Свадьба

             1950 год. 7 ноября. Сегодня будет праздничная демонстрация, а потом, как установилось за многие годы, народные гуляния. Только вот Надя планировала просто отоспаться после ночной смены. Она миновала проходную сахарного завода и столкнулась с Борисом. Он улыбался ей, но глаза были серьезные. Что задумал этот «рубаха-парень»? Густые черные и кудрявые волосы весело торчали из-под фуражки. Не хватало только той гармони, с которой она его увидела впервые. Красивый парень, разговорчивый, за что его и любили девчата.
             На танцах всегда две-три девушки не отходили от Бориса. А ещё и эта гармонь сводила всех с ума. Наде он тоже глянулся. И этот волшебный музыкальный инструмент трогал девичью душу. А как она любила петь! Нет, под эту гармонь она пела только однажды. Рядом с Борей всегда были бойкие певуньи. Куда ей до них! Да и от мамы она выучила только грустные песни о тяжёлой женской доле.
             Борис без предисловий и говорит: «Айда к нам!».
             «Зачем?», – спросила девушка, и справа у заводского забора увидела его старшего брата Андрея и товарища Диму.
             «Они ждут тебя», – неуверенно промолвил Борис.
             Ребята затоптали папиросы, и начался разговор. Три парня и одна девушка негромко беседовали. Вначале было не очень понятно, что от нее хотели. Было похоже на сватовство. Но, за кого из этих троих девица должна выйти замуж –  Надя не понимала.
             И тогда Борис прямо сказал: «Выходи замуж за меня!».
             А у Нади уже был готов ответ: «У меня есть мать!».
             На что сваты хором ответили: «Ну, ладно. Мы к матери пойдем».
             Отца Надя плохо помнила. Он ушел на фронт ещё на финскую, в 1939 году. И с тех пор ее мама – Наталья Дмитриевна – была, как в той песне: «я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Тяжело было выживать в голодные военные годы. Как она говорила: «пришла беда – отворяй ворота!». Вначале похоронка пришла на мужа – Илью Матвеева. Затем мать, когда на сносях была, под телегу попала, отчего младшая сестрёнка родилась незрячая. Потом дом сгорел. Небольшой домик то был, но места всем хватало.
             Ох, и помыкалась Наталия Матвеева с девчатами! Ходили по деревням и Христа ради просили. Редко кто калитку открывал и выносил подаяние. И вот, когда девочки стали пухнуть от голода, мама усадила Машу, Пашу и Нюру на крыльцо детского дома. Девочкам наказала сидеть здесь и ждать ее прихода. Постучала в дверь, взяла Надю крепко за руку и пошла прочь не оглядываясь. Иначе бы никто не выжил.
             Закончилась война. Жизнь стала налаживается. Наталья нашла и забрала из детского дома своих родненьких, маленьких, ненаглядных. Нюру определили в общество слепых в Стерлитамаке, где её обучали грамоте по системе Брайля, далив общежитии койку, кормили. Наталья её часто навещала. Маша же отучилась в ФЗО на маляра и работала в Уфе по специальности. Паша выскочила замуж и уехала со своим мужем в город Ишимбай.
             Осталась Надя с мамой вдвоем. Мама ее и шить научила и вязать. Вот тогда они и пели вечерами. Одно плохо: хворала Наталия часто. И ждала, когда Надя выйдет замуж. Уж больно она хотела её детей понянчить. Да, и девушка была не против такого плана.
             Надя быстрым шагом, а где и бегом добралась до нужной улицы.
             Вот и домик показался, где они проживали. Дёшево они его купили, почти за даром. Зимой только он не грел, сколько его не топи. Сахарный завод, на котором Надя работала слесарем, эвакуировали из Украины во время войны – зимой 1942 года. Оборудование привезли, а жилье для рабочих строили из чего придется. Времянки получились. Седьмой год пошел, как окончилась война. Другие домики и бараки снесли или они сами развалились, а их так называемая избушка, ещё стояла.
             Надя, переступив порог, объявила матери: «Сваты идут!».
             Мать всхлипнула и обняла дочь. Надя успела полы помыть. А делов-то! Избёнка то маленькая. Так называемая «без пяти минут невеста» уже одевала другое платье, когда в дверь постучали. Она спряталась за шторку. Входят Андрей, Дима и сзади, прячась за спины старших товарищей, жених.
Разговор не состоялся. Надя хорошо расслышала диалог матери и Бориса:
             «А ты чё без матери пришёл?»
             «А чё надо штоль?»
             «Иди за матерью!»
             Жених побежал за матерью. А сваты вышли на улицу курить. Четыре километра – в путь недолгий. Но все ждали. Пришла мать Бориса – Анна Шестакова. Разговор пошёл легко. Засватали бабы Надю за Бориса. Сделали вдовы мужскую работу. Невеста уже сидела за столом опустив глаза на свои руки, щеки были красные от пережитого. А свахи спорили: будут ли венчаться молодые? Одна говорила, что не надо: «Мои все сыновья невенчанные живут!», Анна стояла на своем: «Венчаться надо!». Борис дал слово, что обвенчаются. На том и порешили.
             Утром 15 ноября Надя вышла из проходной. Закончилась ночная смена. Боря ждал тут же. Они молча пошли в сельсовет. Борис впереди, а Надя семенила сзади. Регистрация брака прошла быстро и по-деловому, после чего муж проводил жену до дома… Так была создана очередная ячейка социалистического общества.
             Перед богом супругами они стали 21 ноября того же года. Начиналось все так же буднично, но само таинство было дольше и торжественнее. Ночная смена, Борис (всё ещё жених?) у проходной, дорога до церкви. Храм был на другом берегу реки Белой. Да, аж в двадцати верстах от берега реки в деревне Ирныкши…
             Зима приближалась основательно, и водная гладь покрылась «салом». Зябко было на влажном речном воздухе. Лодку встречали родственники Нади. Двоюродная сестра Анны с мужем – чета Балабановых, у которых они и заночевали. Утром пошли в церковь. Сначала дождались, когда отпоют покойников. Жених и невеста все ещё стояли отдельно. Да так далеко, что гроб с маленьким ребенком, которого отпели, пронесли к двери между ними. Потом прошло венчание. Венцы отличались от венцов других пар, которые пришли не сразу к этому решению – у некоторых пар были уже дети. Венцы же у наших молодых были яркие, потому что они ещё не жили вместе. После венчания отправились в обратный путь.
             На свадьбе гостей было немного. Василий да Лиза Балабановы, братья жениха Андрей, Гена и Толя, а еще друг Дима. Выпили банку бражки. Песни попели. Да разошлись.
             Утром Надя пошла на работу в дневную смену. А Борис поехал на лошади вместе с Василием за приданым невесты. Погрузили сундук на телегу и в обратный путь. По приезду обнаружили на столе бутылку бражки. Как ни тяжело было, но осилили Борис с Василием и эту бутылочку. Вот и вся гулянка.
             Борису регистрация брака обошлась недорого. Полтора рубля. Это по-божески. А вот венчание оказалось грабежом. Целых три рубля пришлось отдать. Но жили они долго. Надя рожала, как и ее мама, только девочек (троих). По-другому в роду Матвеевых женщины не умели.
             Я даже у Бориса Ивановича и Надежды Ильиничны Шестаковых на золотой свадьбе был. Мед, пиво пил… Но это уже совсем другая история.