Не родись красивой

На конкурс  Олега Маляренко http://proza.ru/2026/03/03/1423


Как вы считаете, ревность – это приправа к любви или яд в чистом виде? На мой взгляд, верно и то, и другое, всё зависит от количества. Как там у Парацельса: Sola dosis facit venenum, буквально – любое вещество токсично при неправильной дозировке, или, как часто переводят, "Всё есть яд и всё – лекарство, зависит от дозы".

В любви так же.

Щепотка ревности – это пикантность, подтверждение того, что чувства еще живы и объект страсти не превратился в предмет мебели.

Ложка ревности – уже изжога и выяснение отношений.

Бадья ревности – летальный исход для любого, даже самого крепкого союза.

***

Светка с Ромкой, мои соседи по коммунальной квартире, были очень красивой парой. Оба высокие, стройные блондины, одетые с иголочки, они приковывали на улице все взгляды. Но их брак нельзя было назвать счастливым.

Я помнила Светку еще девочкой. Мне нравилось в ней всё, даже фамилия – Зима. Светлана Зима – звучало красиво и необычно. Она была исключительно хороша собой, к тому же талантлива: лет с четырнадцати играла в молодежной студии нашего городского Народного театра, причем пользовалась небывалым успехом: на спектакли с ней в главной роли ходили все без исключения подростки десяти городских школ – и девочки, и мальчики.

Потом Светка выросла, ее взяли в основной состав театра, там она быстро стала примой. Почему-то не пошла учиться дальше, если не в театральный, то хотя бы в Институт культуры. Вместо этого в восемнадцать лет выскочила замуж за приезжего красавца – литовца Ромку, работавшего на нашем цементном заводе в составе бригады монтажников.

Совместная жизнь у них не задалась. Светка получала радость от сцены, от аплодисментов, от игры, от восторгов публики. А Ромку это сводило с ума. Он не мог простить ей того, что ей хорошо без него. Что её счастье не замыкается на нём одном. Он страшно ревновал жену. Ромкина ревность росла пропорционально Светкиному успеху. Беда Ромки была в том, что у него было слишком развито воображение. Он был сценаристом, режиссером, и единственным зрителем порнофильмов со Светкой в главной роли... Ни к чему хорошему это привести не могло. Ромка напивался до потери человеческого облика, впадал в ярость, а напившись, бил жену смертным боем.

Уходить было некуда, и Светка терпела. Родила двух мальчиков. Дети росли тихими, запуганными – отца боялись как огня. В гневе Ромка был страшен: под горячую руку попадала не только жена, но и сыновья. Чувствуя приближение очередной бури, Светка обычно выпихивала их из комнаты от греха подальше. Мы с мамой очень их жалели, забирали к себе, чтобы дети могли переждать семейный скандал в тишине.

Как-то в минуту откровения Светка призналась мне, что ненавидит мужа, что заниматься с ним сексом для неё – мука. Ромка это чувствовал, отсюда и рождалось его бешенство: он был уверен, что у Светки кто-то есть на стороне. Может, так оно и было – об этом она не рассказывала, а я не спрашивала. Мне было всего шестнадцать, такие "Шекспировские страсти" с трудом укладывались в моей голове. Я просто по-человечески жалела Светку и ненавидела Ромку. Мужчине, избивающему женщину и малых детей, оправданий быть не могло.

Позже, получив отдельную квартиру, они всё же развелись. Последовала скверная история с дележом детей и жилплощади, подробностей которой я не знаю, а придумывать не хочу. Знаю только, что Ромка пытался украсть у бывшей жены Валерика, младшего сына, увез его к своей матери в Литву, и бедная Светка с огромным трудом выцарапала его обратно. Об этом судачил весь город: жалели Светку, которая сильно исхудала, подурнела и уже мало походила на ту ослепительную красавицу, какой была до замужества. Замуж она так больше и не вышла, театр забросила...

Сломанная жизнь. Ромкина ревность оказалась сильнее Светкиного таланта. Красивая фамилия Зима в итоге стала её судьбой: одинокой, печальной и беспросветно холодной.