Вероятность - ноль. Пролог

Столетия назад. Зал совета.

«Сегодня случилось то, о чем я не смел и мечтать. Когда мы впервые встретили представителей Сотни, я еще не знал, что этот день решит судьбу человечества на тысячи лет вперед. Они пришли к нам – трое фигур в серых обветшалых плащах и старший из них заговорил:
- Мы собрались здесь, - его голос был не похожим ни на что, властным и мудрым, - дабы решить наши проблемы, и я крайне ценю ваше присутствие, - он махнул подолом плаща, присаживаясь на кресло во главе стола. Лица было не разглядеть и моего скудного ума не хватало, чтобы вообразить, что скрывается под капюшоном. Воздух вокруг будто уплотнился, а ветерок, проникающий из окна, замер, прислушиваясь к его словам. Наш совет собрался в полном составе, пропускать такое событие было бы колоссальной ошибкой. Картины в этой огромной каменной зале помогали отвлечься, пока я направлял мысли в нужное русло.
- Ваши проблемы касаются нашего народа напрямую, - глава Первого Совета Даимир сел на другой конец стола, - хоть мы и испытываем безграничное уважение к вам, не прийти было бы глупостью, - мужчина отпил вина, я последовал его примеру.
- Ну, разумеется, - второй из Сотни будто ухмыльнулся, - как вы знаете, у нас случились небольшие … разногласия, - кажется, они все равны между собой. Хоть наш Совет и имел значительный вес, говорить позволялось только Даимиру. Но, конечно же, до начала общих рассуждений.
- Мы это поняли, примите мои глубочайшие соболезнования, - весть об утрате Девятерых очень нас огорчила, в основном, конечно же, потому, что Весы баланса накренились, - но все же в чем суть сегодняшней встречи? Для нас честь наконец встретить представителей Сотни.
- Как уже сказал мой друг, случились разногласия, - снова заговорил первый, - закончились они крайне трагично, - его голос звучал будто откуда-то изнутри, как будто с нами говорила сама земля или воздух, или я был так возбужден от происходящего, что всё вокруг казалось мне волшебным, несмотря на повод собрания, - девять правил остались бесхозными. Нам повезло, что носители этих правил и сами правила не входили в управляющий состав Сотни, но баланс, тем не менее, требует полноты, потому мы здесь.
Они сидели словно каменные статуи, лишь иногда грациозно жестикулируя. Я восторгался мощью и величием каждого, боясь представить их возможности. На момент я ощутил себя пылинкой, не значащей абсолютно ничего, и в тот же момент я задавался вопросом, неужели я, такой ничтожный, стою прямо здесь и являюсь свидетелем того, о чем позже будут складывать легенды.
- Что же требуется от нас? – Даимир со спокойным выражением лица снова отпил вина.
- Чтобы вы оказали нам помощь, - заговорил второй, - правила бесхозны и мы не можем оставить их просто так.
- Верно, им необходимы носители, - первый вернулся к диалогу, прежде всматривающийся в глаза каждого из нас, - мы посчитали, что великие из людей смогут справиться, - я посмотрел на Даимира. На Элиана. На старика Торвальда. В их глазах уже горело то, от чего мне стало не по себе. Жадность. Предвкушение. Они уже делили шкуру неубитого медведя, переглядываясь между собой. А я … я стоял и молчал. Как всегда.
- Как именно вы видите нашу помощь, господин? Могу ли я знать ваше имя? – Даимир сложил ногу на ногу, словно хозяин перед нежданными гостями.
- Имя вам не нужно, - ухмыльнулся второй. Я рискнул посмотреть на них дольше, изучить, чтобы ночью, в огне свечи, описать их и заметил, как третий, молчавший всё это время, сжал ткань на своей ноге. Его пальцы были не то серого, не то серебряного цвета, в шрамах. Я ужаснулся, - нам предстоит составить документ, описывающий все бесхозные правила, далее я поведаю об их распределении и мы начнем тесное сотрудничество.
- Хорошо, нам необходимо время, чтобы обсудить, - Даимир улыбнулся уголком губ, тронул густую бороду, едва тронутую сединой, - вам наверняка тоже?
- Да, встретимся завтра на рассвете, мы будем здесь, – Совет встал и двинулся прочь из залы, я последовал за ними. Выходя, я обернулся на представителей Сотни и ахнул: они словно приросли к креслам и будто жизнь покинула их, но на секунду я увидел отблеск глаз третьего, врата с грохотом закрылись.
- Так и делаются великие дела, мой мальчик, - Даимир хлопнул меня по плечу, - завтра мы получим то, о чем многие даже вообразить не смеют.
- Вы думаете, мы справимся? – сомнения прокрались в мою душу, в мою голову, - Это большая ответственность.
- Это большие возможности, - Элиан обернулся к нам, - тут и обсуждать нечего Даимир, надо бы только узнать о возможном вреде этих «правил», - мужчина выплюнул последнее слово с неким презрением, как мне показалось.
- Ничего, с этим мы разберемся уже завтра, а сейчас, - глава Совета потер ладони, - нужно отметить!
- Да! Я бы не отказался от выпивки, - даже Торвальд был с ними. Но неужели мы не обсудим ничего?
И вот, с бокалом алкоголя я уже сижу у себя и пишу свои мысли в свой драгоценный дневник. Ни друзей, ни жены, никого, с кем бы я мог выговориться, кроме листа бумаги. Ладно, я всё же самый молодой среди них, может быть, они лучше знают, что делать»
***
«Совет во главе с Даимиром снова собрался в зале, где нас уже ждали. Началось бурное обсуждение правил, я решил выписать их себе списком, чтобы не запутаться: правило правды и лжи, правило имени, вероятности, судьбы, эмоций, ощущений, гравитации и памяти. Представители сказали, что правила судьбы и имени должны идти только по самому сильному и выносливому роду, правила памяти и гравитации по самому мудрому, остальные распределили по желанию. Мне досталось правило ощущений и мне было уже все равно, ибо смотря на Совет я был занят убеждением себя в благополучном развитии событий. Закончив с определением правил, мы начали обсуждать их присвоение: представители Сотни описали какой-то ритуал, который позволял членам Совета не только получить правило самостоятельно, но и стать истоком этого правила для всего своего рода. Так мы поняли, что второй из представителей Сотни владел правилом наследственности и отсюда же стало ясно, что к вечеру, после всех формальностей, нас ждет демонстрация этого правила.
Видимо, баланс не рушится окончательно после падения некоторых из Сотни, раз ее члены пришли через семь дней после Войны и все еще тянули с распределением. Но я также понимал сложность ситуации и нестандартность. Наверное, так нужно.
Представители Сотни долго объясняли нам природу баланса, настаивая на благоразумии при применении правил. К слову, применение было вполне скудным: нас обязали просто существовать и плодиться, как муравьев, которые будут делать то, что они просто должны делать. Я в это не поверил. Также, по их словам мы должны всегда оставаться на виду. В голове множились мысли, я понимал, что такая сила и возможность ей управлять - это большая ответственность и ее нужно контролировать, но тревога внутри не давала мне покоя.
Вечером состоялся ритуал. Представители Сотни вызывали нас по одному. Мы собрали восемнадцать человек: весь наш Совет – нас было семеро - и одиннадцать мужей, которым мы безгранично доверяли. Пара летописцев, врачей и несколько слуг членов Совета. Каждое правило обрело два носителя, на род каждого наложили груз принятого решения»
***
Три года спустя.
«Я взял свою семью и скрылся в горах. Члены Совета обезумели, я слышал о бесчинствах в округах, в столице. Там полный хаос. Даимир со своей свитой поставили мир на колени. Разруха, бесконечная алчность. Они возомнили себя членами Сотни, которая, к слову, бездействует. Я хотел пойти к Даимиру. Сказать ему: "Остановите это". Но я не пошел. Я еду прочь, пишу эти строки и ненавижу себя за это. Я не смог повлиять на Совет, но хотя бы спасу свою любовь.
Мы думали, что заключили союз. Думали, что становимся опорой для мира. Я так думал.…Но теперь я просыпаюсь по ночам в холодном поту и думаю: не стали ли мы его тюремщиками?»

Двадцать лет спустя.
«Сегодня я делаю последнюю запись, в надежде излить душу. Ибо сегодня ко мне явился третий из представителей Сотни. Он нашел меня во дворе моего дома, ночью, когда я снова не смог уснуть. Он знал, что так будет. Что мир разрушится. Но, как и я тогда, не смог ничего сказать. Теперь он выглядел как старик, едва разгибавший спину, его сопровождал другой представитель. Я не знал, кто это, и мне было не интересно. Первая встреча с ними оказалась полным разочарованием, вторая не оставляла надежд на лучшее.
Однако он предложил мне решение, и я сразу его принял, потому как устал скрываться, прятаться по всей земле от постоянных преследований. Он сказал: «Теперь все наладится» и я почему-то ему поверил. Завтра мы отправимся в столицу чтобы восстановить утраченный контроль, я должен… нет, я обязан этому миру. Я больше не знаю, что правильно, но я устал бежать и надеюсь, у меня получится закончить эти страдания. Сейчас я закрываю дневник и прячу его туда, где прятал много лет: в тайник. Пусть судьба позволит его найти тому или той, кто осмелится не молчать. Генрир Д.».