Закрыть гештальт

                Закрыть гештальт.

               Жизнь штука не простая. Жизнь штука суровая. Жизнь штука забавная. Причем все это одномоментно, параллельно.
               К чему я тут философию развела? А к тому, что если бы мне лет двадцать – двадцать пять назад кто-нибудь рассказал, в какой ситуации я буду через два десятка лет, я - умница, спортсменка и студентка-активистка - человеку тому по физиономии не раздумывая бы влепила. Точно бы влепила! Девушка я была прямая и резкая, полутонов не признавала, компромисс для меня был признаком слабости, а лишние раздумья и нерешительность – удел неудачников. Мой девиз в ту пору был примерно таков: «Не доволен сегодняшним положением – принимай решение! Решил – действуй! Действуешь – иди до конца! Конец – это всегда победа! Победа только полная и безоговорочная! Точка!»
               И вот спустя почти четверть века перед вами (и передо мной в зеркале) предстает дама постбальзаковского возраста с не сложившейся личной жизнью (развод), с несостоявшейся в карьере (ведущий инженер еле дышащего завода), с довольно средними внешними данными, ну и так далее и тому подобное. А главное, укатали Сивку крутые горки. Нет прежнего огня в глазах и в сердце. Потеряны принципы и глобальные цели. Про решительность и победы вообще молчу. День и ночь – сутки прочь. И так неделя за неделей, год за годом. Не жизнь, а сплошной День сурка.
               Ну, да, привираю чуток. Все не так плохо, как кажется. На самом деле все гораздо… а вот и не хуже, а намного лучше. Просто у меня в данное время настроение не очень. А когда я не в настроении, то склонна преувеличивать несчастья и принижать достижения. А они определенно имеются.
               Первое. У меня прекрасный сын Сергей. Студент! Спортсмен! Красавец! Умница! Весь в меня в юности. Жаль, живет и учится в другом городе, поэтому мы видимся гораздо реже, чем лично мне хотелось бы.
               Второе. На работе я на отличном счету. Ценный специалист. Мне нравится коллектив, начальник, зарплата и сам рабочий процесс. На работу как на праздник – не у всех так получилось, а у меня именно так и есть.
               Третье. У меня приличная двушка в центре города, а еще я умудрилась купить сыну квартиру в городе, где он учиться в настоящее время и где намерен остаться на пэ эм жэ. И все сама, без всякой посторонней помощи.
               И, наконец: выгляжу я вполне. Не на свой возраст. Диетами себя не изнуряю, но вес держу стабильно со студенческих лет. Два раза в неделю – на фитнес. Раз в месяц – спа-салон. Маникюр, модные стрижки – регулярно. И моды придерживаюсь, в пределах разумного, конечно, и еще больше в пределах моих финансовых возможностей.
               Да, я давно в статусе разведенной женщины. Но в моем случае это не беда, а благо. Если бы вы были знакомы с моим бывшим мужем, то вопросов бы не задавали. Зачем выходила за такого? Любовь зла, полюбила я по неопытной молодости козла. Хорошо хоть смогла расстаться довольно быстро, с минимальными потерями и огромным приобретением в виде сына. Слава небесам, в меня пошел.
               Кроме того, я дама не одинокая. Есть у меня друг сердечный. Петя. Петушок - золотой гребешок. Точнее, блондин с проседью. Петя – владелец успевающей фирмы и глава большого семейства. Только не надо делать скоропалительных выводов насчет моей беспринципности и отсутствия у меня женской гордости. Как говорится, побудьте в моей шкуре, а я потом на вас и ваши принципы посмотрю.
               Петя – мужик нормальный, адекватный, не лишенный нотки авантюризма, к дамскому полу интерес не потерял. С ним легко в общении, с юмором полный порядок, мы с ним вообще на одной волне. Тем более, что замуж за него я не собираюсь, чужую семью рушить не планирую. Оно мне надо? Оно мне совсем не нужно. Но как возможность порой вспомнить, что я женщина, что не только работой и заботой о сыне полна моя жизнь, а есть и другие радости… В общем, осуждайте кому хочется, а я никому ничего не должна в этой жизни, все долги давно отдала, вот только себе самой несколько задолжала. В общем, как сложилось, так сложилось.
Лично меня все в настоящее время устраивает. А пытаться заглянуть в будущее я давно зареклась, потому как жизнь такая затейница, о чем я уже упоминала, что самая буйная человеческая фантазия не способна предугадать ее зигзаги и заскоки – пустой номер. И наглядный пример этому – дальнейшие события, что весьма скоро и произошли.
               В общем, по порядку.

               Итак, друг сердечный Петя мне в жизни единственная опора. Опора не шибко надежная, но какая есть. Когда меня проблемы совсем загоняют в угол, то он в меру своих возможностей помогает их решать: деньжат порой подкинет, связи свои подключит, просто советом и добрым словом поддержит, что тоже весьма кстати бывает. Есть у него такая счастливая особенность, что может так разложить по полочкам все факты и обстоятельства, что посмотришь со стороны и видишь: а ничего, бывает хуже, прорвемся, не то бывало. И действительно, прорываешься. Потом еще вместе с ним посмеешься над своими страхами и переживаниями бессонными ночами.
               Наступивший год с первых же дней показал свою коварную сущность. Неприятности пошли мелкорыбным косяком, то есть каждая отдельно взятая неприятность были не слишком ущербна, но когда их много…
               У сына буксовал зачет по матанализу в универе: три раза сдавал и три раза заваливал, допуск к экзаменам был под угрозой; в отделе неожиданно в первый рабочий день (!) нарисовался незапланированный аудит; шеф лежал в больнице в предынфарктном состоянии после новогодних возлияний, и я вместо него вынуждена была решать вопросы с аудитом, что получалось не очень успешно; закадычная подруга Наташка при падении на улице сломала обе (!) руки в запястьях и мне пришлось взять на себя шефство над нею, ее цветами и двумя котами; соседи сверху капитально залили мою кухню. 

                …В понедельник вечером первого февраля сидела я на кухне, мысленно подсчитывая горестные потери этого года, вздыхала глядя на разводы и пузыри на обоях. Думы мои были не веселы. Включила было телевизор чтобы отвлечься, пощелкала пультом и выключила: только хуже стало после услышанных новостей.
                Звонок. Петя.
                - Слушаю.
                - Привет, радость моя Машенька.
                - Ага, - соглашаюсь я, - я Маша - радость ваша.
                - Случилось чего? Что-то голос твой не нравится.
                - Да тут много чего случилось. И что характерно: все со знаком минус. Ты-то как? И почему звонишь вечером? Ты же в это время всегда занят.
                - Сегодня свободен. Соскучился. Давно не встречались – то праздники эти бесконечные, то послепраздничные заморочки. Так что у тебя произошло? Выкладывай по порядку.
                Слово за слово я выложила все проблемы, что подкинул мне наступивший год. Петя слушал не перебивая, порой вставляя уточняющие вопросы. В конце сказал: «Я все понял, постараюсь по возможности решить».
                - Ну, ну… - сказала я в стену после того, как он отключился. Ту истину, что каждый в этом мире выживает сам как может, я давно усвоила. Но оказалось, что Петю я явно недооценивала. На какие рычаги он давил и какие связи использовал осталось для меня за кадром, но явно не без его вмешательства Сергею был поставлен автоматом зачет по матанализу, на завод поступил позитивный отчет по проведенному аудиту, к подруге Наташке был прикреплен соцработник на период временной нетрудоспособности, сосед сверху приходил с извинениями и конвертом с суммой, вполне достаточной для ремонта кухни.
                - Как тебе все это удалось? – вопрошала я у Пети, - Ты взятки давал или запугивал?
                - Просто я знаю законы, права, все лазейки и обходы, - смеялся он в трубку, - А еще я отличный психолог и умею находить к людям подход, а также пользоваться такими методами как шантаж и подкуп.
                - Это да, - согласилась я, - Это тебе дано. Ты – страшный человек, Петр.
                - Кому как. Так что, обращайтесь, девушка. Если что.

                Как в воду глядел. Мне пришлось обратиться к нему опять и очень скоро, потому что косяк неприятностей и бед еще не иссяк. И буквально на следующий день скорая увезла меня с острым приступом аппендицита. Он, аппендикс этот, давно давал о себе знать, но до поры до времени я мирилась с его нытьем. Но тут уже было не до компромиссов с ним. Два дюжих санитара буквально под руки волочили скрюченную меня до машины скорой.
                А дальше началась история моих медицинских мытарств. В первой больнице меня просто не приняли: все переполнено, больные лежат в коридорах. Я была согласна и на коридор. Но и в коридорах места мне не нашлось. В другой больнице меня продержали в приемном покое два часа: ждали дежурного врача. Я уже не стесняясь громко стонала и плакала, лежа на стульях. Но в приемных покоях работают люди с крепкой нервной системой, им твои слезы и стоны по барабану. Не тронули они и наконец появившегося дежурного врача. Он выписал направление на анализ крови, мочи, УЗИ малого таза, рентген. Все это надо было сдавать в другом корпусе в двух остановках от приемного покоя. Мысль о том, что мне придется одеваться, как-то добираться до этого корпуса, обходить все назначенные кабинеты, а потом тащится обратно к этому равнодушному к чужим болям и страданиям врачу, показалась мне невыносимой. Тем более, что боль была такой нетерпимой, что я готова была умереть, лишь бы она закончилась.
                И тут я вспомнила про Петю. И я позвонила ему.
                Уже через десять минут я лежала в отдельной палате для вип-персон хирургического отделения. Вокруг меня суетилась медсестра. Прямо на месте у меня взяли все необходимые анализы, свозили в кабинет УЗИ, сделали обезболивающий укол.
                Меньше чем через час меня везли в операционную.
                Как оказалось, мой вредный аппендикс не дождался, когда его освободят из моего организма, и там взорвался, в смысле, лопнул, и все нагноения расползлись внутри меня. «Еще бы пару-тройку часов и медицина была бы бессильна», - объяснил мне потом хирург. Я подумала, что именно столько мне бы понадобилось, чтобы доползти до другого корпуса и сдать злосчастные анализы. Спасибо моему ангелу-хранителю и Пете с его связями.
                Дальше все уже шло более-менее стабильно. То, что я лежала в отдельной палате с удобствами (собственный туалет и душ!) было очень кстати. Во-первых, не надо тащиться в туалет, находящийся в конце длиннющего коридора, что было для меня пока задачей невыполнимой. Во-вторых, я была свободна в своих действиях, не опасаясь помешать кому-нибудь. Первую ночь после операции я так и не уснула. Пережитый стресс сказался, да и ноющая боль не давала уснуть. 

                Прошел еще один бесконечный день и опять наступила бессонная ночь.
                Я лежала в темноте, смотрела в белеющий потолок и перебирала всю свою жизнь. Четкими яркими вспышками всплывали картинки из детства, самого счастливого и безмятежного периода моей жизни. А дальше все как-то смазано, в полосочку. Когда, почему, в какой момент я сошла с предназначенного пути? Или мне была изначально уготована судьбой дорога тернистая, с ухабами и выбоинам, чтобы жизнь медом не казалась?
                А вообще, мне ли жаловаться на судьбу? В общем и целом, у меня все сложилось более-менее. Даже в личной жизни: Петя. Почему же нет в душе покоя, нет ощущения тихого счастья, стабильности, уверенности в будущем? Почему? И дело не в том, что молодость ушла, что жизнь все быстрее утекает как песок сквозь пальцы. Вернее, не только в этом. Вспомнилась фраза из какого-то старого фильма, сказанная женщиной: «Одинокая женщина – это не-при-лич-но»! Не прилично… Ах, как много я знаю таких «не приличных» женщин… Милых, добрых, заботливых, хозяйственных, работящих, симпатичных, прекрасных. Готовых к любви и счастью. Готовых отдать всю себя тому, кто полюбит, поймет, оценит, приголубит. Ох… Жизнь наша – жестянка.
                Слезы текли и текли из глаз. И не столько от физической боли, сколько от душевных терзаний. Я уже потихоньку не без труда вставала, медленно бродила по палате, придерживая живот, из которого торчала дренажная трубка, на конец которой была надета медицинская перчатка, подходила к окну, смотрела на летящие снежинки в свете одинокого фонаря. В голове все крутилось и крутилось: «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века, все будет так. Исхода нет…» Исхода нет. С тем и уснула под утро.
                Ровно в шесть меня разбудила сестричка: «Подъем! Меряем температуру!»
                Утром все смотрелось намного позитивнее. Февральское солнышко светило почти по-весеннему. На обходе врач прокомментировал мое состояние как более-менее удовлетворительное и уходя пошутил: «Жить, Мария Васильевна, будете!» Я кивнула. Жить-то я буду… Вопрос в том, КАК я буду жить.
                В обед мне разрешили полтарелки бульона – жиденькая водичка без признаков жиров и навара. Ничего вкуснее этого я в жизни не едала! На ужин обещали стакан кефира! Ура! Жизнь налаживается!
                В тихий час позвонил Петя.
                - Жива?
                - Не дождетесь!
                - О!.. Узнаю! – рассмеялся он, - И вижу, что кризис миновал. Очень рад! Очень!
                А я подумала про себя: «Ой, не знаю, не знаю… Миновал ли…»

                После тихого часа ко мне зашла заведующая отделением Любовь Андреевна, милая обаятельная женщина с очень приятной улыбкой, от которой на круглом лице играли симпатичные ямочки.
                - Как дела, Мария Васильевна?
                - На обходе сказали, что все нормально.
                - Отлично! А сами как чувствуете? По вашим ощущениям?
                - Вроде нормально.
                - Вроде? – она присела на стул рядом с кроватью, осмотрела меня, послушала мой пульс, - Я вам напомню всем известную истину, что процесс восстановления после операции - реабилитации, на восемьдесят процентов зависит от пациента. И только двадцать процентов – от медицины и от ухода. Вы сами настроены на выздоровление?
                - Конечно. У меня много планов на мою жизнь.
                - Вот и отлично! А то меня Петр Борисович уже достал своими звонками: как там Маша?
                - Вы знаете Петю? – обрадовалась я.
                - Мы с ним давние знакомые, - улыбнулась заведующая вставая, - у меня сегодня ночное дежурство, если будет бессонница – заглядывай ко мне, поговорим.

                Удивительно, но несмотря на две предыдущие практически бессонные ночи, в эту мне тоже не спалось. Промаявшись больше часа, я выскользнула в коридор и потихоньку побрела в сторону кабинета «Заведующий отделением». Сквозь щель под дверью пробивалась полоска света.
                - Можно? – предварительно постучав, заглянула я.
                - О! Машенька! - как давней знакомой улыбнулась ямочками заведующая, - Входите!
                Еще через час мы болтали как две закадычные подружки. Перед нами дымились кружки с чаем, в которые, по рекомендации Любы (мы уже перешли на «ты»), было добавлено по «капельке» рижского бальзамчика. На столе открытая коробка с дорогими конфетами. Этого добра (хорошего алкоголя и приличных конфет) у Любы, как, наверное, у всякого заведующего хирургическим отделением, было завались.
                - Люба, а разве у заведующих тоже бывают ночные дежурства? Я думала не царское это дело – дежурить по ночам, и дежурный вопрос касается только сестер и врачей, - пьяно улыбалась я. Эта пара чайных ложек бальзамчика в горячем чае после двух дней голодовки и сегодняшнего бульончика и кефира произвела на меня ударное действие. Меня покачивало в кресле, в голове как будто плавали шарики, в глазах мелькали искорки.
                - Ой, милая моя, - махнула рукой Люба, - с этой так называемой оптимизацией я скоро сама полы и унитазы буду драить, а в обеденный перерыв кашу раздавать больным. Всю медицину развалили на фиг! Кругом бардак! Тебе повезло, что ты в вип-персоны попала, а не то и пеленки сама бы в аптеке на первом этаже покупала, и салфетки спиртовые, и уколы обезболивающие, и антибиотики со шприцами. Все остальные так и делают. В январе весь лимит на первый квартал был исчерпан, до апреля больные сами себя будут обеспечивать. Вот тебе и бесплатная медицина! Я тут еще жестко дисциплину держу, чтобы врачи поборы с больных не брали, а в гинекологии, например, все на лапу в открытую берут с одобрения заведующего. Ой, даже говорить не хочу об этом! Душа болит. Давай лучше про что-нибудь хорошее. Про любовь, про мужиков… У тебя как с этим?
                Мы болтали о том, о сем. О жизни в целом. О политике. О войне, которой нет конца и края. О проблемах в медицине. О личных проблемах. О любви. О судьбе.
                Оказалось, что Люба тоже давно в разводе, дочь замужем за англичанином, живет в Лондоне. Была мысль уехать к дочери, попробовать устроить там свою жизнь, но потом оставила эту мысль окончательно. «Съездила я туда, пожила, посмотрела как люди живет. Хорошо живут. Честно говоря, получше нашего, несмотря на все экономические катаклизмы. Но, понимаешь, Машуль, я вдруг осознала, что только в этой стране, какова бы она бы ни была, я чувствую себя дома. Как говориться: где родился – там и пригодился. Родителей, родину и веру не меняют».
                Мы выпили еще горячего чая с капелькой бальзамчика. Я уже начинала чувствовать, что глаза мои слипаются и пора закруглять нашу душевную беседу.
                - А откуда ты Петю знаешь, если не секрет? – спросила я.
                - Я тебе прямо скажу, Машенька. Думаю, ты меня поймешь, как женщина женщину. У нас с ним роман, давно уже, лет пятнадцать. По интернету познакомились и закружилось. Ты, наверное, в курсе, что у него жена, семья, но там все сложно, там давно уже все чисто на чувстве долга и привычке держится. А у нас – любовь, - последнее слова она произнесла нараспев, мечтательно улыбаясь и прищурив глаза, - Он у меня мужчина страстный, темпераментный, внимательный. Вот раз в неделю-две и пересекаемся.

                …Третья бессонная ночь на исходе, к концу которой я прошла все психологические стадии: отрицание – гнев – торг – депрессия – принятие. И по новому кругу. Застряла на гневе.
                - Вот зараза! – злобно шептала я потолку, - Как он посмел так со мною?!. «Пятнадцать лет назад… по интернету…» Это получается, что отношения со мною и отношения с Любой развивались параллельно по одному сценарию? И так и идут по сей день! И не факт, что нет еще каких-нибудь других параллелей. Ах ты, козел какой, друг мой Петенька! Я тебе этого не прощу! Никогда!!! Я отомщу! И мстя моя будет ужасной!
                Но, может быть, тут какая-то ошибка? Может, я что-то не так поняла на пьяную голову? Пусть это будет ошибка! Недоразумение! И даже если Люба сказала правду, пусть они расстанутся и только я буду в жизни Пети. Ведь у нас с ним все так хорошо, так отлично, на одной волне, с полуслова…
                Нет. Не надо строить иллюзий. Люба все четко и однозначно сказала. Она ведь не поняла, кто я для Пети. А получается, что я никто, одна из…
                Ох, какая я невезучая… Какая дура. За что мне это все? – И слезы стекали и стекали на подушку, уже изрядно мокрую.
                Ладно. Что же теперь поделаешь. Так и быть… Судьба мне быть одной. Спасибо ему за все. За эти пятнадцать лет. За участие в моей судьбе. Вот и в этой палате я благодаря ему. И вообще, если бы не он, меня, возможно уже и не было бы. Спасибо тебе, Петя…
                Ах, блин! Но не может этого быть! Не должно так быть!!!
Козел! Какой ты козел, Петька!!.
                …На том я и провалилась в тяжелый сон.

                Утро вечера мудренее. Воистину так. Утром я проснулась спокойная, мне было все ясно. Ночные метания ушли, все встало на места. Я могла бы спрятать голову в песок, сделать вид, что я ничего не знаю и оставить все как есть. Но я не буду этого делать. Я взрослая, разумная, адекватная женщина. Я женщина с чувством собственного достоинства. Раз все так получилось, значит, так должно было быть. Любе, естественно, я ничего не расскажу. А вот Петеньке-петушку расскажу. Все как есть. И на этом будет поставлена точка в этой нашей с ним истории. Рано или поздно это все равно бы случилось. Время пришло.
                Петя позвонил в тихий час. До этого у меня было время все еще раз обдумать. И прийти окончательно к тому же выводу: мы расстаемся, спокойно, без истерик и выяснения отношений, как дОлжно интеллигентным людям.
                - Как твое драгоценное здоровье, дорогая? Люба сказала, что у тебя все стабильно и идешь на поправку.
                - Да, все хорошо, - я держала ровный тон не без труда, - к концу следующей недели обещают выписать. Спасибо тебе. И Любе. Мы тут с ней вчера после отбоя посидели душевно за рюмкой чая, посплетничали, поболтали о своем, женском. - На другом конце повисла напряженная пауза. Я тоже замолчала. Я держала паузу долго, почти по Станиславскому. – Да, Петя, Люба проговорилась, что вы с ней в отношениях. Давно. Ровно столько же, сколько и мы с тобою. Странное совпадение, да?
                - Надеюсь, что ты ей об этом не сказала?
                - Нет. Не сказала. Зачем расстраивать такую хорошую женщину, отличного специалиста своего дела.
                - Это верно. Не стоит. Ты ведь умница, Машенька… Просто так все в жизни неоднозначно, сама понимаешь. Порой так все запутается, концов не найти. Не надо себя накручивать, хорошо? Мы с тобой об этом непременно поговорим. Позже, когда ты полностью выздоровеешь. То есть недельки через четыре. И все будет по-прежнему. Я обещаю. Выздоравливай, - и он отключился.
                Он обещает!!! Он мне обещает, что все будет как раньше! То есть, он так же будет встречаться со своей Любой, которая ни сном, ни духом, что кроме нее у Пети еще есть и я! Я же буду в курсе их свиданий, но не буду себя накручивать, а просто отнесусь к этой ситуации философски, потому что жизнь вот такая вот затейница и так вот получилось… И мы с ним будем вроде как сообщники, у нас будет общая тайна, которая нас будет объединять и которую мы с ним будем стойко хранить от всех! Это как понимать?!. Как вот такая святая простота с его стороны? Или как изощренное издевательство? Мо-ло-дец!
                - Да блин!!! – я швырнула подушку на пол с такой силой, что мой шов аж взвыл, - Ай!!! – взвыла и я, - Ай! Собака ты, Петр!!! И я это так просто не оставлю! Я отомщу!!! Ты ответишь мне за мое унижение!

                В конце следующей недели меня выписала. Петя дежурно звонил каждый день. Я дежурно отвечала.  С Любой мы были на дружеской ноге. Удивительно, но лично против нее у меня не было неприязни или обиды, скорее, сочувствие: она тоже обманута, как и я. При выписке мы обменялись номерами телефонов.
                Дома было хорошо. Я ходила по своей квартире, поливала привядшие цветы, протирала невесть откуда взявшуюся пыль и постепенно приходила в равновесие.
                Поговорила с сыном. У него все было нормально, сессия сдавалась успешно. Навестила подругу Наталью. Та уже ловко научилась управляться своими гипсовыми руками-колотушками, даже чай сама заварила свой фирменный, с мелиссой и чабрецом.
                - А ты хорошо выглядишь, хоть и после больницы, - сделала она мне комплимент, - Похорошела даже. Похудела. Помолодела. Видимо, в ожидании скорой весны. И во взгляде какая-то глубина появилась. Что-то от тургеневских барышень. Уж не влюбилась ли в хирурга какого?
                - В этой хирургии одно бабье работает. Есть один хирург - пенсионер, Пал Палыч, середины прошлого века рождения и весом в тонну. Но не мой тип, увы. Нет, Наташ, я с глубиной во взгляде, как ты изволила выразиться, совсем по другой причине. – И я выложила ей все. Тем более, что Наталья в курсе моей жизни, и в ее деталях.
                - Да уж, - вздохнула она, когда я закончила свой обстоятельно-эмоциональный рассказ, - Прям Санта-Барбара. И что теперь? Ты наверняка уже все продумала и решение приняла. Чего надумала-то?
                - Надумала. С Петей – все. Точка. Буду дальше жить свою жизнь. Но сначала мне надо как-то все это красиво для меня завершить. То есть точка должна быть жирной!
                - Ты, Маш, про месть что ли?
                - Про нее, родную!
                - Ой… Не горячись, подруга. Месть – палка о двух концах, бьет по обеим сторонам. Так что и в тебя наверняка отрикошетит. Оно тебе надо? Месть – удел слабых. А ты у нас сильная, закаленная в житейских бурях. Не горячись.
                - Наташа, в психологии есть такое понятие: гештальт. Это когда некая незавершенная ситуация создает в человеке напряжение, в результате чего он начинает терять свои ресурсы – то есть уходят силы, энергия, здоровье, человек начинает постепенно разрушаться изнутри. Приходят раздражение, болезни, обида на весь мир. Короче, любой гештальт надо закрывать! И я закрою этот гештальт! Я: а – отомщу, б – больно отомщу, с – страшно отомщу!!!
                - Ну, ну, - усмехнулась Наталья, - обиженная женщина – это страшная сила. Обещай мне, по крайней мере, не пороть горячку, а все тщательно продумать. Помни: месть – это блюдо, которое подают исключительно холодным. И держи меня в курсе, советуйся со мной. Договорились, мстительница ты моя?

                «Да, Наталья абсолютно права, - думала я, лежа дома на диване, - месть – блюдо, которое подают холодным. Рвать космы сопернице и царапать рожу изменнику – пошло, вульгарно и глупо. Тем более, анонимные звонки жене, детям, коллегам. К тому же, сама не ангел в этой ситуации, у самой рыльце в пуху. Да и не мой стиль, я никогда до подобных мер не опускалась и не опущусь. Тут подумать надо».
                Я пыталась вспомнить истории о красивой мести из классической литературы, из фильмов. На ум ничего не приходило, кроме фильма «Театр» с великолепной Вией Артмане и романа Сомерсета Моэма, по которому этот чудесный фильм был снят. Нашла в интернете фильм, с огромным удовольствием посмотрела обе серии на одном дыхании. Какое чудо! Как жаль, что его практически забыли! Да, эта Джулия Ламберт – настоящая женщина! Женщина с большой буквы. Вот тот случай, когда женщина так изящно отомстила всем – остывшему к ней мужу, молодому неверному любовнику, возлюбленной любовника. А главное – доказала сама себе, что она истинная женщина, великая актриса! И что она на голову выше всех их! Все уйдут в небытие, а великую Джулию Ламберт будут помнить еще долго-долго!
                Мне стало легко и светло. Ничего. Время все расставит. Но гештальт я так или иначе закрою. Изящно и красиво. Как Джулия Ламберт!

                Прошел еще месяц. Я уже полностью восстановилась. Опять вошла в прежнюю жизненную колею. В канун женского праздника позвонил Петя, намекал на свидание, говорил о том, что скучает. Я мило улыбалась в трубку, ссылалась на неотложные дела, туманно говорила о том, что не совсем еще в форме, что чуток погодить надо.
                А потом вдруг позвонила Люба. И я искренне обрадовалась ее звонку.
                - Привет, дорогая Машенька! – нараспев говорила она своим приятным грудным голосом, - Как здоровьице?
                - Отлично, Люба! Все хорошо, благодаря в том числе и тебе. Спасибо! Как ты?
                - Да хорошо все. Нормально. Слушай, есть такая тема: Петя предлагает нам завтра встретиться, посидеть втроем в кафешке, в честь праздника. По-моему, отличная идея! Поболтаем, потреплемся о жизни. Тем более, он угощает! Как ты на это смотришь, Машуль?
                Как я на это смотрю??? Как я могу смотреть на эту водевильную, издевательскую с его стороны ситуацию, ситуацию с душком, когда мужик приглашает на посиделки двух своих любовниц, одна из которых в курсе про пикантность данной ситуации, а другая нет?!.  Мило. Ай да, Петя! Ай да сукин ты сын!!!
                - Ты чего молчишь, Машенька? Согласна?
                - Да. Да, Люба. Кончено. Чего же не посидеть с друзьями в праздник. Я – за. Так и передай Петру, что я буду!
                - Отлично. Скину тебе время и координаты кафе.
                - Договорились.

                Ночью я почти не спала. Я хотела разработать план закрытия гештальта, чтобы реализовать его завтра.  Это должно было быть нечто грандиозное. Я даже название придумала: «Театр! Театр! Театр!» Дальше названия дело не шло. Я не обладаю талантом Джулии Ламберт. У меня нет той оборотливости ума, которой обладает Петя. Я не сильна в психологии. Собственно, у меня нет ничего кроме моего трудолюбия, умения создать уют почти из ничего, моей жизнестойкости, моего таланта к кулинарии, моей неискоренимой веры в светлое будущее для меня лично и всего человечества. Но все это совершенно не годится для мести, для того, чтобы наказать обидевшего тебя человека. Так что вопрос закрытия гештальта повис в воздухе. Я еще подумала, подумала, повздыхала и отправилась спать.
Я уже знаю точно, что утро вечера всегда мудренее.

                На следующий день к назначенному часу я заходила в зал кафе. Под руку с Николаем. Другой рукой я обнимала букет желтых хризантем, моих любимых цветов.
                Взгляд мгновенно выхватил столик у окна со знакомой парочкой. Люба призывно махала мне рукой. Я кивнула: идем.
                - Добрый день всем! Знакомьтесь, это Николай! – бодро произнесла я, - Он мой… друг. Близкий друг. Очень близкий.
                Я не смотрела в это время на Петю, но могу поклясться, что лицо его слегка вытянулось, глаза сощурились и между бровей четко обозначилась вертикальная черта – признак недовольства. Ну, извините.
                - А это моя спасительница Люба. И ее друг Петр.
                - Очень приятно, - Николай церемонно поцеловал руку Любе, вручил ей букет тюльпанов, с Петей они пожали друг другу руки. Праздничный обед начался.
                Николая я временно позаимствовала у Натальи. Так и сказала: «Одолжи на время своего Колю. Кое-кому нос утереть». Нет, я не собиралась изображать перед Петей страстную влюбленность в Николая. Петя далеко не дурак и любую самодеятельность раскусит в два счета, да и я актриса никакая. Я просто хотела ясно дать ему понять, что категорически не согласна с предложенным им вариантом эдакой счастливой шведской семьи на троих! Это без меня! Я, если захочу, сама такой роман закручу!.. Страсти будут кипеть покруче, чем в индийских фильмах! Чай не старуха! В сорок четыре жизнь иногда только начинается!
                Николай за столом галантно ухаживал за мой и Любой, умело развлекал нас анекдотами. Мы с Любой ухахатывались. Только Петя был непривычно молчалив и незаметен. Тот, кто обожает быть центром вселенной, любимчиком публики и женщин, был сегодня тише воды, ниже травы. Я внутренне торжествовала: то-то же!!! Петя не любит, когда кто-то или что-то нарушает его планы. Но что делать, если твой план не вписывается в мою схему жизни, в мои представления об отношениях между мужчиной и женщиной.
                Я любовалась на свое отражение в зеркальной стене: хороша! Прелесть, а не женщина! И чтобы такая красота пропадала в гареме какого-то Петьки на вторых ролях? Обломится! И я все больше утверждалась в мысли, что все еще у меня будет: и любовь, своя, настоящая, а не огрызки с чужого стола; и счастье, мое, собственное, а не жалкие осколки украдкой. И становилось ясно как божий день: не стоит тратить свою единственную драгоценную жизнь на жалкие потуги мести. Надо просто жить, просто встречать каждый день с радостью и провожать его с благодарностью.  Бог с ним, с гештальтом.

                Выйдя из кафе, тепло попрощаемся с Петей и Любой.
                - Пройдемся немного, - предложил Николай и взял меня под руку.
                Я спиной ощущала обжигающий взгляд Пети. Странно, но чувства торжества, свидетельствующего о закрытии гештальта, я не чувствовала. И не потому, что он, гештальт этот, не желал закрываться.  Просто я вдруг поняла, что страница, связанная с Петей, закрылась сама собою. И мне по большому счету, да и по малому, совсем не важно все связанное с ним.  Я не то, чтобы отпустила эту ситуацию. Ситуация сама собою растворилась вместе с Петром. Пусть живет как хочет, как может – это его путь, который больше не пересечется с моим.

                Я иду под весенним небом, под щебет птиц. Я чувствую как во мне, словно в просыпающейся весной березе, начинают бродить жизненные силы, соки, энергия. Я чувствую надежную силу руки Николая. Я знаю, что он давно влюблен в меня. Об этом мне не раз говорила Наталья, его сестра. Но раньше я пропускала это мимо, как лишнюю информацию.
                Я иду. Улыбаюсь этому миру. Пусть эта жизнь так сложна и запутанна. Но как она прекрасна и непредсказуема.

                08.03.2026