Игры

— Есть люди, которые любят правила, — говорит он мне, закуривая. Сигарета в его губах — фаллический символ. Дедушка Фрейд довольно потирает руки где-то там, в вечности. — Из них выходят неплохие сабмиссивы.

Я смотрю, как он стряхивает пепел. Красивые пальцы. Дорогие часы. Уверенный, сытый, привыкший, что его слушают.

— Надо же. Неужели.

Мне правда интересно, куда он клонит. Мы знакомы час. Познакомились в баре, он подсел с каким-то общим знакомым, который быстро сбежал, оставив нас вдвоём. Теперь вот курим на террасе, и он читает мне лекцию.

— Вот ты любишь правила? — спрашивает он.

Наивный дурачок. Но ты не на ту попал.

— О да, — говорю я. — Одно правило. Никаких правил. И да, туши сигарету и вставай на колени.

— Что?

— Что?

Он смотрит на меня. Думает, что ослышался. Я молчу. Жду. Улыбаюсь.

— Ты серьёзно?

— А ты думал, я буду слушать твои лекции всю ночь?

Он тушит сигарету. Медленно. Смотрит мне в глаза. Ищет подвох. Не находит.

И встаёт на колени.

Прямо на грязном полу, в своих дорогих брюках. Смотрит снизу вверх, и в его глазах — не унижение, а любопытство. И что-то ещё. Предвкушение.

— А дальше? — спрашивает он.

— А дальше будет видно.

Я беру его за подбородок, поворачиваю лицо к свету. Рассматриваю. Красивый. Глубоко внутри — не там, где самоуверенность, а там, где прячутся настоящие желания, — я вижу страх. И готовность.

— Ты когда-нибудь делал это раньше?

— Нет.

— Врёшь.

— Ладно. Один раз. В студенчестве. Мне не зашло.

— А сейчас?

Он молчит долго. Так долго, что ветер успевает принести запах дождя.

— Сейчас... — он сглатывает. — Сейчас почему-то заходит.

— Почему?

— Потому что ты не ждала. Ты просто взяла.

Я провожу пальцем по его губе. Нижняя чуть дрожит.

— Умный мальчик.

Он закрывает глаза. И я вижу, как с него падает груз. Тот самый, который он таскал годами — быть главным, быть сверху, быть тем, кто контролирует.

— А дальше? — повторяет он шёпотом.

— А дальше мы пойдём ко мне. И ты будешь делать то, что я скажу. Ровно до того момента, пока не захочешь нарушить правила.

— А если захочу?

Я наклоняюсь к его уху:

— Тогда игра станет интереснее.

Он встаёт. Колени, наверное, болят. Но он не жалуется. Он смотрит на меня так, будто я только что подарила ему ключ от комнаты, в которую он всю жизнь хотел войти, но боялся признаться даже себе.

Мы едем ко мне молча. В такси он держит мою руку и смотрит в окно. Я вижу его отражение в стекле. Он улыбается.

— Чему ты улыбаешься?

— Сам не знаю. — Он поворачивается. — Мне кажется, я только что встретил человека, которому могу доверять.

— Доверять? Я тебя заставила встать на колени.

— Именно. Ты не спрашивала. Ты просто знала. И я понял, что могу быть... собой. Не тем, кем надо. А собой.

Я молчу. Потому что это правда.

Ночью он нарушает правила. Трижды. Я его наказываю. Он благодарит. Под утро он засыпает у меня на плече, и я глажу его по голове, чувствуя, как ровно и спокойно он дышит.

Утром я просыпаюсь от того, что он смотрит на меня.

— Долго смотришь?

— Полчаса. — Он улыбается. — Ты красивая, когда спишь.

— Я вообще красивая.

— Знаю.

Он проводит пальцем по моей щеке. Медленно, будто запоминает.

— Мне пора, — говорит он.

— Знаю.

Он встаёт, одевается. Подходит к кровати, садится рядом.

— Это было... странно.

— Хорошо странно или плохо странно?

— Хорошо. Очень хорошо. Я... не ожидал.

— Никто не ожидает.

Он смотрит на меня долго. Очень долго. 

Успешный мужчина, который только что признал своё место рядом со мной.

Потом наклоняется, чтобы поцеловать.

Я уворачиваюсь и треплю его за щёку как мальчика.

— Всё, — говорю я. — А сейчас иди на работу.

Он встаёт, идёт к двери. Оборачивается уже на пороге.
 
— А потом можно мне будет вернуться?

— До скольких у тебя рабочий день?

— До семи.

— Я сообщу тебе своё решение в 18:55.

Он улыбается.

— Я буду ждать.

Я ещё сама не решила. Остаюсь досыпать в кровати, что ещё хранит тепло наших тел