Коварная сила искусства

Чтобы вырвать мужа из клещей алкоголизма, Катя Куклина решила приобщать супруга к шедеврам мировой классической музыки. Как только Фёдор, держась за стены, появлялся в прихожей, преподаватель детской музыкальной школы включала ему «Половецкие пляски» Бородина.
Супруг падал на диван под «Голубой Дунай» Штрауса. Просыпался под «Рассвет на Москве-реке» Мусорского. Обедал под «Таккату и фугу ре минор» Баха, ужинал с Чайковским.
После двух недель музыкального эксперимента Катя решила, что Фёдор уже может отличить вальсы Штрауса-сына от вальсов Штрауса-отца. Но, выходя из запоя, Куклин не вспомнил даже отчество тестя, а не то, что имена давно умерших композиторов.
Катя прививала мужу любовь к музыке «Полётом шмеля» Римского-Корсакова и «Танцем с саблями» Хачатуряна, но всё вхолостую!
И тогда подруга из музыкальной школы посоветовала сводить Куклина в филармонию:
– Живая музыка воздействует сильнее! – убеждала она. – Не зря говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
– Не пойдёт! – сомневалась Катя.
– Намекни, что в антракте будет буфет с выпивкой.
Катя намекнула – Федя согласился.
Давали «Песни любви» Брамса в исполнении филармонической хоровой капеллы, и, заняв место в шестом ряду партера, Куклин сразу спросил:
– Антракт скоро?
– Минут через сорок.
– А коньяк в буфете будет?
– Всегда был.
Из-за кулисы, как чёрт из табакерки, выскочил лохматый, на тоненьких ножках дирижер, он взмахнул палочкой – и капелла громко запела.
Глядя на сцену, Федя не мог оторваться от дирижёра:
– Катя, смотри, смотри: он зачем-то за кулису убежал!
–Так положено после каждой композиции.
– Гляди, выскочил!
– Тише!
– Опять исчез. Может, он в буфет бегает?
– Не говори ерунду!
– Хорошая работа у дирижёра: помахал палочкой – и за кулису!
– Он ждёт там наших аплодисментов.
– А я думаю, у него там столик с коньяком?
– Не суди всех по себе!
– Точно, поддаёт! Смотри: мы захлопали, он вышел и улыбается! Мужики в капелле, как приколоченные, стоят, а этот махнёт за кулисой грамм пятьдесят – и доволен. Хорошо устроился. Кать, может, нам тоже коньячку для настроения махнуть?
– Прекрати!
– Что прекрати? Вон дирижёр опять за кулису спрятался! Чего он там делает? Наверняка, пьёт коньяк! А у нас ни в одном глазу!   
– Хватит! Не возьму тебя больше в филармонию! – пригрозила супруга.
– И не бери! – бросил Куклин и отправился искать буфет.
Буфет оказался на замке: гардеробщица сказала, что он уже месяц на ремонте.
– Понятно! – буркнул позеленевший от злости Куклин, обидевшись на филармонию, Брамса и подозрительно прячущегося за кулисой дирижёра. Но больше всего он обиделся на Катю, так обиделся, что ушёл жить к маме.
Между тем, задуманный супругой музыкальный эксперимент стал приносить плоды: вместо привычной рюмочной Федю потянуло к уличным музыкантам. Он часами слушал их игру и даже познакомился с молоденькой гитаристкой. Девушка настолько его очаровала, что Куклин освоил гитару, завязал с пьянством, и они стали выступать в клубах.
Как-то возвращаясь из музыкальной школы, Катя Куклина увидела на афише знакомую фамилию. Надела очки и прочитала, что в ДК выступают лауреаты районного конкурса самодеятельности Лиза Петрушкина и Фёдор Куклин с программой «Нам не жить друг без друга».
От обиды Катя купила бутылку коньяку и напилась.