Картины мира - генезис и роль в конфликте

В профессиональных дискуссиях, особенно со сторонниками традиции системомыследеятельностного подхода (СМД-методологии) Георгия Щедровицкого, понятие «картина мира» часто вызывает настороженность: не уводит ли оно на зыбкую почву индивидуальной психологии, в субъективные «внутренние миры», ускользающие от строгого анализа норм деятельности и структур мышления?

Как отмечают исследователи в СМД-подходе картина мира не рассматривается как индивидуальное восприятие реальности в традиционном психологическом смысле. Вместо этого акцент делается на мыследеятельности — целостном процессе, в котором мышление, коммуникация и действие неразрывно связаны.

Мыследеятельность понимается как система, где индивид выступает не изолированным субъектом, а участником коллективных контуров: научных школ, проектных команд, производственных коллективов, социальных страт и т. д.

Цель этого эссе, созданного с использованием моей ВКР — показать, что понятие «картина мира» имеет, как минимум, не менее глубокую философскую родословную, чем «мыследеятельность», и что именно сегодня, в эпоху «смешанной реальности» и онтологических конфликтов, оно становится необходимым инструментом для понимания того, как возможно развитие, в том числе и развитие самих систем мыследеятельности.

Начнем с того, что отметим - вопреки расхожему мнению, понятие «картина мира» имеет своё начало не в психологии и конфликтологии, а в философском дискурсе и прошло сложную эволюцию. Так Иммануил Кант в «Критике способности суждения» впервые употребляет термин «Weltanschauung», понимая под ним простое чувственное восприятие мира, данное до всякого мышления. Однако подлинную разработку понятие получает у философов-романтиков и, прежде всего, у Вильгельма Дильтея.

Для Дильтея «Weltanschauung» — это целостная, интуитивно постигаемая система, связывающая картину мира (образ объективной реальности), оценку жизни и идеалы-цели. Это не продукт индивидуальной фантазии, а кристаллизация исторического опыта культуры (отметим это особенно), задающая типы мироощущения (например, религиозный, поэтический, философский).

Эдмунд Гуссерль вводит понятие «жизненного мира» (Lebenswelt) — донаучного, очевидного горизонта всех наших практик и познаний. Это мир, в котором мы просто живём, с его достоверностями, которые не ставятся под сомнение. Именно здесь, в этом «жизненном мире», коренятся те неосознаваемые установки и ценности, которые позже будут определять наши действия в конфликте.

Мартин Хайдеггер завершает переход, эволюцию  понятия «мировосприятия» в «картину мира». В работе «Время картины мира» (первоначальное название - «Обоснование новоевропейской картины мира метафизикой») он показывает, что само превращение мира в «картину» — это событие Нового времени, когда человек становится субъектом, а мир — объектом его представления и завоевания.

Но главное, что следует отметить в концепции Хайдеггера – это то, что картина мира всегда есть ЧЬЯ-ТО картина мира, и по-иному не существует. Она имманентно субъективна, неотделима от носителя - субъективность означает не «произвольность», а укорененность в конкретном человеческом существовании (знаменитое Хайдеггеровское  «Dasein»).

Именно благодаря Хайдеггеру понятие «картины мира» становится ключевым для экзистенциальной психологии и психотерапии, где оно описывает способ бытия человека в мире, его базовые способы понимать время, пространство, других, себя.

В XX веке понятие «картина мира» триумфально шествует по дисциплинам, обрастая структурными элементами как в трудах зарубежных, так и отечественных ученых. В психологии понятие получило глубокую разработку в трудах выдающегося советского психолога Д.Н. Узнадзе. Он и его школа ввели понятие «установки» как целостного состояния готовности личности к определённой активности.

Далее В.А. Ядов и А.Г. Асмолов развили диспозиционную концепцию, выстроив иерархию установок от элементарных поведенческих до высших — ценностно-смысловых. И наконец, В.С. Мерлин и Н.И. Леонов связали картину мира с концепцией интегральной индивидуальности.

Картина мира понимается как системообразующий фактор, определяющий все нижележащие уровни — от ценностных ориентаций до конкретных стилей поведения в конфликте. Как отмечает Н.И. Леонов, конфликтная ситуация — это всегда совпадение обстоятельств и человеческих интересов, но интерпретируется это совпадение всегда через призму картины мира.

К началу XXI века сложилось понимание картины мира как сложной, иерархически организованной системы, включающей:
• Ценности — «священные», неприкосновенные объекты и принципы.
• Установки — устойчивые психические фильтры, шаблоны восприятия.
• Когнитивные схемы — шаблоны интерпретации поведения и событий.
• Культурные коды — глубинные коллективные программы, включая архетипы.
• Религиозные постулаты (при их наличии) — высший авторитет и источник смыслов.

Таким образом в контексте медиации и конфликтологии картина мира — это субъективная модель реальности, формируемая на основе личного опыта, убеждений и ценностей, которая определяет, как человек воспринимает и интерпретирует конфликтные ситуации, действия других людей и возможные пути разрешения противоречий.
 
В добавок к сказанному следует учесть, что адекватная работа с картиной мира сторон конфликта требует учета никогда ранее не существовавшего контекста, а именно цифровой среды и «достроенности» человека —  его цифровую идентичность.

Современный человек живёт в условиях «смешанной реальности» (blended reality), где онлайн- и офлайн-взаимодействие неразделимы. Как следствие появляется понятие «достроенного человека» (homo sapiens perimplens) — человека, который не просто использует цифровые технологии, но воспринимает их как неотъемлемую часть самого себя.

Это порождает новые структурные элементы картины мира и новые когнитивные искажения. Картина мира современного человека формируется не только традиционно понимаемой культурой, но и цифровыми платформами, алгоритмами, правилами сетевой коммуникации. Это делает её одновременно более сложной и более уязвимой.

Однако картина мира — это не статичная структура. Это живой, развивающийся процесс. Здесь нам необходимо ввести понятие, которое я считаю ключевой новацией нашей лаборатории, — гомеорез.

Понятие «гомеорез» пришло в науку из биологии развития благодаря работам Конрада Уоддингтона, одного из основателей системной биологии. Напомню, что если гомеостаз описывает способность системы сохранять равновесие, то гомеорез описывает способность системы удерживать траекторию развития.

Применительно к картине мира это означает:
• Живая, адекватная картина мира обладает смысловым ядром, системой ценностей и базовых установок.
• Она способна изменяться, обогащаться, проходить через кризисы и возвращаться на свою траекторию развития.
• Конфликт, столкновение картин мира, — это не патология, а вызов гомеорезу.

Стороны сталкиваются с реальностью, которая не укладывается в их картину мира. Возникает либо ригидная защита (эскалация, уход в гомеостаз — «застывание»), либо, если система достаточно жизнеспособна, — перестройка, включение нового опыта, выход на новый виток траектории.

Высшая задача медиации смыслов — не вернуть стороны в иллюзорное равновесие (гомеостаз), а помочь им удержать траекторию развития (гомеорез), пройдя через кризис столкновения с Другим.

«Картина мира» в моём понимании — это не какой-то «чёрный ящик» индивидуальной психики. Это операциональное понятие, позволяющее схватить целостность и траекторию той или иной системы (личности, группы, организации) в её взаимодействии с другими системами. Это способ говорить о том, что любая деятельность, любая коммуникация, любая мысль всегда уже укоренены в некотором «жизненном мире», в дорефлексивной целостности смыслов и ценностей.

Понятие «гомеореза» позволяет перевести этот разговор из статики (есть разные картины мира) в динамику (как они развиваются, сталкиваясь). И тогда медиация предстаёт не как «техническое обслуживание» разрешения конфликтов, а как сложная инженерная деятельность — проектирование условий, при которых столкновение разных миров становится ресурсом, а не катастрофой.

Это и есть, на мой взгляд, зона ближайшего и неизбежного развития медиации.