Две глупости

Как отличить настоящего литератора от нехитрой подделки? Конечно, все заражены одной и той же бациллой, передаваемой, нет, не воздушно-капельным, и даже не через телефон или телевизор, и уж не половым путем, это точно, честно скажу, как, - никто не знает, и здесь медицина бессильна, поскольку путь ведом только ей, бацилле, причем селится и размножается она в головном, а, порой, и в спинном мозге, проявляясь поначалу легкими, незатейливыми стишками после стаканчика-другого красного вина, постепенно переходя в тяжелое хроническое состояние всего организма, устойчивую зависимость от клавиатуры, регулярные выкрики жене: «об этом я тоже напишу», в нервный прерывистый сон, и к неизбежной смерти, а умирают, поверьте, в конце концов все.
Так в чем же отличие? Очень просто, - только в давности заболевания, и, соответственно, в стадии недуга. И, если в начальной фазе, слега приболевший, но по сути, обреченный, литератор сгибается над клавишами у монитора под тяжестью бесчисленных воспоминаний о своей бурной молодости, о всех друзьях, встречах и женщинах, о том, что кажется ему, и, как правило, только ему, интересным, желая вместить в текст всего побольше и позаковырестей, то рано или поздно, воспоминания заканчиваются. И на третьей стадии он начинает бегать по магазинам с тетрадкой за пазухой, вслушиваться в очередях, мотаться по пригородам и городам, а, если имеются средства, то и по дальним странам, передыхая на островах под пальмой.
И, наконец, на четвертой стадии, измотанный, и обессиленный, наш настоящий литератор, сидит у окна, или в интернете, и пишет не больше двух глупостей, а то и одной, про ворону, несущую ветку во дворе в своё гнездо, про бабулю, застрявшую в сугробе, про мужика, плетущегося из Дикси с оттопыренным карманом, да и про очередную юбилейную дату рождения или смерти того, кого толком никто и не знает, но знать обязан, мастерски жонглируя припасенными словечками, без страховки под куполом своего цирка, придавая изложенному философский флер.  И он не виноват, - просто не писать не может, а всё важное, без чего бесформенное стремящееся форму обрести, проявить себя в этом мире, ну никак не может, уже сказано.
А если ты еще во второй стадии, то есть с мемуарами покончено, всех помянул, но ты пока всего лишь писучий надоеда, то внутри и снаружи ты не просто окружен, ты раздавлен сюжетами, темами и названиями предстоящих текстов всех мастей, от нехитрой бытовухи, до философии и мистики,  и они прут, как пассажиры за билетами у автобусных касс в Средней Азии, с криками, сжав в кулаках купюры и расталкивая женщин, а ты умоляешь: «встаньте в очередь, всем места хватит».
Но, кажется, я опять написал не больше двух глупостей, а то и одной. Пора перестать смотреть в окно, а пусть его тает, весна как-никак.

09.03.26