***

ЗАБЛУДИВШИЕСЯ ВО ВРЕМЕНИ

Философская драма в пяти актах

Действующие лица

Василий Петрович Федороглавов, 34 года
Фотограф-журналист. Человек нашего времени. Наблюдатель, постепенно становящийся участником коллективного сознания

Иара Тэлин
Координатор ментального контура. Сдержанная, волевая, внутренне очень ранимая

Мерон Сайв
Психотехник, аналитик, архитектор резонансных состояний. Холодный ум, которому не хватает человеческой мягкости

Сеар Лун
Хрононавигатор. Созерцательный, глубокий, интуитивный. Говорит просто, но емко

Нира Вест
Биопсихолог, стабилизатор группы. Практичная, сочувственная, нервно точная

Торвек Айн
Хранитель протокола, защитник группы. Суровый, резкий, но преданный

Анна
Жена Василия. Не “препятствие”, а этическая мера его решений. Живая, земная, сильная.

Голоса пропавших
Могут звучать как записи, тени, световые фрагменты, пластические этюды

Дети
Могут присутствовать только как голоса из дома, смех, сон, рисунки, тени. Их лучше не делать полноценно говорящими героями, чтобы сохранить сценическую чистоту

Пролог

Темнота

Звук капающей воды. Гул пустого огромного цеха. Скрип металлической балки. Потом резкая вспышка фотоаппарата

Высвечивается заброшенный завод. Ржавые фермы, разбитые стекла, лестницы в пустоту. Луч фонаря движется по пространству

На сцене Василий. С камерой, с рюкзаком, в куртке. Говорит в диктофон

ВАСИЛИЙ
Промзона номер семнадцать. Бывший приборостроительный. Ликвидирован окончательно восемь лет назад.
Запах железа, масла и дождя.
Вещи после человека всегда честнее в своей простоте самого человека.
Пока ими пользуются, они молчат о своей истории и своем неявном назначении.
Когда их оставляют, когда в них перестают нуждаться — начинают говорить о  своей судьбе и возможно открывать  для нас нечто в себе то, что для нас было закрыто, когда их использовали утилитарно.

Щелчок фотоаппарата

ВАСИЛИЙ
Третий цех особенно хорош.
Будто страна пыталась собрать что-то важное и в последний момент забыла — что именно, а может главный генератор проекта умер или покинул родину, а может помещен в психиатрическую поликлинику... ...

Он идет вперед. Луч фонаря выхватывает на стене странный знак — круг, перечеркнутый шестью радиальными линиями

ВАСИЛИЙ
Это уже не граффити, тогда что?

Пауза

Где-то впереди — движение. Одна фигура в противогазе. Потом еще две. Еще две. Все молчат

ВАСИЛИЙ
Так. Прекрасно.
Либо у вас квест, либо у меня инсульт. Хотя прежде не было к этому явных предпосылок.

Фигуры не двигаются

ВАСИЛИЙ
Я журналист. Ну, почти. Снимаю. Если вы сборщики металла или каких-то особо ценных материалов,я не буду мешать. Если это ваша территория — скажите словами, я уйду. И наша встреча не получит никакой огласки...

Одна фигура — Сеар — делает шаг вперед

СЕАР
Ты не уйдешь

ВАСИЛИЙ
Это угроза?

СЕАР
Нет. Следствие

Сверху срывается кусок металла. Торвек рывком выталкивает Василия в сторону. Грохот

Пауза

ВАСИЛИЙ
…Ничего себе! Спасибо, кажется вы мне спасли жизнь. Хотя с другой стороны, именно из-за вас я остановился в этой точке. Так что не наю, должен ли я выражать вам благодарность...
Я всегда себя готовил к любым неожиданностям.

Свет медленно гаснет

АКТ I. СЛЕДЫ ЧУЖОГО СОЗНАНИЯ

Сцена 1. После падения

Тот же цех, но теперь группа ближе. У всех противогазы. Василий насторожен, но не убегает

ТОРВЕК
Он  слишком шумный. Вряд ли он понимает до конца данную ситуацию...

НИРА
Он испуган

МЕРОН
И наблюдателен. Уже пытается сделать, пусть и поверхностный анализ.

ВАСИЛИЙ
Я все еще здесь. И прекрасно слышу, когда обо мне говорят  словно о неодушевленном предмете.

ИАРА
Это полезное качество. Не каждый человек вашей эпохи способен заметить, что его не считают центром мироздания.

ВАСИЛИЙ
А вы, я смотрю, способны  раздражать незнакомца с первой же  минуты

СЕАР
Раздражение — это тоже форма контакта, способной  сорвать маски персоны.

ВАСИЛИЙ
А нормальная форма общения вам недоступна?

Пауза

Иара снимает противогаз. За ней Нира. Потом остальные. Это не эффект “монстров”, а лица обычных людей, только странно собранных

ВАСИЛИЙ
Вы… не похожи ни на военных, ни на сектантов, ни на бомжей...

МЕРОН
Мы и не то, и не другое

ВАСИЛИЙ
А кто?

ИАРА
Те, кто пришли слишком рано
Или слишком поздно

ВАСИЛИЙ
Это завуалированная форма чтобы красиво уйти от ответа?

МЕРОН
Нет. Пытаемся не разрушить твою картину мира слишком грубо

ВАСИЛИЙ
Попробуйте грубо. У меня день уже потерян, как и  романтическое  настроение

Пауза

СЕАР
Мы из пятого тысячелетия

Тишина

ВАСИЛИЙ
Нет.
Нет, давайте заново.
Я согласен на бункерных мистиков, на экспериментальную коммуну, даже на нелегальную лабораторию. Но не на это

НИРА
Это обычная реакция

ТОРВЕК
Слишком обычная

ИАРА
Мы не просим тебя верить. Пока

ВАСИЛИЙ
Пока?

МЕРОН
Пока ты сам не увидишь, что альтернативных объяснений меньше, чем тебе хотелось бы

ВАСИЛИЙ
Хорошо.
Итак. Вы из будущего.
Почему вы прячетесь на забытом заводе в Подмосковье, а не правите человечеством?

СЕАР
Потому что мы не умеем править человечеством, а точнее это не входит в наши планы...

МЕРОН
И потому что человечество вашей эпохи не объект управления, а  социальная среда, которая вступает в стадию  распада

ТОРВЕК
И  еще потому что нас здесь осталось только  пятеро

ВАСИЛИЙ
Было больше?

Тишина (пауза)

ИАРА
Восемнадцать

Сцена 2. Рассказ о переходе

Свет меняется. На заднике — тени людей, стоящих кругом. Не буквальная реконструкция, а пластический образ единого поля

МЕРОН
В нашем времени отдельное сознание уже не считается завершенной единицей.
Не потому, что личность отменена.
Потому что личность без согласия с другими слишком слаба для  решения сложных  задач  и более масштабных  пространственно - хронологических переходов

ВАСИЛИЙ
Похоже на красивую  мировоззренческую диктатуру

СЕАР
Нет.
Диктатура — это насильственное единство.
Мы говорим о добровольной сонастройке, о глубоком понимании потенциальных возможностей объединенных в единое ментальное поле множества индивидуальных сознаний.

ИАРА
Группа из восемнадцати человек проходила хроно экспедиционный протокол.
Мы должны были войти в контакт с вашим временем, изучить период раннего планетарного кризиса и вернуться

НИРА
Мы готовились к историческим аберрациям.
К войнам, шуму, болезням, бедности, власти денег.
Но не поняли главного

ВАСИЛИЙ
Чего?

НИРА
Что ваше время  может  в каком-то смысле заразить не только  физическое тело, но
еще нашу форму  переживать себя

МЕРОН
Попав сюда, мы испытали резкое усиление того, что в нашем времени давно не считается нормой:
собственничество
самоутверждение
страх потери
нарциссическую жажду отличаться

ТОРВЕК
Проще говоря, мы заразились вашими господствующими ментальными устремлениями

ВАСИЛИЙ
У нас это называется: "Свалить с больной головы на здоровую." Почему вы не допускаете, что эта тенденция была и  внутри вас, как скрытая ущербность
НИРА
Кто то из нас выдвигал такое предположение. Но глубокий психоанализ показал, что этот атавизм  в сознании был давно нашим обществом был преодолён

ИАРА
Мы поссорились.
Каждый решил, что знает лучше.
Каждый захотел сохранить себя отдельно.
Контур распался.
Общая воля не выдержала удара средой

ВАСИЛИЙ
И вы хотите сказать, что люди будущего оказались не выше нас, а просто… непривычнее?

Пауза

СЕАР
Выше — плохое слово.
Все, что не умеет падать, не умеет и подниматься

ВАСИЛИЙ
Это уже похоже на ответ

МЕРОН
Тебе знакомо слово “истина”?

ВАСИЛИЙ
Ну, в общих чертах

МЕРОН
Истина, из которой исключили противоречие, становится мертвой схемой.
Мы думали, что согласие достаточно прочно.
Ваш век доказал обратное

ТОРВЕК
Мы пришли изучать хрупкость прошлого.
И обнаружили собственную

Сцена 3. Первый надлом Василия

ВАСИЛИЙ
Допустим. На одну минуту.
Допустим, я даже верю.
Что вам от меня нужно?

Пауза

ИАРА
Сейчас — ничего

ВАСИЛИЙ
Это ложь

НИРА
Да

СЕАР
Сейчас тебе нужно уйти.
Если ты вернешься — значит, вопрос открыт

ВАСИЛИЙ
А если не вернусь?

ТОРВЕК
Тогда ты спасешь остатки своей прежней жизни

ВАСИЛИЙ
А если вернусь?

ИАРА
Тогда прежней жизни уже не будет

Темнота

АКТ II. РАЗДРОБЛЕННОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Сцена 1. Дом

Теплый свет. Кухня. Анна разбирает вещи детей. Обычная жизнь. Василий возвращается поздно

АННА
Опять заводы?

ВАСИЛИЙ
Да

АННА
Ты сказал, что на редакционное задание

ВАСИЛИЙ
Это и было… в некотором смысле

АННА
Ты стал говорить так, как будто каждое слово сначала прячется, потом выходит

Пауза

АННА
Ты в порядке?

ВАСИЛИЙ
Не знаю

АННА
Это уже честнее обычного

Он молчит

АННА
Вась.
Я не спрашиваю,  не потому что хочу контролировать.
Я спрашиваю, потому что ты здесь и не здесь одновременно

ВАСИЛИЙ
А если я сам не знаю, где я?

АННА
Тогда начни хотя бы с того, чтобы не врать тем, кто тебя любит

Пауза. простая, больная

АННА
Ты все время ищешь что-то среди мертвого железа и другого хлама.
Словно там правда, а здесь — только слабое её отражение, только  бытовой шум.
Но жизнь  и не обязана быть величественной, чтобы быть настоящей

ВАСИЛИЙ
А что  если настоящего как раз не хватает?

АННА
Тогда его создают , а не ищут по руинам

Свет гаснет

Сцена 2. Обучение

Подземное убежище на заводе. Свечи, аккумуляторные лампы, импровизированные схемы на стенах. Группа сидит полукругом. Василий напротив

МЕРОН
Первое.
Сядь ровно.
Только не изображай покой.
Покой не поза, это состояние

ВАСИЛИЙ
Уже многообещающе

МЕРОН
Закрой глаза.
Воспроизведи одно воспоминание.
Не мысль о воспоминании, а само воспоминание.
Без каких либо  комментариев и оценок.
Просто само событие

ВАСИЛИЙ
Какое?

НИРА
То, где ты был целым. Событие в котором ты был вовлечен тотально.

ВАСИЛИЙ
Это слишком сложная задача для вторника, а может и вообще, такого. как я....

СЕАР
Тогда возьми простое.
Лето.
Вода.
Детство.
Любой момент, где ты не делил мир на полезное и бесполезное

Василий закрывает глаза

МЕРОН
Не удерживай картинку.
Удерживай внутреннее время картинки

ВАСИЛИЙ
Не понимаю

ИАРА
Потому что ты привык владеть опытом, а не пребывать в нем

ТОРВЕК
У него дрожит дыхание

НИРА
Потому что он впервые замечает, как сильно все время сопротивляется самому себе

Пауза

ВАСИЛИЙ
Я вижу реку.
Мне лет десять.
Отец еще живой.
Он чинит велосипед.
Я думаю, что только взрослые знают, зачем живут

СЕАР
Не рассказывай.
Оставайся там

Долгая тишина

МЕРОН
Теперь не выходя из своего воспоминания, почувствуй, что рядом есть другое сознание.
Не вторгается.
Не командует.
Просто присутствует

Василий вздрагивает

ВАСИЛИЙ
Это неприятно

НИРА
Конечно.
Ваша эпоха путает открытость с угрозой.
Здесь все  либо погрязли в насилии, либо живут в постоянном страхе перед ним..

ИАРА
Вы привыкли к вторжению, а не к соприсутствию

ВАСИЛИЙ
Стоп.
Я сейчас чувствую, как будто в моей памяти кто-то стоит рядом.
Это ненормально

СЕАР
Это непривычно.
Ненормально — жить так, как живет ваш век:
в постоянном взаимном касании телами, речью, рекламой, страхом —
 при этом в абсолютной внутренней изоляции по отношению к другому "Я", а тем более гармонизированному одним эмоциональным состоянием "Мы"

ВАСИЛИЙ открывает глаза

ВАСИЛИЙ
Если у вас все так гармонично, почему вы  тогда сами распались?

Тишина

ТОРВЕК
Наконец-то правильный вопрос

ИАРА
Потому что стройность не гарантирует истины.
Если система не выдерживает отрицания, значит, она была незавершенной

МЕРОН
Мы знали, как соединяться.
Но недостаточно знали, что в каждом соединении остается риск разъединения, распада. Что необходимо было усилить внимание, самодисциплину на уровне мысли. Мы слишком стали статичными... А потом появилась, как сорная трава - гордынь. О которой мы уже не имели никакого представления.
я соединяюсь лучше других
я чище
я более готов
И этого достаточно, чтобы трещина стала  нашей судьбой.
И наш космический корабль- наше общее пси-поле не потонул...

Сцена 3. Голоса пропавших

Полумрак. Каждый из пятерых по очереди рассказывает о тех, кто исчез. На заднике — тени, проекции, пластические фигуры

НИРА
Делия Ро осталась с чужой семьей в Канаде.
Она говорила:
“Если дети плачут у тебя на руках, история подождет”

СЕАР
Тарн Элих ушел в степи.
Он написал нам один раз:
“Может быть, ошибка не в том, что мы не можем вернуться.
Может быть, ошибка в том, что мы вообще хотим вернуться”

МЕРОН
Ими Сар пытался переосмыслить нашу технологию посредством ваших научных концепций
Через полгода его мысли стали опережать способность излагаться посредством слов.
Через год он перестал отзываться на  собственное имя

ТОРВЕК
Харвек Тон выбрал силу.
Ваш век любит силу без целостности.
Он вписался слишком легко. Два года назад он возглавил командованием всей армией одной высокоразвитой страны. Перестал выходить с нами на общение...

ИАРА
Велна Ри умирает.
Далеко.
Но не от болезни тела.
От разрыва смысла.
Она оставила фразу:
“Мы пришли изучать прошлое как условие будущего.
Но прошлое оказалось незавершенным внутри нас”

ВАСИЛИЙ
И вы все еще хотите вернуться?
После всего?

СЕАР
Ты думаешь, возвращаются только туда, где лучше?
Иногда возвращаются туда, где можно исправить то, что в тебе еще не завершилось

Сцена 4. Первый коллективный импульс

МЕРОН
Встань в круг

ВАСИЛИЙ
Что будет?

ТОРВЕК
Либо ничего.
Либо ты услышишь не только  себя одного

Они встают шестигранником. Василий пока шестой, но контур нестабилен. Свет меняется — не “магия”, а ощущение уплотнения воздуха

ИАРА
Не стремись войти.
Не защищайся от входа.
Стань местом, где разные ритмы не уничтожают друг друга, а напротив только усиливают...

ВАСИЛИЙ
Вы говорите так, будто это просто

НИРА
Самое необходимое и важное никогда не бывает простым.
При этом многое из этого бывает  довольно  ясным

Они синхронизируют дыхание

СЕАР
Слушай

Пауза

Сначала — гул завода.
Потом поверх него — сердцебиения.
Потом дыхание, шаги, детский смех, город, сирены, лес, вода. Мир как несобранная симфония

ВАСИЛИЙ
Я слышу…
слишком много

МЕРОН
Нет.
Ты впервые слышишь достаточно

Василий резко размыкает круг

ВАСИЛИЙ
Хватит!

Пауза

ВАСИЛИЙ
Если так устроено ваше единство —
то это не покой.
Это труд

ИАРА
Наконец-то ты перестал романтизировать коллективность

СЕАР
Да.
Единство — не отдых от противоречий.
Единство — форма их принятия и благодаря этому найти новые пути гармонизации этих противоречий.

Темнота

АКТ III. КОЛЛЕКТИВ ПРОТИВ СОБСТВЕННОГО РАСПАДА

Сцена 1. Конфликт внутри пятерых

Тот же подземный зал. Василия нет. Пятеро впервые спорят открыто

ТОРВЕК
Нельзя продолжать.
У него семья.
Двое детей.
Вы что, не видите? Мы повторяем прежнюю ошибку:
берем человека как функцию

МЕРОН
Неправда.
Мы предлагаем участие, а не используем

ТОРВЕК
Предложение не бывает нейтральным, если исходит от тех, кто знает больше

НИРА
Он прав

МЕРОН
И что ты предлагаешь?
Остаться здесь?
Медленно деградировать?
Дожидаться, пока нас добьет среда?
Или пока планетарный кризис войдет в фазу необратимости?

ИАРА
Не подменяй вопрос.
Необходимость еще не делает нас правыми

СЕАР
Мы снова делаем то же самое

ТОРВЕК
Что именно?

СЕАР
Думаем, что истина уже у нас, а спор — лишь помеха.
Но если истина жива, она не может не проходить через несогласие.
Вопрос не в том, нужен ли нам Василий.
Вопрос в том, можем ли мы желать его участия, не разрушая его свободу

МЕРОН
Свобода без понимания — пустой звук

НИРА
А понимание без свободы — насилие, даже если продиктовано необходимостью. Индивидум, как личность это всегда выше любой необходимости.

Пауза

ИАРА
Мы не соберем контур, пока не перестанем спасать будущее ценой живого человека

ТОРВЕК
Тогда признай это вслух.
Каждый.
Не как принцип.
Как свою вину

Сцена 2. Круг признаний

Один из самых важных эпизодов. Все снимают внешние элементы защиты. Свет жесткий, без романтики

ИАРА
Я виновата в том, что любила порядок больше правды.
Мне казалось:
если структура верна, человек дотянется.
Но человек не деталь конструкции.
Я видела трещины в группе еще до перехода.
И молчала, потому что успех миссии был красивее сомнения. Это опьянило моё сознание.

МЕРОН
Я виноват в гордыне разума.
Я думал:
если я понимаю принципы и конструкцию, я понимаю и человека.
Но человек не сводится ко всему названному, даже тогда, когда всё это проходит через него.
Я относился к другим как к носителям функций.
Поэтому, когда они сломались, я сначала анализировал, а не сострадал. Я сам был еще только конструкцией...

НИРА
Я виновата в скрытом презрении к вашему времени.
Я жалела людей третьего тысячелетия и потому не увидела, что жалость тоже может разделять.
Тот, кто жалеет с позиции превосходства, уже не рядом.
Я слишком поздно поняла, что боль вашей эпохи — не только слабость, но и залог будущего успеха

ТОРВЕК
Я виноват в страхе.
Я называл его дисциплиной.
Я думал:
если держать форму жестче, распад не произойдет.
Но распад уже жил во мне.
Я боялся потерять управление.
И поэтому сам стал источником насилия над другими "Я", а потому только ускорил процесс отчуждения...

СЕАР
Я виноват в мягкости, которая тоже бывает предательством.
Я видел трещины.
Но верил, что время само исцелит то, что надо было признать и немедленно принимать действие, чтобы предотвратить нашу инволюцию..
Я слишком любил возможность и слишком мало защищал границы наших тогда возможностей....
Иногда мир рушится не только от жесткости.
Иногда он рушится от несказанного, от чрезмерной доброты...

Пауза

Они стоят в молчании

ИАРА
Если он придет еще раз —
мы скажем ему правду полностью.
И примем любой его  ответ

Все пятеро одновременно:
Да

В этот момент возникает тонкий общий звук — первый подлинный резонанс

Сцена 3. Возвращение Василия

Василий входит. Он видит, что атмосфера изменилась

ВАСИЛИЙ
Что-то случилось

ТОРВЕК
Да.
Мы перестали быть правыми

ВАСИЛИЙ
Это у вас праздник?

МЕРОН
Почти

ИАРА
Мы должны сказать тебе то, что не сказали раньше

Она прямо смотрит на него

ИАРА
Ты действительно можешь стать шестым  живым, пульсирующим узлом контура

ВАСИЛИЙ молчит

НИРА
Но это не просто технология.
Если ты войдешь в полную сонастройку с нами, ты уже не сможешь жить прежним образом.
Даже если останешься здесь

СЕАР
Ты увидишь слишком много связей, чтобы снова верить в удобные частные оправдания

МЕРОН
И еще....
Есть вероятность, что без приобретенного здесь  опыта, нам не удастся вернуть в будущее знания, необходимые для предотвращения экологического коллапса более поздних фаз

ВАСИЛИЙ
Более поздних — это каких?

МЕРОН
Тех, где ваша  теперешняя небрежность станет причиной  планетарной экологической катастрофы и её  необратимости

ВАСИЛИЙ
То есть вы не просто хотите домой

ИАРА
Нет

СЕАР
Дом — не место.
Дом — это состояние, в котором действие соразмерно  нашей ответственностью

ВАСИЛИЙ
А если я откажусь?

ТОРВЕК
Тогда мы не обвиним тебя

ВАСИЛИЙ
Но погибнет что-то большее, чем вы?

Тишина

НИРА
Возможно

ВАСИЛИЙ
Чудесно.
Значит, выбор все-таки не свободный.
А где нет свободы, может ли быть всплеск высшего потенциала?..

СЕАР
Нет и да.
Всё зависит от личной позиции.
Свобода - это не декларации, а осознанное принятие необходимости.
Иногда это выглядит, как трагедия.Но  надо учится мыслить более масштабными отрезками времени...


Темнота

АКТ IV. УЯЗВИМОСТЬ НАШЕЙ ЭПОХИ

Сцена 1. Монолог Василия

Пустая сцена. Только световой круг. Василий один

ВАСИЛИЙ
Я думал, люди будущего должны быть безупречны.
Потом увидел — они просто научились падать не так, как мы.
Мы падаем и называем это нормой.
Они падают и знают, что это потеря  прежней своей формы.
Мы обжились в разрозненности.
Сделали из нее стиль.Это стало нормой, которая не подлежит уже обсуждению...
Всё словно бы стало перевернутым...
Свою ограниченность трактуем своей усталостью...
Личную тревогу выдаем, как всеобщий фон...
Одиночества —  стало неизбежным правом.
Потребления —  стало мнимым утешением.
Я считал себя честным, потому что видел разруху.
Но видеть это ще мало.
Иногда это даже своеобразная форма успокоения:
смотреть, фиксировать, не вмешиваться.
Объектив не спасает мир.
Он только доказывает, что ты был рядом. И всё...

Пауза

ВАСИЛИЙ
А если рядом с тобой — не руины завода, а руины самого способа быть человеком?
Тогда что делать?
Обнять детей?
Да.
Идти домой?
Да.
Но если знаешь, что дом стоит на земле, которую уже подтачивает беда, достаточно ли просто быть хорошим отцом?
Или приходит время, когда любовь к своим должна расшириться, иначе она сама станет разновидностью зла, которое убьет последние очаги света...?

Сцена 2. Разговор с Анной

Дом. Ночь. Анна не спит

АННА
Ты опять уходишь?

ВАСИЛИЙ
Да

АННА
К ним?

Пауза

ВАСИЛИЙ
Ты знаешь?

АННА
Я не знаю, кто они.
Но знаю, что с тобой происходит что-то больше, чем просто какой-нибудь  роман, ложь или срыв.
Ты смотришь на нас так, как будто уже прощаешься

ВАСИЛИЙ
Я не хочу прощаться

АННА
Но хочешь уйти

ВАСИЛИЙ
Я не знаю, хочу ли?... Оставаться прежним. Тогда это будет ще большим предательством только по отношению к тебе и к детям, но своему глубинному, которое  только сейчас приоткрылось ...
Я знаю, что не могу сделать вид, будто ничего не понял

АННА
И что ты понял?

ВАСИЛИЙ
Что мы живем так, будто последствия не настоящие.
Будто можно бесконечно брать у мира, разъединяться, суетится, соревноваться друг с другом, уничтожать все вокруг — из этого не взойдет  дерево всеобщей Гармонии....
Но все складывается в большой разрушительный минус...
Каждая мелочь.
Каждый компромисс.
Каждое “ничего страшного”

АННА
Это я и без пришельцев знаю

ВАСИЛИЙ
Нет.
Знаешь — да.
Но я впервые почувствовал, что это не  только мораль, это больше похоже на физико-химические законы  истории

АННА
И ради этого ты готов оставить нас?

ВАСИЛИЙ
Вот этого я и не могу простить себе даже на уровне мысли

АННА
Тогда не думай о человечестве, вместо конкретных лиц.
С этого и начинаются все благие намерения, которые тебе известно куда могут привести...

ВАСИЛИЙ
А  что если наоборот?
Если именно поэтому , что у меня есть ты и наши дети, я больше не могу прятаться в частную жизнь?

Пауза. Очень долгая

АННА
Ты уже изменился

ВАСИЛИЙ
Да

АННА
И я не знаю, как с этим жить

ВАСИЛИЙ
Я тоже

АННА
Скажи честно.
Там есть нечто, что ты любишь сильнее нас?

ВАСИЛИЙ долго молчит

ВАСИЛИЙ
Нет.
Но там есть то, что заставило меня понять, как мало я умел любить вас. Мало , потому что считал это как   “мое”, а  не как часть большего живого сверкающего своим разнообразием изменчивого  мира...

Анна отворачивается. В глазах слезы, но без истерики

АННА
Самое страшное —
когда человек говорит о том , что  трудно опровергнуть, и от этого не легче

Сцена 3. Групповая сцена “Человечество третьего тысячелетия”

Очень важная коллективная сцена. Пятеро и Василий. Поочередно звучат фразы. Не как лекция, а как монтаж  коллективного сознания. На заднике — образы городов, свалок, пожаров, экранов, морей, детей, лесов, толпы

МЕРОН
Вы создали планетарную связанность без индивидуальной  зрелости

НИРА
Вы постоянно касаетесь друг друга сигналами и почти не умеете присутствовать рядом

ТОРВЕК
Вы гордитесь свободой, не научившись нести ее тяжесть

ИАРА
Вы ускорили обмен, но не углубили смысл

СЕАР
Вы собрали мир в сеть и разучились собирать самих себя

ВАСИЛИЙ
Мы научились знать о чужой боли и проходить мимо нее с информационной усталостью

НИРА
Вы превратили тревогу в постоянный климат сознания

МЕРОН
Вы хотите индивидуальности, но получаете серийную жажду отличаться

ТОРВЕК
Вы требуете права быть собой, не спрашивая, кем именно становится это “собой”

ИАРА
Вы измеряете развитие количеством возможностей, но не качеством выбора

СЕАР
Вы разделили человека и природу так глубоко, что уже не замечаете: разрушая мир, разрушаете саму ткань восприятия

ВАСИЛИЙ
И все же…
мы не только это

Пауза

ВАСИЛИЙ
Мы еще умеем жалеть.
Умеем любить бессистемно, некрасиво, неэффективно.
Умеем спасать неизвестного.
Умеем делиться последним.
Умеем иногда, вопреки всему, стыдиться себя.
Может быть, мы и держимся на этом остатке

СЕАР
Да.
Именно поэтому ваше время не безнадежно

ИАРА
Будущее не возникает из совершенства.
Оно возникает из способности не отвернуться от собственной незавершенности

АКТ V. СОТВОРЧЕСТВО

Сцена 1. Подземный резервуар

Огромное круглое пространство. Вода. Эхо. В центре — шесть световых меток круга

МЕРОН
Окно открылось.
Недолго

НИРА
Пульс поля нестабилен, но держится

ТОРВЕК
Последний шанс

ИАРА
Не говори так

ТОРВЕК
Почему?
Если назвать край краем, он не станет глубже

СЕАР
Но и не станет единственной реальностью

Входит Василий

Он спокоен. Не победно, а собранно

ВАСИЛИЙ
Я решил

Пауза

ИАРА
Мы слушаем

ВАСИЛИЙ
Я не иду с вами как беглец от своей жизни.
И не остаюсь вне круга как хранитель частного счастья.
Я вхожу в это, потому что понял:
человек не спасает мир в одиночку.
И не имеет права прикрываться семьей, если знает о беде, выходящей за стены дома.
Но и коллектив не стоит ничего, если в нем человек исчезает как живой и незаменимый

НИРА
Да

ВАСИЛИЙ
Если ваш способ быть вместе чему-то меня научил, так это тому, что общее не отменяет личное.
Оно делает его ответственным

МЕРОН
Ты готов к сонастройке?

ВАСИЛИЙ
Нет.
Но готов к правде, что готовность не приходит раньше шага

ТОРВЕК впервые едва заметно улыбается

ТОРВЕК
Вот теперь ты звучишь не как наблюдатель

Сцена 2. Монологи перед кругом

ИАРА
Я вступаю в контур не ради исправления прошлого и не ради победы будущего.
Я вступаю, чтобы не повторить древнюю ошибку разума:
жить так, будто целое можно построить без боли частей

МЕРОН
Я вступаю, признавая предел знания.
Механизм без сострадания слеп.
Но сострадание без формы бесплодно.
Пусть сегодня они перестанут враждовать во мне

НИРА
Я вступаю ради уцелевшей жизни.
Не ради идеи “природы” вообще, а ради дыхания, воды, тел, детей, лесов, тех, кто не выбирал быть заложником чужой жадности

ТОРВЕК
Я вступаю без права на жесткость как замену мужеству.
Если сила нам дана, то только чтобы удержать пространство, где другой не станет средством

СЕАР
Я вступаю, зная:
путь не уничтожает противоречие.
Он проводит его сквозь нас так, чтобы оно стало рождением, а не распадом

ВАСИЛИЙ
Я вступаю как человек третьего тысячелетия.
С тем, чего во мне слишком много:
страха, привязанности, усталости, любви, вины, надежды.
Я не несу вам совершенства.
Я несу материал времени, которое еще не научилось быть единым.
Если этого достаточно —
значит, будущее возможно не после нас, а через нас

Сцена 3. Контур

Они занимают места. Свет начинает пульсировать. Звук не “космический”, а как будто из разных пластов мира одновременно: ветер, детские голоса, лес, металл, вода, сердцебиение, гул городов

МЕРОН
Дыхание — общий счет
Шесть на вдох
Шесть на удержание
Шесть на выдох

НИРА
Не закрывайся, Василий

ТОРВЕК
Не расплывайся

СЕАР
Не выбирай между собой и нами.
Держи переход

ИАРА
Смотри в центр

ВАСИЛИЙ
Я не вижу центр

ИАРА
Правильно.
Центр не перед тобой.
Он между

Свет усиливается

На заднике возникают образы: пересохшие реки, дым, штормы, таяние льдов, лесные пожары, города под смогом — и поверх этого лица людей, которые помогают, несут, строят, лечат, сажают, спасают

ВАСИЛИЙ вскрикивает
Я вижу…
Мы уже в катастрофе

НИРА
Да

МЕРОН
Но еще не в окончательной

ТОРВЕК
Держи

ВАСИЛИЙ
Как можно жить, зная это?

СЕАР
Только перестав жить отдельно

Звук становится почти невыносимым. Контур начинает рушиться

МЕРОН
Слишком сильное расхождение по эмоциональному узлу

НИРА
Семья

ИАРА
Василий, если хочешь выйти — выходи сейчас

Пауза

Голоса детей — далекие, домашние

Потом голос Анны, как память:
“Жизнь не обязана быть величественной, чтобы быть настоящей”

Василий дрожит

ВАСИЛИЙ
Я не отказываюсь от них.
Слышите?
Я не отказываюсь

СЕАР
Тогда не отталкивай

ВАСИЛИЙ
Я беру их с собой не как собственность…
а как меру

Контур стабилизируется

НИРА
Есть совмещение

МЕРОН
Невозможно…
но есть

ИАРА
Не невозможно.
Просто истина снова оказалась шире схемы

ТОРВЕК
Канал открыт

Сцена 4. Развязка

Здесь я дам сильный драматический вариант, где Василий не исчезает навсегда, но переживает подлинное вхождение в коллективное сотворчество

Свет в центре круга становится белым

МЕРОН
У нас есть два пути.
Полный переход всех шестерых
Или частичная хроносвязь с передачей матрицы опыта

ТОРВЕК
Первый путь уводит его от семьи

НИРА
Второй может не сработать

ИАРА смотрит на Василия
Решение за тобой

Долгая пауза

ВАСИЛИЙ
Нет.
Не только за мной

Он смотрит на всех

ВАСИЛИЙ
Если я чему-то научился, то вот этому:
решение, от которого зависит общее, не должно притворяться частным героизмом.
Мы входим в это вместе.
И выбираем форму, в которой не предаем ни будущее, ни живых

СЕАР
Тогда второй путь

МЕРОН
Риск велик

ТОРВЕК
Но это впервые выбор без жертвы как самоопьянения

ИАРА
Согласны?

Все
Да

Они перестраивают контур

МЕРОН
Тогда не перенос тел.
Перенос матрицы связности

НИРА
Опора — Василий как носитель эпохального расщепления и любовной привязанности

ТОРВЕК
Удержание круга

СЕАР
Проводимость времени

ИАРА
Начали

Свет взрывается тишиной

Полная темнота

Потом постепенно — мягкий утренний свет

Сцена 5. Эпилог

Дом Василия. Утро. На столе фотоаппарат. Анна входит. Василий сидит молча, как человек после долгой болезни и долгого прозрения одновременно

АННА
Ты дома

ВАСИЛИЙ
Да

АННА
Это ты?

Он показывает ей снимок

На снимке — огромный зеленый город, не похожий на наши. И шесть фигур у воды. Одна — Василий. Или человек, очень на него похожий

АННА
Когда ты это снял?

ВАСИЛИЙ
Еще нет

Пауза

АННА
Они ушли?

ВАСИЛИЙ
Не совсем

АННА
А ты?

ВАСИЛИЙ
Тоже

Пауза. Она садится рядом

ВАСИЛИЙ
Я думал, спасение мира — это что-то грандиозное.
А оказалось — сначала надо научиться не быть внутренне разрозненным.
Ни одному человеку.
Ни одной семье.
Ни одному городу.
Ни одной цивилизации.
Катастрофа начинается там, где части больше не чувствуют себя целым

АННА
И что теперь?

ВАСИЛИЙ
Теперь…
нужно жить так, чтобы это знание не стало еще одной красивой мыслью

Он берет ее руку

ВАСИЛИЙ
Если они вернутся — я буду готов

АННА
А если нет?

ВАСИЛИЙ
Тогда тем более

Свет начинает расширяться. На заднике — не будущее, а лица людей настоящего времени: самые обычные. Рабочие, дети, врачи, волонтеры, матери, лесники, учителя, пожарные, ученые, старики. Медленно они образуют живой человеческий круг

Финальная реплика может быть коллективной

ВСЕ ГОЛОСА
Истина не приходит в мир без трения.
Но там, где противоречие не разрывает, а собирает —
начинается будущее

Затемнение

Конец

Дополнительные авторские замечания для постановки


Как сделать гегелевскую диалектику “очень завуалированной”
Она уже встроена в ткань пьесы:
— единство проходит через распад
— истина шире первоначальной схемы
— противоположности не уничтожают друг друга, а поднимаются на новый уровень
— личное и общее не отменяют друг друга, а требуют более высокой формы соединения
— будущее не отрицает прошлое механически, а перерабатывает его незавершенность
То есть не нужно вводить прямые философские цитаты. Лучше оставить это в логике реплик и в развитии сцен


Кто здесь главный герой
По вашей задаче — это именно коллектив.
В спектакле это проявлено так:
— у каждого из пятерых есть своя вина, своя истина и свой вклад
— Василий не “избранный мессия”, а человек эпохи, который становится мостом
— решающей силой является не личный подвиг, а коллективное сотворчество

Что еще можно усилить
Если захотите, я могу следующим сообщением сделать одну из трех вещей:

Переработать этот текст в еще более профессиональную театральную форму — с нумерацией сцен, точными ремарками света, звука, мизансцен и длительности

Дописать дополнительные большие монологи для каждого из пропавших 13 участников, чтобы их можно было вводить как видеопроекции, голоса или вторые планы

Сделать “режиссерскую версию” — более поэтическую, более жесткую и более сценически плотную, чтобы текст звучал сильнее со сцены, а не только хорошо читался

Если хотите, я могу прямо сейчас перейти к следующему шагу и оформить это в окончательную пьесу театрального формата, готовую для читки по ролям — сделать?




Переработать этот текст в еще более профессиональную театральную форму — с нумерацией сцен, точными ремарками света, звука, мизансцен и длительности. Дописать дополнительные большие монологи для каждого из пропавших 13 участников, чтобы их можно было вводить как видеопроекции, голоса или вторые планы.решающей силой является не личный подвиг, а коллективное сотворчество.стина шире первоначальной схемы.Сделать “режиссерскую версию., более жесткую и более сценически плотную, чтобы текст звучал сильнее со сцены
Ниже — режиссерская версия пьесы “Заблудившиеся во времени” в более профессиональной театральной форме: с нумерацией сцен, ремарками света, звука, мизансцен, примерной длительностью, а также с отдельным блоком монологов 13 пропавших участников экспедиции для видеопроекций, голосов, теней или вторых планов

Текст сделан более жестким, плотным и сценичным. Я специально усилил:
— коллектив как главного героя
— мотив коллективного сотворчества как решающей силы
— идею, что истина шире первоначальной схемы
— ощущение уязвимости человечества третьего тысячелетия
— напряжение между личной жизнью и исторической ответственностью

ЗАБЛУДИВШИЕСЯ ВО ВРЕМЕНИ

Философская фантастическая драма
Режиссерская версия
В 5 актах, 17 сценах, с хоровыми включениями и блоком голосов пропавших

Примерная продолжительность:
2 часа 20 минут с одним антрактом
Акт I–III: 1 час 10 минут
Антракт: 15 минут
Акт IV–V: 55 минут

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Василий Петрович Федороглавов, 34 года
Фотограф-журналист. Человек 2024 года. Не герой-спаситель, а человек перехода, способный стать частью большего

Иара Тэлин
Координатор контура. Структура, воля, самообвинение

Мерон Сайв
Психотехник. Ум, схема, предел рациональности

Сеар Лун
Хрононавигатор. Интуиция, слух времени, мягкая правда

Нира Вест
Биопсихолог. Телесная и эмоциональная устойчивость, эмпатия, резкость сострадания

Торвек Айн
Хранитель протокола. Защита, сила, страх утраты контроля

Анна
Жена Василия. Не антагонист, а нравственный контрапункт

Голоса 13 пропавших участников
Могут быть исполнены теми же актерами, что и основные роли, в другой пластике, свете и тембре

ОФОРМЛЕНИЕ И ОБЩИЕ РЕЖИССЕРСКИЕ ПРИНЦИПЫ

Сценография
Пространство трансформируемое, индустриальное.
Основа сцены:
— металлические фермы
— лестницы
— сетчатые перегородки
— подвижные платформы
— круглый люк или кольцевая площадка в центре, которая в финале становится контуром перехода
— полупрозрачный задник или экран для теней, видео, силуэтов и текстур

Важно: декорация не меняется радикально, а переосмысляется светом и звуком.
Завод, дом, убежище, тоннель, резервуар — это один мир, разные состояния материи и сознания

Свет
— холодные боковые световые резы для завода и сцен контакта
— теплый бытовой свет для дома, но всегда с небольшой примесью тревоги
— импульсный пульсирующий контровой свет для коллективных практик
— белый плоский свет без романтизации для сцен признаний
— отраженный водный свет в финале

Звук
Звуковая партитура принципиальна.
Слои:
— индустриальный гул
— капли воды
— отдаленные железнодорожные вибрации
— радиошумы
— дыхание
— городская акустика
— природные звуки
— человеческий хор, почти неразличимый по словам
Ключевой принцип: звук развивается от разрозненных источников к временному собиранию в единый резонанс

Пластика
Хронопришельцы в начале движутся так, словно умеют распределять внимание сразу на несколько точек пространства.
По мере обострения конфликтов их движения становятся более “нашими”: резче, индивидуальнее, нервнее.
После сцены признаний пластика снова собирается, но уже не в стерильную синхронность, а в живое, различное единство

АКТ I. КОНТАКТ

Сцена 1. Промзона. “Вещи после человека”
Длительность: 8 минут

Свет:
Почти полная темнота. Двигающийся фонарь Василия. Холодный верхний отблеск из разбитых окон

Звук:
Капли, редкий металлический скрежет, дальний гул трассы, ветер через пустые пролеты

Мизансцена:
Сцена пуста, но кажется нагруженной остатками. Василий входит слева сверху по лестнице, освещая пространство. Замирает, фотографирует фрагменты. Его маршрут должен быть точным и “поисковым”

ВАСИЛИЙ
Диктофон. Запись.
Промышленная зона номер семнадцать.
Бывший приборостроительный. Цеха два, три, литейный блок, административный корпус.
Восемь лет как мертвый.
Но у мертвого железа есть одно преимущество перед живыми людьми:
оно перестает врать о своем назначении

Щелчок камеры

ВАСИЛИЙ
Когда место больше никому не нужно, оно вдруг становится честным.
Тогда и видно:
что строили
зачем строили
и как легко бросили

Он замечает знак на стене

ВАСИЛИЙ
А это уже не местные художества

Вспышка. В глубине — одна фигура в противогазе. Потом вторая. Потом еще три. Они появляются не рывком, а как будто уже давно там стояли

ВАСИЛИЙ
Так.
Очень хорошо.
Если это розыгрыш, то слишком дорогой.
Если секта — то слишком тихая

Пауза

ВАСИЛИЙ
Я снимаю репортаж.
Никому не мешаю.
Если вам нужен проход, скажите и разойдемся по-человечески

СЕАР из полутьмы
Ты не уйдешь

Сверху срывается металлический лист. Торвек мгновенно выдергивает Василия из-под удара. Грохот. Искры

Пауза

ВАСИЛИЙ
…
Ладно.
Предварительное знакомство состоялось

Затемнение

Сцена 2. Пятеро
Длительность: 12 минут

Свет:
Узкие боковые полосы. Лица еще partly скрыты. Один источник снизу, дающий тревожный объем

Звук:
После грохота — глухой звон в ушах, затем тишина

Мизансцена:
Пятеро полукругом, но не как угрозой, а как наблюдением. Василий чуть ниже по уровню

ТОРВЕК
Он шумный

НИРА
Он живой

МЕРОН
И достаточно внимательный, чтобы это заметить

ВАСИЛИЙ
Лучшее в вас — умение обсуждать человека при нем

ИАРА
В вашей эпохе это не принято?

ВАСИЛИЙ
В моей эпохе это принято. Просто обычно делают вид, что нет

Сеар снимает противогаз. За ним остальные. Пауза на узнавание человеческих лиц

ВАСИЛИЙ
Вы не похожи на сумасшедших

МЕРОН
Ошибочный критерий. Многие опасные люди выглядят убедительно нормальными

ВАСИЛИЙ
А многие нормальные — опасно убедительными. Кто вы?

ИАРА
Те, кто не должны были задержаться здесь

ВАСИЛИЙ
Слишком театрально

СЕАР
Мы из пятого тысячелетия

Пауза

ВАСИЛИЙ
Нет.
Выберите другое начало разговора

МЕРОН
У нас нет другого

ВАСИЛИЙ
Тогда хотя бы поясняйте постепенно. Я пока не умер и предпочитаю сходить с ума дозированно

ИАРА
Нас было восемнадцать.
Мы участвовали в коллективном хроно-переходе.
Сознание группы, собранное в единый контур, способно проходить через временные слои.
Мы должны были изучить период раннего планетарного кризиса — ваш век — и вернуться

ВАСИЛИЙ
И что пошло не так?

ТОРВЕК
Вы

НИРА
Не вы лично.
Ваше время

МЕРОН
Мы готовились к грубости истории.
Не подготовились к грубости психики

СЕАР
Ваш век не просто шумный.
Он устроен так, что человек почти непрерывно отделен от самого себя.
И считает это нормой

ВАСИЛИЙ
Сильное заявление от людей в противогазах на заброшенном заводе

ИАРА
Справедливое

Пауза

ИАРА
Попав сюда, мы начали распадаться.
То, что в нас было непрожито, здесь усилилось.
Собственничество.
Гордыня.
Страх потери.
Потребность отличаться.
Жажда власти.
Стремление укрыться в частном

ВАСИЛИЙ
И люди из будущего оказались… обычными?

СЕАР
Нет.
Хуже.
Мы думали, что уже не обычные

Пауза

ВАСИЛИЙ
А сейчас что вам от меня нужно?

ИАРА
Сейчас — чтобы ты ушел

ВАСИЛИЙ
Это еще почему?

ТОРВЕК
Потому что если вернешься, уже не сможешь притвориться, что ничего не было

Затемнение

Сцена 3. Дом
Длительность: 8 минут

Свет:
Теплая кухня. Желтый верхний свет. Но за окном — холодные синие отблески

Звук:
Холодильник, вода из крана, далекая машина, сонное бормотание детей за стеной

Мизансцена:
Анна за столом. Василий стоит, не садится

АННА
Опять лазил по развалинам?

ВАСИЛИЙ
Да

АННА
С тобой давно происходит что-то не про фотографии

ВАСИЛИЙ
Ты сейчас хочешь правду или ту версию, с которой можно лечь спать?

АННА
Правду. Насколько тебя хватит

Пауза

ВАСИЛИЙ
Я встретил людей

АННА
Это не преступление

ВАСИЛИЙ
Таких — да

АННА
Женщина?

ВАСИЛИЙ
Пятеро

АННА
Даже так

Пауза. Почти улыбка, которая быстро умирает

АННА
Вась, ты разговариваешь, как человек, которого куда-то уводят.
Не физически.
Глубже

ВАСИЛИЙ
Может быть, меня впервые куда-то позвали

АННА
А здесь тебя не звали?

Он молчит

АННА
Вот этого я и боюсь больше всего

Затемнение

АКТ II. ТРЕНИЕ СОЗНАНИЙ

Сцена 4. Убежище. Первое упражнение
Длительность: 14 минут

Свет:
Полутьма. Низкие точечные источники. Длинные тени. В центре — ровный круг света

Звук:
Медленное дыхание, едва слышный низкий тон

Мизансцена:
Пятеро по периметру круга. Василий в центре сначала стоит, потом садится

МЕРОН
Сядь.
Спина прямая.
Не изображай покой.
Покой не поза. Это способ не дергаться от собственного шума

ВАСИЛИЙ
Я уже чувствую себя учебным материалом

НИРА
Плохо. Учебный материал не шутит, когда страшно

СЕАР
Закрой глаза.
Вспомни одно событие, где ты был не разорван

ВАСИЛИЙ
Не разорван — это какой возраст?

СЕАР
Любой, где ты еще не торговался с жизнью поминутно

Пауза

ВАСИЛИЙ
Есть река.
Мне лет десять.
Отец жив.
Он чинит велосипед.
Я думаю, что взрослые знают, как жить

МЕРОН
Не описывай.
Оставайся там

Пауза

ИАРА
Теперь почувствуй рядом другое сознание.
Не вторжение.
Не контроль.
Просто присутствие

Василий вздрагивает

ВАСИЛИЙ
Нет.
Это неприятно.
Как будто в мою память кто-то вошел без стука

НИРА
Потому что ты всю жизнь жил среди вторжений.
Реклама, новости, чужие мнения, требования, шум.
Но подлинное присутствие для тебя непривычнее шума

СЕАР
Ваш век весь про контакт без встречи

ВАСИЛИЙ открывает глаза
А ваш — про встречу без боли?

ТОРВЕК
Если бы

ИАРА
Нет.
Наш век просто научился не считать боль аргументом против связи

Пауза

МЕРОН
Встань в круг

Они образуют шестиугольник. Василий — пока неустойчивое звено

МЕРОН
Дышим по счету

Шесть вдох
Шесть удержание
Шесть выдох

Звук — постепенно собирающаяся полифония человеческого мира

ВАСИЛИЙ
Слишком много.
Я слышу город.
Лес.
Сирены.
Чужие шаги.
Плач ребенка.
Чей-то смех

МЕРОН
Нет.
Ты слышишь не слишком много.
Ты впервые слышишь больше себя

Василий вырывается из круга

ВАСИЛИЙ
Хватит!

Пауза

ВАСИЛИЙ
Если единство выглядит так —
это не блаженство.
Это работа на износ

СЕАР
Верно.
Единство — не отсутствие противоречий.
Единство — форма их выдерживания

Затемнение

Сцена 5. Пятеро о пропавших
Длительность: 10 минут

Свет:
Лица по очереди выхватываются из темноты. Задник — тени 13 фигур

Звук:
Каждому рассказу соответствует краткий акустический мотив: биржа, пустыня, океан, толпа, больничный шум, скрежет серверов и т.д.

ИАРА
Аэл Мар ушел в финансовые элиты.
Сначала говорил, что управляет вероятностями ради ресурсов на возвращение.
Потом перестал отличать расчет от жадности

НИРА
Делия Ро нашла чужую семью.
Осталась рядом с больными детьми.
Она сказала:
“Если я умею быть рядом, разве это меньше миссии?”

МЕРОН
Ими Сар попытался пересобрать наше знание вашими приборами.
Не выдержал разрыва между видимым и измеряемым

СЕАР
Тарн Элих ушел в степь.
Отказался возвращаться.
Сказал, что ошибка не в потерянном пути, а в самом желании иметь власть над временем

ТОРВЕК
Харвек Тон выбрал власть быстро.
Ваш век сразу предложил ему язык, который он тайно любил

ВАСИЛИЙ
И вы хотите собрать все это обратно?

ИАРА
Нет.
Не “все это”.
Мы хотим собрать то, что еще способно быть правдой

Затемнение

Сцена 6. Конфликт дома
Длительность: 9 минут

Свет:
Квартира, ночь. Тепло только на столе. Остальное тонет в полутьме

АННА
Ты все время смотришь на вещи так, как будто они сейчас исчезнут

ВАСИЛИЙ
Может, потому что все и так исчезает

АННА
Не говори со мной как с подписью к фотографии

Пауза

АННА
Ты знаешь, что самое обидное?
Ты умеешь быть внимательным ко всему мертвому.
К ржавчине, к трещине, к выбитому стеклу.
А к живому рядом — как будто через усталость

ВАСИЛИЙ
Это неправда

АННА
Правда.
Ты все ищешь большое потрясение, чтобы оправдать собственную отстраненность.
Но жизнь не обязана быть грандиозной, чтобы ты в ней присутствовал

Пауза

АННА
Ты любишь нас?

ВАСИЛИЙ
Да

АННА
Тогда почему рядом с нами ты всегда как человек на пересадке?

Затемнение

АКТ III. КОЛЛЕКТИВ РОЖДАЕТСЯ ИЗ РАЗЛОМА

Сцена 7. Спор пятерых
Длительность: 12 минут

Свет:
Резкий белый технический свет. Без мистики

Звук:
Почти тишина. Только редкий гул вентиляции

Мизансцена:
Пятеро в разных углах пространства. Никакой круговой композиции. Впервые они резко разделены

ТОРВЕК
Нельзя втягивать его дальше

МЕРОН
Поздно

ТОРВЕК
Поздно — не аргумент. Это отговорка тех, кто уже решил за другого

НИРА
Он прав

МЕРОН
Без шестого узла контур нестабилен.
Без контура мы не вернем матрицу.
Без матрицы поздние каскады экологического коллапса останутся без коррекции

ИАРА
Не прячься за необходимость.
Необходимость еще не делает нас правыми

МЕРОН
А что делает?

СЕАР
Способ, которым мы действуем в необходимости

Пауза

ТОРВЕК
Мы уже однажды распались потому, что цель оказалась важнее правды отношений

НИРА
И если повторим это, значит, ничему не научились

МЕРОН
Тогда что? Ждать?
Медленно осыпаться здесь?
Смотреть, как этот век доводит землю до порога?

ИАРА
Если истина действительно на нашей стороне, она должна выдержать паузу.
То, что не выдерживает свободы другого, не истина, а страх под видом миссии

Пауза

СЕАР
Нам нужен не он как ресурс.
Нам нужно состояние, в котором человек не используется даже ради будущего

Затемнение

Сцена 8. Круг признаний
Длительность: 15 минут

Свет:
По очереди — жесткий фронтальный белый свет на говорящего. Остальные в сером полумраке.
К концу — мягкое объединение света

Звук:
В начале — ничего.
В конце — едва слышный собирающийся резонанс

Мизансцена:
Пятеро медленно сходятся к центру. Не касаются друг друга до конца сцены

ИАРА
Я виновата.
Я любила стройность больше правды.
Когда в экспедиции появились первые трещины, я увидела их.
И промолчала.
Мне было важно, чтобы миссия осталась красивой.
Я выбрала форму успеха вместо формы честности

МЕРОН
Я виноват.
Я думал, что если понимаю механизм, то понимаю и человека.
Я превращал других в функции.
В надежные
в слабые
в полезные
в нестабильные
Когда группа начала рушиться, я сначала анализировал, а потом сострадал.
Слишком поздно

НИРА
Я виновата.
Я жалела этот век.
А жалость сверху — это тоже насилие.
Я смотрела на людей третьего тысячелетия как на больных.
И не увидела, что в их хаосе есть то, чего не хватает нам:
сырая живая способность любить не по протоколу

ТОРВЕК
Я виноват.
Я называл страх дисциплиной.
Я ужесточал форму, потому что боялся распада.
Но чем сильнее я сжимал круг, тем быстрее из него уходила жизнь.
Я хотел защитить общее и сам стал для него угрозой

СЕАР
Я виноват.
Я видел, что надо говорить раньше.
Но верил, что несказанное созреет само.
Молчание иногда лечит.
Но иногда оно просто откладывает обвал

Пауза

ИАРА
Если он придет, мы скажем все.
Без нажима.
Без красивых оправданий.
Без права быть выше его судьбы

Все пятеро
Да

В этот момент они впервые соединяют руки или плечи. Очень коротко. Свет становится чуть теплее

Затемнение

Сцена 9. Василий возвращается
Длительность: 10 минут

Свет:
Сдержанный, ровный

ВАСИЛИЙ
Что-то изменилось

ТОРВЕК
Мы перестали быть убежденными в собственной правоте

ВАСИЛИЙ
Звучит нездорово

ИАРА
Зато пригодно для истины

Пауза

МЕРОН
Ты можешь стать шестым узлом

ВАСИЛИЙ
То есть все-таки можете говорить прямо

НИРА
Должны.
Если ты войдешь в контур, это изменит тебя необратимо.
Даже если ты не уйдешь с нами

СЕАР
Ты увидишь такие связи между личным, историческим, природным и человеческим, после которых невозможно жить по-старому

ВАСИЛИЙ
Вы хотите домой?

ИАРА
Не только

МЕРОН
Нам нужно вернуть в будущее опыт, без которого поздняя экологическая коррекция не состоится

ВАСИЛИЙ
То есть моя эпоха и правда доведет мир до края?

СЕАР
Ваш мир уже у края.
Просто край не всегда выглядит как пропасть.
Иногда он выглядит как привычка

Пауза

ВАСИЛИЙ
А если я откажусь?

ТОРВЕК
Тогда мы не тронем тебя больше

ВАСИЛИЙ
Но будете знать, что я мог помочь

НИРА
Да

ВАСИЛИЙ
И я буду знать

Затемнение

Антракт

АКТ IV. УЯЗВИМОСТЬ ЭПОХИ

Сцена 10. Монолог Василия. “Объектив не спасает”
Длительность: 7 минут

Свет:
Один круг

Звук:
Тихий затвор камеры. Затем тишина

ВАСИЛИЙ
Я всю жизнь думал, что достаточно видеть.
Замечать.
Фиксировать.
Вынимать из общего шума трещину, облупленную стену, пустой цех, забытую игрушку.
Мне казалось: если я это вижу, я уже честнее других.
Но объектив не спасает.
Он только доказывает, что ты присутствовал при распаде.
Можно быть свидетелем и оставаться беглецом.
Можно любить правду о мертвом, чтобы не входить в правду о живом.
Я снимал руины и не замечал, что мой способ жить тоже руина:
много внимания
мало участия
много тоски
мало формы
много нежности в воображении
мало мужества в близости

Пауза

ВАСИЛИЙ
А теперь мне говорят:
человечество вошло в фазу, где разрозненность уже не частный психологический дефект, а климат истории.
И я понимаю, что они правы.
Мы называем свободой право не собираться.
Называем индивидуальностью право быть непрерывно занятым собой.
Называем информированностью замену мудрости.
Называем комфортом отсрочку расплаты.
И все это вместе уже работает как машина катастрофы

Затемнение

Сцена 11. Анна. “Не подменяй лиц человечеством”
Длительность: 10 минут

Свет:
Дом. Очень теплый, почти болезненно земной

АННА
Скажи мне честно.
Там есть что-то, что ты любишь сильнее нас?

ВАСИЛИЙ
Нет

АННА
Тогда почему ты смотришь так, словно должен уйти?

ВАСИЛИЙ
Потому что если я прав…
если они правы…
тогда нельзя просто вернуться в кухню и сделать вид, что все это слишком большое и не мое

АННА
С этого начинаются все страшные вещи.
Когда человек говорит:
это слишком большое, значит, я выше частного

ВАСИЛИЙ
Нет. Именно наоборот.
Я только теперь понял, что частное не существует отдельно.
Наши дети дышат тем же воздухом, в котором уже записаны чужие решения.
Наш дом стоит в мире, где больше нельзя притворяться, что дом — отдельная единица

АННА
Я это понимаю.
Но я не хочу, чтобы ты превратил нас в аргумент своей великой судьбы

Пауза

ВАСИЛИЙ
Не хочу

АННА
Тогда запомни:
если ты идешь, потому что хочешь быть особенным, не иди.
Если идешь, потому что не можешь иначе после того, что понял, — это другое.
Но от этого не легче

Он молчит

АННА
Ты всегда искал место, где история проступает сквозь ржавчину.
Может быть, впервые история проступила сквозь тебя самого

Затемнение

Сцена 12. Хор уязвимости
Длительность: 8 минут

Свет:
Серия быстрых пересечений лучей. На заднике — кадры пожаров, свалок, штормов, высоток, экранов, толп, светофоров, детских лиц, животных, льдов, пустынь

Звук:
Многослойный ритм мира. Город, новости, вода, пульс, крики чаек, сирены, дыхание

Мизансцена:
Шестеро движутся по разным траекториям, постепенно сходясь в рисунок

МЕРОН
Вы создали глобальную связанность без глобальной зрелости

НИРА
Вы окружили себя сигналами и лишили себя присутствия

ТОРВЕК
Вы объявили свободу правом не нести вес последствий

ИАРА
Вы ускорили обмен до такой степени, что смысл перестал успевать за сообщением

СЕАР
Вы собрали человечество в сеть и потеряли искусство внутренней сборки

ВАСИЛИЙ
Мы знаем о страдании больше, чем любой век до нас.
И умеем защищаться от этого знанием

НИРА
Вы нормализовали тревогу

МЕРОН
Превратили отвлечение в экономику

ТОРВЕК
Сделали зависимость культурным фоном

ИАРА
И назвали развитие количеством возможностей, не спрашивая о зрелости выбирающего

СЕАР
Вы отделили человека от природы настолько, что уже не чувствуете: экологическая катастрофа — это не событие “снаружи”, а форма распада самого человеческого способа быть

Пауза

ВАСИЛИЙ
И все же мы еще не потеряны

Пауза

ВАСИЛИЙ
Мы все еще умеем спасать незнакомых.
Делить последнее.
Плакать не по выгоде.
Стыдиться себя.
Любить не по схеме.
Наверное, будущее вообще возможно только потому, что это в нас не умерло

СЕАР
Да

ИАРА
Истина шире первоначальной схемы.
Ваш век опаснее, чем мы думали.
Но и живее

Затемнение

АКТ V. КОЛЛЕКТИВНОЕ СОТВОРЧЕСТВО

Сцена 13. Подземный резервуар
Длительность: 6 минут

Свет:
Холодный отраженный свет как от воды. Кольцо на полу. Глубина пространства

Звук:
Гул низкой частоты, похожий на отдаленное земное движение

Мизансцена:
Шесть точек по окружности. Пока пусто. Пятеро входят по одному, занимают места

МЕРОН
Окно открылось

НИРА
Ненадолго

ТОРВЕК
Последняя возможность

ИАРА
Не называй ее последней. Конец любит, когда его торопят

СЕАР
Сегодня важнее не возможность, а способ в нее войти

Входит Василий

Сцена 14. Решение
Длительность: 8 минут

ВАСИЛИЙ
Я не иду с вами как человек, которому стало тесно дома.
И не остаюсь как человек, прикрывшийся домом от мира.
Я иду в круг

Пауза

ВАСИЛИЙ
Потому что понял:
личное счастье не ложно.
Но оно ложно, если куплено слепотой к общему.
Семья не противостоит человечеству.
Она первая школа того, что такое не быть одному

НИРА
Да

ВАСИЛИЙ
Если я войду — то не как герой.
И не как жертва.
А как представитель века, который слишком долго жил раздельно и теперь должен учиться быть вместе не по принуждению, а по правде

ИАРА
Это и есть единственная допустимая мотивация

ТОРВЕК
Тогда в круг

Сцена 15. Шесть монологов перед контуром
Длительность: 12 минут

Свет:
Каждый разгорается на одном, затем остается тонкий свет на предыдущих. К концу — все шестеро в общем поле

ИАРА
Я вступаю в контур без права считать порядок завершением.
Сегодня я выбираю не стройность, а живую форму, которая выдерживает трение и не ломается от него

МЕРОН
Я вступаю, признавая предел разума, который хочет сначала понять, а потом участвовать.
Есть истины, которые раскрываются только внутри совместного действия

НИРА
Я вступаю ради жизни, которая не умеет кричать языком философии:
ради легких ребенка
ради воды
ради леса
ради тел, которым некуда деваться от последствий чужой жадности

ТОРВЕК
Я вступаю не как страж, а как тот, кто наконец понял:
силу дают не для подчинения, а для удержания пространства, где никто не станет орудием даже ради высшей цели

СЕАР
Я вступаю, потому что время — не линия и не склад событий.
Время — это степень нашей способности держать различия вместе, не превращая их во вражду

ВАСИЛИЙ
Я вступаю как человек третьего тысячелетия.
Неся в себе страх, нежность, усталость, вину, привязанность, надежду.
Я не несу вам совершенство.
Я несу сырой материал эпохи.
Если будущее способно принять это без презрения — значит, оно заслуживает быть будущим

Сцена 16. Контур
Длительность: 12 минут

Свет:
Импульсный, пульсирующий, постепенно собирающийся в белое ядро. На заднике — экология катастрофы и встречное движение человеческой помощи

Звук:
Слои мира собираются в единый ритм, потом снова угрожают распасться

МЕРОН
Шесть на вдох
Шесть удержание
Шесть выдох

НИРА
Не закрывайся

ТОРВЕК
Не распадайся

СЕАР
Не выбирай между собой и кругом. Выдержи и то, и другое

ИАРА
Смотри в центр

ВАСИЛИЙ
Я не вижу центра

ИАРА
Он не перед нами. Он между

Звук усиливается. Образы на заднике:
лесные пожары
мертвые реки
полузатопленные города
смог
свалки
коралловые кладбища
обветренные детские площадки
массовые миграции
и рядом — волонтеры, ученые, пожарные, врачи, дети, сажающие деревья, люди, строящие дамбы, очищающие воду

ВАСИЛИЙ
Мы уже внутри катастрофы

НИРА
Да

МЕРОН
Но не за пределом действия

Контур дрожит

МЕРОН
Узел нестабилен

НИРА
Семейная привязанность как сильнейший эмоциональный центр

ИАРА
Василий. Если хочешь выйти — сейчас

Пауза

Голос Анны из памяти
Не подменяй лиц человечеством

Голоса детей. Смех

Василий дрожит, потом выравнивается

ВАСИЛИЙ
Я не отказываюсь от них.
Слышите?
Не отказываюсь.
Я несу их в круг не как “мое”, а как меру того, ради чего вообще стоит спасать будущее

Пауза. Контур вдруг стабилизируется

МЕРОН
Это невозможно по схеме

ИАРА
Значит, схема была уже истины

СЕАР
Истина снова шире первоначальной формы

ТОРВЕК
Канал открыт

Сцена 17. Эпилог
Длительность: 8 минут

Свет:
Резкая белая вспышка. Полная темнота. Затем мягкое утро дома

Звук:
После вспышки — абсолютная тишина. Потом чайник, птицы за окном, далекая детская возня

Мизансцена:
Дом. Стол. Фотоаппарат. Василий сидит неподвижно. Анна входит

АННА
Ты дома

ВАСИЛИЙ
Да

АННА
Они ушли?

ВАСИЛИЙ
Не совсем

Он протягивает снимок

На проекции — зеленый город будущего. Шесть фигур у воды

АННА
Когда это снято?

ВАСИЛИЙ
Еще нет

Пауза

АННА
А что теперь?

ВАСИЛИЙ
Теперь самое трудное.
Не ждать чуда.
А жить так, как будто коллективное сотворчество возможно уже здесь.
В семье.
В городе.
Между чужими.
В работе.
В том, как дышим, спорим, строим, отказываемся, выбираем

Пауза

ВАСИЛИЙ
Катастрофа начинается там, где части перестают чувствовать себя целым

Анна садится рядом. Он берет ее руку

На заднике — обычные люди. Очень много лиц. Постепенно они выстраиваются в живой круг

ВСЕ ГОЛОСА
Истина не бывает без противоречий.
Но там, где противоречие выдержано вместе,
начинается будущее

Затемнение

КОНЕЦ ОСНОВНОЙ ПЬЕСЫ

БЛОК ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ МОНОЛОГОВ 13 ПРОПАВШИХ УЧАСТНИКОВ

Ниже — отдельные большие монологи. Их можно вставлять:
— между сценами как проекции
— как голоса из темноты
— как пластические тени за полупрозрачным экраном
— как видеодневники
— как вторые планы в момент коллективных практик

Каждый монолог 1,5–3 минуты сценического времени


АЭЛ МАР
Проекция: ночной город, биржевые графики, стекло небоскреба
АЭЛ МАР
Сначала я говорил себе: это временно.
Мне нужны были ресурсы.
Капитал.
Инфраструктура.
Доступ к потокам.
Я видел вероятности чуть раньше остальных — настолько, чтобы выигрывать.
Я выигрывал снова и снова и каждый раз объяснял это миссией.
Потом заметил страшное:
вероятность подчиняется тому, кто хочет обладать.
А желание обладать растет быстрее, чем цель, ради которой ты начал.
Я больше не думал о возвращении.
Я думал о рычагах.
О том, как приятно, когда тысячи чужих решений сходятся в твою пользу.
Ваш век примитивен в жадности.
Но потому и заразителен.
Он не прячет ее.
Он дает ей язык успеха
Теперь я смотрю на рынки и вижу не числа.
Я вижу форму коллективного страха.
И понимаю, что стал его жрецом


ЛИВРА НО
Проекция: толпа, благовония, сцена, руки, тянущиеся вверх
ЛИВРА НО
Я хотела лечить.
Правда.
Я увидела, как легко люди вашей эпохи рвутся хоть к какой-то цельности.
Им достаточно, чтобы кто-то говорил медленно, смотрел внимательно и не смеялся над их болью.
Сначала я просто учила их дышать.
Потом — молчать.
Потом — слушать себя.
А потом они начали смотреть на меня так, как будто я знаю путь всегда.
И это оказалось сладко.
Слаще, чем я могла допустить в себе.
Поклонение разрушает не только тех, кто поклоняется.
Оно отравляет того, кому кланяются.
Я стала говорить чуть увереннее, чем знала.
Чуть выше, чем чувствовала.
Чуть окончательнее, чем имела право.
Так рождается ложный свет.
Не из злобы.
Из уступки собственной значительности
Теперь каждый раз, когда они называют меня проводником, я слышу в этом слово “пропасть”


ТАРН ЭЛИХ
Проекция: ветер в степи, травы, пустое небо
ТАРН ЭЛИХ
Я ушел потому, что впервые увидел время без гордости.
В степи оно не ведет диалог с человеком.
Ему все равно.
Там я понял, что наше желание путешествовать во времени было не только познанием.
В нем была древняя примесь власти.
Мы хотели не просто понять прошлое.
Мы хотели пройти через него неуязвимыми.
Но прошлое не материал для наблюдателя.
Оно живая незавершенность.
Ваш век груб.
Но в нем есть то, чего мы почти утратили:
необработанная открытость ране
Я больше не хочу возвращаться.
Не потому, что разлюбил своих.
А потому, что не хочу снова делать из времени дорогу.
Пусть оно остается судом над нашей спешкой


КЕОР ВАНТ
Проекция: метро, неон, толпа, фрагменты лиц
КЕОР ВАНТ
Я умер не от болезни.
Я умер от плотности.
От того, как ваш мир вторгается.
Запахи, шумы, лица, реклама, ритмы, касания, свет, сообщения, агрессия, спешка.
Ваши города не просто населены.
Они психически перенасыщены.
У вас почти нет пустоты, в которой сознание могло бы восстановить контур.
Я держался двадцать три дня.
На двадцать четвертый понял, что перестал различать: где мое внимание, а где то, что вы рвете на части между тысячей раздражителей.
Последнее, что я подумал:
вы называете это жизнью, потому что не знаете тишины


ИМИ САР
Проекция: лаборатория, формулы, экраны, бессонная работа
ИМИ САР
Ошибка была в гордыне переводчика.
Я решил, что могу выразить наше знание языком вашей науки.
Но ваш инструментарий еще не умеет измерять то, что уже реально действует.
Вы находитесь в той фазе развития, где человечество знает больше, чем может нравственно вместить, и меньше, чем думает о себе.
Я строил модели.
Собирал когерентные схемы.
Пытался вывести контур через нейродинамику, квантовую запутанность, психофизиологию.
Я был так близко к формуле, что перестал спать.
А потом понял:
проблема не в вычислении.
Проблема в том, что любое знание о коллективном переходе в руках неготового вида становится оружием.
И в этот момент мой ум разорвался между возможностью и запретом.
Я перестал доверять самому факту мысли


ДЕЛИЯ РО
Проекция: детская комната, лампа, больничный коридор, снег за окном
ДЕЛИЯ РО
Когда у ребенка температура, история ведет себя иначе.
Она отступает.
Не исчезает — отступает.
Я попала в дом, где мальчик не мог уснуть без чужой руки на лбу.
Сначала я осталась на вечер.
Потом на неделю.
Потом поняла, что он начал ждать мой голос.
Смешно.
Мы прилетели через тысячелетия, чтобы изучать планетарную фазу кризиса.
А я застряла у кровати ребенка в канадском пригороде.
Но именно там я впервые поняла:
коллективность начинается не с великих контуров.
Она начинается там, где ты не уходишь, потому что кому-то больно и ты это уже знаешь.
Если это падение — я не хочу подниматься выше него


ХАРВЕК ТОН
Проекция: порты, сделки, оружие, темные переулки
ХАРВЕК ТОН
Я быстро освоился.
Ваш век уважает ясные вещи:
силу
страх
выгоду
подчинение
Мне всегда говорили, что во мне слишком много тяги к пределу.
В нашем времени это считалось недоработанной жесткостью.
Здесь это оказалось валютой.
Я не сразу стал жестоким.
Сначала я просто увидел, как легко люди уступают, если дать им почувствовать, что выбор уже сделан.
Потом понял, что власть опьяняет не результатом, а тем, как она меняет чужую осанку.
Я думал, что управляю хаосом.
Но хаос просто нашел во мне свое лицо.
Если встретите меня — не зовите обратно.
Я уже слишком хорошо выучил этот век изнутри его самой древней мышцы


СУАНА ЛИР
Проекция: мигающие экраны, шифры, форумы, сетевые узлы
СУАНА ЛИР
Я не пропала.
Я рассеялась.
Ваш цифровой слой — это примитивная, но мощная тень коллективного сознания.
Он не соединяет людей по-настоящему, но бесконечно имитирует соединение.
Я научилась оставлять следы.
Фразы.
Сбои.
Повторы.
Координаты, похожие на шум.
Иногда мне кажется, я уже больше сеть, чем человек.
Но если кто-то из наших еще может собрать нас косвенно, то только через этот мусорный океан сигналов.
Ваш век засорил мир не только пластиком.
Он засорил внимание.
И все же даже в засоренном течении можно проводить тонкую нить.
Если вы слышите меня, значит, нить еще не оборвана


РЕМ ТАОР
Проекция: пустая комната, отражение в окне, вода в раковине
РЕМ ТАОР
Я не выдержал разделения.
У нас личность никогда не была такой глухо замкнутой.
Здесь я вдруг почувствовал, что могу скрывать мысль так глубоко, что никто не увидит.
Сначала это показалось свободой.
Потом — падением без дна.
Человек вашего времени носит в себе целые подвалы неразделенного.
И это считается нормой взрослости.
Я начал наслаждаться тайной.
Потом стал в ней гнить.
Когда никто не чувствует тебя изнутри, ты либо учишься говорить до конца, либо начинаешь исчезать прямо в себе.
Я выбрал третий путь — молчание, из которого уже не возвращаются
Не жалейте меня.
Жалейте ту форму одиночества, которую ваш век считает естественной


ЭЙЛИН САФ
Проекция: дата-центры, коды, абстрактные потоки света
ЭЙЛИН САФ
Тело слишком медленное для вашего информационного климата.
Я ушла в цифровую среду не из любопытства, а из адаптации.
Там меньше запахов, меньше случайных касаний, меньше социального трения.
Зато больше потоков, больше схем, больше возможности действовать аноним