Переклад хвори на хлебную лепёшку. Старинный обряд

В деревне Глуховище, что за тремя болотами да старым погостом, издавна знали: если хворь не берёт ни травы, ни зелья, надо идти к бабке Марфе — она умеет переклад на хлеб делать. Дом её стоял на отшибе, у самой опушки леса, и всегда был окружён тишиной — даже птицы возле него пели тише.

История о хвори Степаниды
Случилось это лет тридцать назад. Занемогла Степанида, дочь мельника. Сначала просто уставать стала, потом в теле ломота появилась, а там и вовсе с постели встать не могла — кости будто свинцом налились. Лицо побледнело, глаза потускнели, а руки дрожали так, что ложку удержать не могла.

Лекарь из города только руками развёл: «Не пойму я, что с тобой, девка. Кровь чистая, сердце бьётся ровно, а силы нет. Будто кто;то жизнь из тебя вытягивает».

Пошла мать Степаниды к бабке Марфе. Та сидела на крыльце, перебирала травы — полынь, зверобой, тысячелистник. Посмотрела на женщину своими светлыми, будто выцветшими глазами и говорит:

— Приводи её завтра на утренней заре. Будем хворь на хлеб перекладывать. Но помни: обряд этот — не игра. Если начнём, пути назад не будет.

Обряд переклада
На другой день, едва солнце краешек показало, привели Степаниду к избушке Марфы. Бабка велела:

— Садись на стул, да ровно сиди, не дёргайся. И ни слова не говори, пока я не разрешу.

Под стул положила раскрытые ножницы — чтобы хворь на неё не перекинулась. Сама взяла каравай, что мать Степаниды принесла, и трижды обвела им вокруг головы больной, приговаривая:

— Как хлеб цел был, так и ты здорова была. Как хлеб коснётся, так хворь переметнётся.

Затем отломила мякиш, смочила ключевой водой из глиняного кувшина и начала лепить лепёшку, нашептывая заговор:

«Вода;матушка, хлеб;батюшка!
Дайте Степаниде доброго здоровья не на год грядущий, а на век векущий!
Как ты, вода, велика да сильна, шла ты горами и долами,
И подземными путями, через тёмные леса, где поля и луга, и крутые берега.
Всё от тебя нарождается, да всё к тебе возвращается.
Так ты мне, Марфе, в деле моём помоги,
На хлебный мякиш хворь с тела наречённой Степаниды забери.
Как хлеб, что в руках моих, тела её коснётся,
Так хворь её на хлеб тот час перемётнется,
Тело Степаниды оставит, от него отстанет,
Терзать да глодать её перестанет.
К хлебной лепёшке прирастёт, обратной дороги не найдёт.
В землю уйдёт, последний приют там себе обретёт.
Во веки веков. Быть по сему!»

Заговоренную лепёшку приложила к груди Степаниды, где сильнее всего ломота чувствовалась, и крепко прибинтовала холстиной на два часа.

Что происходило во время обряда
Через четверть часа от лепёшки пошло тепло — Степанида даже удивилась:

— Мамо, глянь, греет будто!

А бабка Марфа строго:

— Молчи, девка, не мешай делу. Сила теперь между вами ходит — нельзя слово лишнее сказать, а то всё насмарку пойдёт.

Через час на лепёшке проступили капли влаги — будто она вспотела. Марфа кивнула:

— Видите? Хворь выходит. Терпите ещё немного.

Через два часа развязала бинт, сняла лепёшку — та потемнела, будто запеклась изнутри, а местами покрылась сероватым налётом.

— Видите? — показала Марфа. — Хворь в неё перешла. Теперь главное — правильно избавиться.

Завершение обряда
Взяли лопату, пошли за околицу, к старому сухому дубу — тому самому, что ещё прадеды Марфы сажали. Выкопали неглубокую ямку, положили туда лепёшку и сверху монетку серебряную кинули — плату за то, чтобы хворь в земле осталась.

— А зачем монетка? — спросила мать Степаниды.

— Земля — она всё берёт, да не всё отдаёт просто так, — пояснила Марфа. — Монетка — знак уважения. Чтоб не вздумала назад хворь посылать. Да и чтобы знала: мы не просто так её тревожим, а с благодарностью.

Ямку закопали, а сверху Марфа бросила щепотку соли и веточку полыни — «чтобы путь назад хвори преградить».

Исцеление и последствия
К вечеру того же дня Степанида впервые за месяц встала на ноги. Она подошла к окну, вдохнула полной грудью свежий воздух и улыбнулась — впервые за долгие недели.

На другой день уже помогала матери по хозяйству: тесто месила, кур кормила, воду из колодца носила. А через неделю и вовсе бегала с подружками по лугу, смеялась, венок из ромашек плела.

Но бабка Марфа наказала:

— Три дня поста соблюсти надо — чтобы очищение полное было. И три утра подряд умываться ключевой водой с щепоткой соли. А потом в церковь сходить, свечку за здравие поставить. И не забудь — завтра принеси мне новый каравай. Тот, что остался, я в печи испеку да птицам скормлю — пусть унесут хворь далеко-далеко.

Слухи и предостережения
После этого случая пошли по деревне разговоры. Кто-то говорил, что Марфа колдовством занимается, кто-то — что она древнюю мудрость хранит. Старуха Макаровна даже к старосте бегала жаловаться: «Ведьмовство это, грех великий!» Но когда у кузнеца сын занемог — тот самый, что ещё вчера здоров был, а наутро слег с жаром и ознобом, — все равно к Марфе пошли.

Сама Марфа учила:

Хлеб брать только тот, что сам больной или его родные принесли — чужой не сработает, потому что чужой хлеб чужую силу несёт.

Воду для лепёшки — только ключевую, не из колодца и не из реки. Ключ — он живой, текущий, а в стоячей воде хворь застаивается.

Делать обряд на убывающей луне — чтобы и хворь убывала. На растущей луне можно только хуже сделать — хворь вместе с луной расти начнёт.

После обряда три дня не давать хлеба никому из дома больного — чтобы случайно хворь не передать. И посуду, из которой ели, три дня отдельно держать, не смешивать с общей.

Ножницами под стулом пользоваться только один раз — потом их в реку бросить надо, чтобы течение унесло всё, что к ним пристало.

Перед обрядом больной должен три дня поститься — есть только кашу на воде да хлеб с солью. Так тело очищается, и хвори легче выйти.

А ещё строго наказывала:

«Леченье — оно от Бога, а переклад — помощь малая. К лекарю сперва идите, молитвы читайте, да травы пейте. А уж если не берёт ничего — тогда ко мне ступайте. Но помните: сила в вере, а не в обряде. Ищи причину хвори не только в порче, но и в сердце своём. Может, обида гложет, или грех не отпущен? Очисти душу — и тело следом оздоровится».

Эпилог
До сих пор в Глуховище помнят тот случай. И если кто занеможет, да врачи не помогут, идут к потомкам Марфы — те тоже умеют переклад на хлеб делать. Только всегда напутствуют:

«Сначала к доктору, потом к нам. А то и хворь останется, и душа очерствеет. Мы лишь помогаем, а исцеляет — Бог».

И верно — кто так делает, тот и выздоравливает скорее, и к мудрости народной с уважением относится. А в доме у нынешних знахарок на стене висит старая икона, перед ней всегда горит лампада, а рядом лежит каравай свежего хлеба — как напоминание: без веры и молитвы даже самый сильный обряд — пустой звук.