Сказка о Мудрой Сове и Дерзком Мышонке

 
      
       В самом сердце Дремучего Леса, там, где вековые дубы рассказывали свои тайны ветру, а лунный свет пробивался сквозь густую листву, жила-была старая мудрая Сова. Ее перья были цвета ночного неба, а глаза… глаза её были затуманены пеленой времени. Она была почти слепа.
      
       Дни для неё были испытанием. Солнечный свет, проникающий сквозь листву, лишь усиливал её немощь, превращая мир в расплывчатые пятна и тени.
    
       Она сидела на своей любимой ветке, высоко над землей, и вздыхала. Каждый вздох был полон тоски по ясности, по возможности снова увидеть каждую травинку, каждый листик, каждую мельчайшую деталь своего лесного дома.

       Очки? Ах, если бы они могли помочь!
      
       Но для Совы, чьи глаза видели лишь смутные очертания, даже самые волшебные линзы были бы бесполезны. И потому она ждала. Ждала с нетерпением, когда наступит ночь – её время, её царство, когда мир преображался, и другие чувства обострялись, чтобы компенсировать недостаток зрения.
    
       Но у Совы был сосед, который был не просто тихим и смиренным  соседом, а настоящей занозой в перьях.
    
       Это был мышонок. Робость и пугливость это не про него, он был дерзким и наглым юнцом, чья самоуверенность граничила с глупостью.
    
       Он был молод, быстр и, что самое главное, обладал острым зрением, которое позволяло ему видеть мир во всех его ярких красках.
    
       Мышонок, заметив немощь старой Совы, не мог удержаться от искушения.
   
       Каждый день, когда солнце стояло высоко, и Сова сидела, погруженная в свои вздохи, Мышонок начинал своё представление.
    
       Он выхаживал перед ней, выпячивая грудь, крутясь и вертясь, строя самые нелепые рожицы. Он кривлялся, изображая слепоту, спотыкаясь на ровном месте, и издавал тонкие, издевательские писки, которые, как он думал, были неслышны для старой птицы.
    
       Его маленькие глазки блестели от озорства, а усики подрагивали от самодовольства. Он был уверен, что Сова – лишь беспомощная тень, неспособная ни на что, кроме вздохов.
    
       Сова, казалось, лишь "хлопала глазами". Её большие, круглые глаза, затуманенные катарактой, медленно моргали, создавая впечатление полной отрешенности.
    
       Мышонок, видя это, лишь усиливал свои выходки, убежденный в своей безнаказанности. "Глупая старая Сова, – думал он, – совсем ничего не видит, ничего не понимает. Я могу делать что угодно!"
    
       И действительно, если бы кто-то со стороны наблюдал за этой сценой, он бы подумал, что Сове уже ничем не помочь. Что она обречена на вечные издевательства со стороны этого наглого грызуна.
    
       Но Мышонок, в своей дерзости и наивности, не знал одной очень важной вещи. Он не знал, что у Совы, хоть и были проблемы со зрением, не было абсолютно никаких проблем со слухом.
    
       Наоборот! Её слух был настолько острым, что она могла уловить шелест крыльев бабочки за несколько метров, или шорох падающего листа на другом конце поляны.
    
       Каждый писк, каждый шорох, каждый издевательский звук, издаваемый Мышонком, проникал в её сознание с кристальной ясностью.
    
       Она слышала его насмешливые интонации, его самоуверенное пыхтение, его маленькие, быстрые шажки, когда он выхаживал перед ней.
    
       Она слышала, как он смеялся над её немощью, как он глумился над её слепотой. И в её сердце, под покровом кажущейся безразличности, росло нечто иное. Не обида, нет. Скорее, холодное, расчетливое предвкушение.
    
       Мышонок не понимал, что день – это не ночь. Что для Совы, день был лишь временем ожидания, а ночь – временем действия.
    
       Он не понимал, что её кажущаяся беспомощность была лишь маской, за которой скрывалась древняя мудрость и инстинкты хищника.
      
       И вот, наступила ночь. Луна, полная и серебристая, поднялась над верхушками деревьев, заливая лес призрачным светом.
    
       Для Совы это было как пробуждение. Её затуманенные днём глаза, теперь, в полумраке, обретали иное зрение – зрение, основанное на тенях, на движении, на едва уловимых колебаниях воздуха.
    
       Но главное – её слух! Он стал её глазами, её руками, её охотничьим инструментом.
    
       Мышонок, уставший от своих дневных представлений, уютно устроился в своей норке под корнями старого дуба. Он был доволен собой, перебирая в уме свои "победы" над слепой Совой.
    
       "Какая глупая птица, – думал он, – совсем ничего не видит, ничего не слышит. Я могу делать что угодно!" Он сладко заснул, предвкушая новые забавы на следующий день.
    
       Ночь была тихой, лишь легкий ветерок шелестел листвой. Сова, бесшумно соскользнув со своей ветки, расправила могучие крылья.
    
       Её полет был беззвучным, словно тень, скользящая по воздуху. Она не видела Мышонка, но она слышала его. Слышала его легкое дыхание, его сонное похрапывание, даже биение его маленького сердечка, ускоряющееся во сне.
    
       Она кружила над дубом, её острый слух точно определял местоположение норки. Мышонок, погруженный в свои сны, не подозревал о нависшей над ним угрозе.
   
       Он не знал, что каждый его писк, каждый его издевательский жест днём, был записан в памяти Совы, не как обида, а как координаты. Координаты для ночной охоты.
    
       Внезапно, в тишине ночи раздался легкий шорох. Это был не ветер, не падающий лист. Это был едва слышный звук, который мог уловить только хищник с невероятно острым слухом.
    
       Мышонок, даже во сне, почувствовал что-то неладное. Его маленькое сердечко забилось быстрее. Он проснулся, но было уже слишком поздно.
Сова, с точностью, которую не могло дать даже самое острое зрение, пикировала вниз. Её когти, острые как бритвы, были готовы.
    
       Мышонок, высунув нос из норки, чтобы проверить, что происходит, увидел лишь размытую тень, стремительно приближающуюся к нему.
    
       Он издал пронзительный писк ужаса, но этот писк был последним.
    
       Поутру стихло всё в округе. Солнце снова поднялось над лесом, заливая его золотистым светом. Птицы запели свои утренние песни, белки запрыгали по веткам.
    
       Но под старым дубом, где ещё вчера Мышонок так дерзко кривлялся, царила необычная тишина. Нигде Мышонка не видать. Его норка была пуста, а на земле не осталось ни единого следа его маленьких лапок.
    
       Сова сидела на своей ветке, как и прежде, погруженная в свои мысли. Её глаза по-прежнему были затуманены, но теперь в них читалось нечто иное – спокойствие и удовлетворение. Она знала, что справедливость восторжествовала, и что урок был преподан.
    
       Мораль этой сказки, друзья мои, глубока и многогранна.
    
       Не судите о книге по её обложке, и о существе – по его внешнему виду. То, что кажется слабостью, может быть лишь маской, скрывающей невероятную силу и мудрость.

       Дерзость и самоуверенность, основанные на поверхностном суждении, могут привести к печальным последствиям.
    
       И помните: у каждого есть свои сильные стороны. У Совы, хоть и было плохое зрение днём, был невероятный слух и ночное зрение, делавшие её грозным хищником.
    
       Мышонок же, в своей слепой самоуверенности, не смог понять, что день для Совы – это лишь ожидание, а ночь – время расплаты.
    
       Так что, друзья, прежде чем махать тряпкой перед быком, узнайте его повадки.

       Иначе, как и дерзкий Мышонок, вы можете оказаться в ситуации, когда ваша самоуверенность станет вашей проблемою...
         
       Иногда, самая большая ошибка – это недооценить того, кто кажется уязвимым.

        По мотивам басни, прекрасного автора: Наталья Еремина-Красникова. «Сова и мышонок» (07.04.2011г.)  В жанре сказки.