Тот, кто плёл корзины

   Я оказался первым, к кому Юра пришёл после возвращения из Китая.
– Все опасения, все тревоги были напрасны, – объявил он с порога. – Сказать, что поездка была удачной – это ничего не сказать! Супер! У меня не хватает слов, чтобы описать восторг! И не просто восторг! Такое было, такое!...
   Мы – его друзья – действительно опасались за Юру. В Китай он собрался не просто так, а ради того, чтобы побывать в Тибете. Район, конечно, интересный, море экзотики, но это четыре километра над уровнем моря. И, зная, что у Юры здоровье совсем не богатырское, мы советовали выбрать для путешествия по Китаю маршрут попроще.
– Одна только дорога до Лхасы – столицы Тибета – заслуживает того, чтобы туда поехать. Поезд, поднимающийся на высоту пять километров! Фантастика! Чтобы пассажиры не задыхались, воздух в вагонах обогащают кислородом, для тех, кому станет дурно, предусмотрены кислородные маски. Когда на вокзале в Лхасе открылись двери, мы испытали натуральный декомпрессионный удар, я пять минут не мог встать. А что по пути видели…
   В какой-то момент мне пришлось остановить его, иначе бы весь вечер ушёл на описание поездки. Юра сменил тему.
– Всё это ерунда, что по Тибету можно перемещаться только с гидом из-за того, что китайцы боятся, что туристы увидят что-то такое, чего им не следует видеть.   Главное в другом. Все гиды обучены оказывать медицинскую помощь тем, кто страдает от недостатка воздуха. У каждого из них в машине баллоны с кислородом и маски. Наш гид, которого мы звали Люся, хотя он мужчина, рассказывал, что он знает десятки примет, указывающих на то, что человек страдает от недостатка воздуха, и потому предупреждал: если я прошу надеть маску, так надо делать. Именно благодаря Люсиной наблюдательности и заботливости, я увидел то, что…
   Юра глубоко вздохнул, словно ему, как в Тибете, не хватает воздуха, и я понял, что пора действовать. Достал из буфета бутылку коньяка и два стаканчика тонкого стекла с нарисованными драконами, что привёз из Шанхая.
– Хочешь коньяка?
   Юра придал своему лицу задумчивый вид, словно даже для ответа на такой простой вопрос требуется время.
– Не откажусь.
   Одного глотка хватило, чтобы он перешёл на шёпот:
– Во время поездки со мной случилось нечто такое, что я даже не знаю, рассказывать об этом, ли нет. Тебе-то я расскажу, а вот дальше… ей богу, не знаю. Не хочу выглядеть…
   На всякий случай он сделал ещё глоток. Я тут же подвинул к нему тарелочку с ломтиками сыра – знал, что пока Юра не опустошит её, с места не сдвинется.
– На третий день мы собрались на экскурсию в буддийский монастырь Ганден, что в пятидесяти километрах от Лхасы. После осмотра монастыря, десятков зданий, «стекающих» по склону холма, и занявшего у нас два часа, гид предложил нам пройтись по тропинке паломников.  Извилистая тропинка среди ярких альпийских лугов опоясывает монастырь, и обход его по часовой стрелке (это важно) – Кара – улучшает карму, очищает от негатива, и даёт шанс на получение благословения от Носителей Трех Драгоценностей буддизма. Ну, кто не хочет улучшить свою карму? И хотя мы были усталыми, ради благословений согласились. Тем более, что всего четыре километра.
   Помнишь, я говорил, что наш гид умел оказывать медицинскую помощь? Мы не успели проехать и трети пути, как он вдруг резко затормозил, остановил машину на обочине дороги, и заскочил в салон нашего минивэна. Схватил баллон с кислородом и быстро надел маску на одного из туристов. Наш Люся успевал рассказывать, и одновременно следить и за дорогой, и за нами.
   Остальные чувствовали себя не лучше, и Люся предложил нас заехать в одну из деревушек, что неподалёку, и немного там отдохнуть. И тут же обрадовал, что гарантирует нам по чашке горячего тибетского чая, который, по уверениям всех тибетцев, помогает при кислородном голодании. Если честно, то вкус противный, в его состав входят, помимо чая, молоко яка, масло, соль и какая-то местная трава. Но, если считать его лекарством, то пить можно.
   По грунтовой дороге мы добрались до этой деревушки, и нас действительно гостеприимно приняли. Усадили в удобные плетёные кресла и дали каждому по чашке дымящегося горячего напитка.
   А затем… Мне «приспичило». Туалеты там, понятно какие, и находятся не возле дома. Гид показал мне тропинку, и сказал, что через полсотни шагов я увижу нужное строение.
   Всего полсотни шагов, но на обратном пути я ухитрился сбиться и пойти по другой тропинке, к этому тибетскому туалету вели несколько дорожек. Неожиданно я оказался около совсем иного строения, очень скромного, я бы даже сказал, более напоминавшего сарай, чем дом. Я понял, что ошибся, следовало бы повернуть назад, но открытая дверь соблазнила меня. Я заглянул.
   На широкой лавке сидел человек, вид которого меня загипнотизировал, я не мог оторваться. Лицо его было покрыто шерстью, волосяной покров его был более похож на длинную шерсть, а не на волосы. Были видны только глаза, нос и рот. Огромные усы обтекали рот и сливались с бородой. Одет он был в чубу – длинный халат из шерсти яка. Рукава халата были немного закатаны. На тех частях рук, что не были прикрыты рукавами халата, также бросался в глаза густой волосяной покров.
Перед ним была охапка прутьев, судя по движениям, он плёл корзину. Я с восхищением следил за ловкостью его пальцев, каждое движение было отточено. В какой-то момент он нагнулся, чтобы взять следующий прут, и в этот момент заметил меня.
   Непродолжительное время он смотрел на меня с удивлением, словно пытаясь понять, откуда я взялся?
   Мне запомнились его яркие тёмно-синие глаза.
   Он произнёс непонятную короткую фразу и моё оцепенение прошло. Я рванулся прочь, и через минуту был рядом с товарищами.
   Я вернулся в плетёное (может быть, этим самым человеком) кресло и меня тут же осенило: да это же снежный человек! Только приручённый.
   Мысль эта, возможно нелепая, возможно провидческая, не давала мне покоя. Рассказывать об увиденном мне не хотелось – мне стало казаться, что выдам чью-то тайну. А может, боялся стать посмешищем. Лишь спросил у гида, видели ли в этих краях, когда-либо снежного человека?
   Я полагал, что он рассмеётся. Люся с полной серьёзностью рассказал мне, что Лхасе есть место, где собираются интересующиеся этим феноменом.
   Естественно, вечером я был там. Заказал себе большую кружку местного пива – чанга, и присушивался к разговорам. Наконец, за одним из столиков заговорили о снежных людях, я немедленно пересел туда.
   Как-то само собой сложилось, что все рассказы об услышанном или о прочитанном комментировал высокий господин, взявший на себя роль своего рода арбитра. Делал он это изящно, демонстрируя обширную эрудицию и быструю реакцию.
   Его легко было представить в роли лектора на университетской кафедре, или беседующего со студентами на семинаре, или даже принимающим экзамен. Он располагал к себе, и я рассказал об увиденном мною несколько часов назад, но обманул его, сказав, что я пересказываю чужое наблюдение.
   Высокий господин слегка прищурился, разглядывая дно своего бокала, словно там, в мутном осадке пива, скрывались ответы на все загадки Гималаев.
— Послушайте, друг мой, — он мягко прервал гул голосов за столом. — То, что вы описываете, — это не криптозоология. Это история человеческой жестокости и… надежды. Вы наверняка слышали о «диких людях» в горах? На деле же природа иногда играет с нами в злую шутку. Есть такая поломка в восьмой хромосоме — синдром Амбраса. Редчайшая мутация, когда тело младенца с рождения покрывается густым мехом.
   Он сделал небольшую паузу, давая нам прочувствовать контраст между научной терминологией и образом «чудовища».
— Самый известный случай – история Педро Гонсалвуса. В XVI веке его, десятилетнего мальчика, привезли к французскому двору в клетке. Его кормили сырым мясом, как зверя, и показывали вельможам ради забавы. Король Генрих II решил ради эксперимента дать ему образование, и вскоре выяснилось, что под обликом дикаря скрывается блестящий ум и доброе сердце. Затем его познакомили с прекрасной девушкой, дочерью купца. Рассказывают, что во время их первой встречи она потеряла сознание от испуга. Но постепенно она разобралась, что за непривычной внешностью скрывается любящее сердце. Они поженились, у них родилось семеро детей… Их история легла в основу сказки «Красавица и чудовище». Но представьте, скольким другим «волосатым людям» повезло меньше?
   Господин подался вперёд, его голос стал тише:
— В горах, где воздух разрежен, а суеверия крепки, такие люди в былые времена становились изгоями. Их объявляли оборотнями, демонами, гнали прочь из деревень. Те, кто выживал, уходили в леса, прятались в пещерах, панически боясь себе подобных. Вот вам и ваши «йети» — глубоко несчастные, затравленные люди, чья единственная вина — в их внешности. Сейчас мир стал терпимее, они находят приют в отдалённых монастырях или общинах, где их ценят за ремесло, а не за лицо. Но страх перед «большим миром» у них в крови.
   Юра вздохнул. Я видел, как он мысленно возвращается из далёкого Тибета к столу, за которым мы сидели. Я воспользовался паузой, чтобы добавить в стаканы себе и Юре.
– Он спрашивал у меня подробности, помню ли я название той деревни и имя гида, который возил туда «моего друга»? Я отказывался, не понимая в тот момент, почему мне совершенно не хочется раскрывать этот маленький секрет. И понял себя лишь, когда элегантный поезд увозил меня с Тибета.
   Он выплеснул в себя содержимое стаканчика.
– А тебе самому не хотелось ещё раз попасть в ту деревушку? Чтобы узнать поподробнее историю того человека?
   Юра посмотрел на меня с недоумением.
– Чем бы я тогда отличался от тех вельмож, которые рассматривали волосатого мальчика в клетке?
   Он помолчал, и добавил:
– Мне стало жалко того, кто плёл корзины. Если о нём узнают те, кто гоняются за сенсациями, его спокойной жизни придёт конец.