Ода уважения к использованным юмористам

Ода уважения к использованным юмористам

______ Бендер, — захрипели они вдруг, —
______ вы знаете, как мы вас уважаем...
______ (Всеми признанные соавторы-юмористы,
______ с лессировкой Семёна Г.)

______ Бендер: «Я очень уважаю юмористов —
______ это такие люди!..»
______ (Не всеми признанный юморист,
______ без чьей-либо лессировки)

Весьма необычно, но сначала... таблица.

Таблица уважения
=============================================
Использованный     Дань уважения
юморист
=============================================
Аксёнов                Василию Аксёнову, на небеса
                Затоваренная победа
Бахчанян                Взвывали телеса, взмывая в небеса
                Бахча… лимонов
Введенский              Краткая история одного превращения
Гоголь                Два паса — в прикупе чудеса
                Пять минут, пять минут...
Горчев                Дмитрию Горчеву, на небеса
Грибоедов                Горя от ума
Григорьев                Олегу Григорьеву, на небеса
Жванецкий               Предисловие издателя
Задорнов                Михаилу Задорнову, на небеса
Ильф-и-Петров        Жестокое порно
Краван                Двуязычные стихи
Левин, Вадим          Смотрим мультфильм
Стерн                Под влиянием Стерна и не только его
Твен                Закат Homo-юмористики
Хармс                Встреча
                Репка в ассортименте,
                или Карлу Ивановичу на небеса
Чехов                Пять минут, пять минут...
Чёрный, Саша          Алфавитные стихи для всяких детей
Чуковский                Кавалькада, или Неизвестный Корней Ч.
                Осовремененный телефон
                с кнопочками и рингтончиками
==================================================

Теперь пояснение к вышеприведенной. Сообщаю всем честно и откровенно: я восхищаюсь многими текстами многих писателей (в том числе юмористов). Часто я переношу это положительное чувство на авторов текстов, трансформируя его в уважение. Причём некоторых юмористов я уважаю так своеобразно, что использую их славные имена и (или) мемы в своих текстах. Иногда же славные юмористы (и прочие авторы) становятся… персонажами в моих выдумках. Вот так-то.

И наконец-то, обещанная ода.

Двадцатку «имён» в алфавитном порядке
собрал в этот текст без идейной подкладки.
Меня вдохновлял сей комплект юмористов,
им оду пою (строчек этак на триста). 0)

Старинный любимчик Василий Аксёнов
во мне укрепил креативность аксонов.
Запомнил навек я маршрут бочкотары,
в «Победу» ж пристроил двойные удары. 1)

Один я из тех, кто мог звать его Бахом.
Завещана Харькову треть его праха.
Придумал «Мух уйму» смещения гений.
Привет от знакомца — смущения тени. 2)

Абсурден поэт Алексаша Введенский,
но был наделён он талантом вселенским.
Примерчик весёлый: про странного Франца,
который изжарился в протуберанце. 3)

Что делать с томами? Совет дал мне Гоголь:
«Сожгите в камине, все сразу — убого».
Но я был упрям: «Удаётся мне проза»,
и дерзко использовал «крылышки» носа. 4)

Писал самобытные текстики Горчев.
Я им не завидовал. В творческих корчах
однажды забрел на «джидаевый» конкурс,
однако в финал не был выдан мне пропуск. 5)

Со школьной скамьи познакомлен я с Чацким,
а в семьдесят лет подружился с Бурчальским.
Использовал ловко я мэтра сатиру,
чтоб орков разить украинской секирой. 6)

Стишки сочинял хулиганский Григорьев
про деток убитых и прочее горе.
О шуточках этих припомнив случайно,
его я пытал — он кричал покаянно. 7)

Мне стыдно: использован мало Жванецкий
(хоть видел его на концерте советском).
Ведь есть у нас сходство: кусочки фамилий —
фундамент и стимул дальнейших усилий. 8)

Про русскую тупость вёл речи Задорнов,
пиндосов осмеивал часто, но вздорно.
Позорно сболтнул про трагический «Боинг»
и сам вдруг «упал» — пошутили с ним боги. 9)

«Ах, ах, высший класс!» — восклицал Изнуренков.
(Он Ильфу с Петровым готовил так ренту.)
Преемственность цели — «Жестокое порно».
(В нём Бендера каждый узнает бесспорно.) 10)

Нельзя не любить дадаизмов Кравана —
они эротичней желаний трамвая.
До них я поднялся в стишках двуязычных
(места в них словечкам нашлись неприличным). 11)

Читали стишок вы про глупую лошадь
(которой Вад. Левин напялил галоши)?
Мой отклик — мультфильм (про умнейшую лошадь,
про абрикокосы и Красную площадь). 12)

Однажды, попав под влияние Стерна,
затеял я с ним состязанье... экстерном.
Он сделал мортиру из старых ботфортов,
её я взорвал в стихотворном офорте. 13)

Однажды чуть-чуть не использовал Твена,
но вырвался чудом из замысла-плена.
Но всё же увяз коготок мой на «...режьте...» —
к кобыле... рассказик пришил я, как прежде. 14)

Однажды тащил вместе с Хармсом я репку,
в дальнейшем же виделся с ним очень редко.
Запомнил его водопад междометий,
а вот молоточка во рту не приметил. 15)

Дуплетом стреляет в профессора Чехов.
«Осечка!» — воскликнуло радостно эхо.
За сей гуманизм взял стрелка в персонажи.
«Дуплет» мой: как шутка и для эпатажа. 16)

Стишок алфавитный создал Саша Чёрный,
мне пользу принёс он на свет извлечённый.
Когда-то, имея идеек излишек,
я им веселил пубертатных детишек. 17)

Смеялись и ехали звери? Чуковский!
(А может, и люди — в районы Чукотки...)
Читателя дразнит моя «Кавалькада».
(В ней лирики нет, есть скандал эскапады.) 18)

«Словатор» Губницкий? Фигурой обычен,
улыбка мила, поведеньем приличен.
Творенья его непременно прочтите
(а «семь-с-половиною-томник» купите). 19)

Неотъемлемые комментарии
0) Именно двадцатка имён, точнее — фамилий. Семён Губницкий (его номер — двадцатый) — замыкающий. Он хорошо знает своё место в этой славной когорте.
Теперь про «триста строк». Будучи кандидатом технических наук, я всегда стремлюсь в своих измышлениях к математической точности. Строго говоря, в оде 20 х 4 = 80 строк. А остальные 300 – 80 = 220 строк — эпиграфы, таблица и «неотъемлемые комментарии» — являются панегириком ВСЕМ фигурантам-юмористам.

1) Василий Аксёнов...
С ним «повязано» несколько моих измышлений, из которых выделю прозаичное «Затоваренная победа», поскольку «В. А.» является там главным персонажем «в меру длинного рассказа о шахматной партии с намёками, преувеличениями и диаграммами» и стихотворное «Василию Аксёнову, на небеса».
«В опальных улочках Арбата гуляет свальный Коктебель.
Сбоит лошадка — Акробатка, а новом мире — от-те-пель.
[...]
Смотрю ваксоновский ужастик: Хвастищев едет в Эрзерум,
бичуя, саксофонный Самсик уел Моченкина «узюм».
[...]
Над островами Куку-Шино парит стальная птаха Рух
и наблюдает — одержимость! — как пишет Слово демиург».

2) Вагрич Бахчанян...
В нашей с Бахом харьковской молодости мы были знакомы. В ту весёлую пору и чуть позже он придумывал свои перлы-смещения (например, «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью», «Бумажник — оружие пролетариата») и рифмовки (например, «*** и ****а из одного гнезда»).
Я посвятил Бахчаняну (для друзей — Баху) панторим-смещение «Взвывали телеса, взмывая в небеса» и «мемуартюрморт» «Бахча… лимонов» (2016).
В ноябре 2016 года в Харькове реализовался проект-реставрация «Вагрич Бахчанян — художник слова». Был там и вечер воспоминаний «Бахчанян и все-все-все». На нём Семён Г. прочитал собравшимся вышеприведённый мемуартюрморт. Чуть позже в неофициальной обстановке вдова Баха — Ирина Бахчанян — высоко оценила старания мемуартюрмортиста пожатием руки и словами: «Нормально, нормально!» Не могу удержаться, чтобы не привести здесь фрагмент из него.

______ «Да я, если хочешь знать, с ВагриКом Бахчаняном
______ на этой вот скамейке не раз сиживал,
______ поскольку знакомы мы были.
______ Правда, шапочно... К сожалению, лишь шапочно.
______ И с Эдиком Савенко я знаком, с тем самым,
______ который потом «нео-негодяем Лимоновым» стал...
______ Почему раньше никогда не рассказывал?
______ А потому, что доказательств у меня нет никаких…
______ (Из бесед на скамейках главного сада г. Харькова)

Да, такой вот затейливый эпиграф.
[...]
Теперь разберёмся с эпиграфным ВагриКом. Да знаю я, черт забирай, что звали Бахчаняна — ВагриЧ. Но когда нас лет этак 50 назад (вот ужас!) познакомил один «ямской» шахматист (большой любитель поэзии и такой же знаток стихов Есенина, что, впрочем, совершенно не важно), он произнёс редкое для Харькова имя весьма невнятно, и мне послышалось — ВагриК. С этим тяжким заблуждением я продвигался по жизни ещё лет тридцать, а потом узнал правду, но, подшучивая (над самим собой), применяю нынче оба варианта.
А сходятся ли указанные знакомства по датам? А давайте проверим. Для этого вычтем 50 из 2015, и получим точно 1965, а примерно — 1966 год. Мне в то немыслимо далёкое время было примерно 16, Вагрику-Вагричу — примерно 28, а Савенко-Лимонову — примерно 23. (Между прочим, именно Бахчанян «нарёк» Савенко Лимоновым, и прилипло сие к Эдичке на всю жизнь.)
[...]
А посмел я критиковать (то есть «прикалываться») самого Баха вот почему. 51 год назад («вот ужас!» + 1) он проходил по аллее шахматистов, увидел, что я играю в шахматы, подошёл, посмотрел минутку, сделал мне пару юмористических замечаний (типа Бендеровского «Аут, класс игры невысокий») и поплыл себе дальше, «стилем Бахчаняна», по направлению к зоопарку. Вполне возможно, на встречу с Эдичкой. Вполне возможно, портвейн пить…
Вот почти и всё, что я хотел вам поведать о «бахче лимонов». Большое спасибо, что дочитали почти до конца.
P. S. Вспомнил! Великий декоммунизатор Бах в Харькове жил на улице... Плехановской.
P. P. S. Ещё один миф о Вагриче: в Нью-Йорке Бахчанян был директором «Армянского радио», вещавшего на чёрный квадрат Гарлема. Угадайте, кто автор этого мифа?
N. B. Согласно завещанию, третья часть праха Вагрича Акоповича Бахчаняна была развеяна в г. Харькове (над рекой Харьков)».

3) Александр Введенский...
В далёком 1929 году он придумал такое: «Человек весёлый Франц сохранял протуберанц, от начала до конца не спускался он с крыльца».
Я обнаружил эту жемчужину почти через сто лет и заложил её (на счастье) в фундамент рифмованного измышления «Краткий пересказ одного превращения» (коммивояжёра в жука, как нетрудно догадаться).
«Человек весёлый Ка для врачей припас рассказ.
Не читавшим эту жуть перескажем (в рифму) суть.
[...]
«От начала до конца не спускался он с крыльца»…
Вот таков был сей эксцесс, к энду близок литпроцесс.
Скриптум пост. Иной пример: в замок ехал землемер.
Мы зайдём издалека: звали парня буквой — Ка».

4) Николай Гоголь...
В частности, он сам или его дух фигурируют в: приостановленном романе «Двуносые люди», измышлении «Мой стиль, что нос, как интеллектуальная собственность», миниатюрморте «Два паса — в прикупе чудеса», самовосхвалении «К вопросу о совпадениях», пьесе-фантазии «Пять минут, пять минут...».
Вот фрагмент из миниатюрморта.
«— Ходи, — сказал мистер Белый.
— Хожу, — сказал белый. И зашёл с двух красных (бубновых) шестёрок.
В этот ответственный момент муляж кольта сделал попытку выстрелить. Но не смог и заплакал. Горючими слезами 44-го калибра.
— Под игрока с семака, — шифрограммой Юстасу откликнулся прикуп.
— А под виЙстующего с тузующего, — адекватно встрял Николай Гоголь. Он-то и был третьим. Игрок ещё тот.
[...]
А Николай Гоголь не ново сказал: «Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, — редко, но бывают». Затем он поднял валявшегося мутанта, шестикратно (трижды — по-русски и трижды — по-украински) поцеловал его (в губы, по-Брежневски) и поставил на освободившееся поле а-1».

5) Дмитрий Горчев...
Я с некоторыми приключениями участвовал в литературном конкурсе его имени. А потом изложил их в тексте «Дмитрию Горчеву, на небеса».
Ограничусь здесь таким фрагментом.
«Кому: Дмитрию Г.
Куда: на небеса.
Отправитель: Семён Г.
Тема: литературная премия имени небесного получателя.

Глубокоуважаемый Дмитрий Г.!
Прошу Вас ознакомиться с нижеизложенным. А там смотрите сами, и будь что будет...
[…]
Если бы Семён Г. был Дмитрием Г., то свою кошмарную эмоцию, накатившую на него при ознакомлении с шорт-листом, он бы деликатно выразил так: «А вот тебе болт! И ещё «шорт» в зубы, чтобы голова не качалась». Продолжая в том же выразительном стиле, с августа месяца 2016 года сидит Семён Г. за компьютером со штопором (сколиозом) в спине и ступором в голове, пялится на оба листа и ощущает себя дважды «нахуй посланным»!
По-своему же выражаясь, Семён Г. оказался провидцем: Закономерность победила Случайность — ШортЛистНеНаш... Ну что ж, быть посему.
Однако есть и хорошее! «Невольная ошибка» НЕ исправлена!! И это счастливое обстоятельство даёт «провидцу» моральное право обратиться напрямую к Уму, Совести, Чести и... Юмору Дмитрия Г. (в лице его представителя на Земле).
[…]
Туда: на Небеса, глубокоуважаемому Дмитрию Г.
Копия: на Землю, глубокоуважаемому Олегу Ш., секретарю премии Дмитрия Г.
«Димон! (Олежек!)
Благодарю за доставленное мне удовольствие участия в конкурсе, за месяцы томительных ожиданий, минуты тщеславной радости и недели огорчений из-за неисправленной ошибки.
Денежной компенсации за моральный ущерб мне не нужно. Предлагаю разойтись по-хорошему: к тому, что уже прислано, я прилагаю ещё маленькую подборочку коротеньких текстов, а Вы из всей кучи выбираете всего ОДИН и его-то (на полузаконных правах своего любимчика) включаете в итоговый сборник. Пошл;?»»

6) Александр Грибоедов…
На его знаменитейшую пьесу «Горе от ума» я откликнулся мениппеей «Горя от ума». Надеюсь мои тамошние литературные находки, в частности «Не сок, а цимес нашей молодёжи» будут разобрана на цитаты. Прежде всего, в Израиле.
А ещё этот Г. «сыграл» в моей пьесе «Пять минут, пять минут...».
«ГРИБОЕДОВ. На форуме злословили поэты... Что пустомеля Г. и «суевер»... А сами — тошной лирики адепты... Представлю убедительный пример... Морозы-розы — вид и род недуга!.. Любовь... И звёзды... Вот ужо напасть... А дальше окончательно забыл...
КОМПЬЮТЕР. Не вырвутся из квадратуры круга... Как низко может литератор пасть!..
[…]
ГРАЖДАНИН Г. Жену проигрывал три раза в кости, детишек ежедневно избивал, студенток приводил... отнюдь не в гости. Забыл отдать в ремонт карданный вал.
ГРИБОЕДОВ. Тьфу! Оплошал.
ГРАЖДАНИН Г. Я бывший атеист, но принял веру. Изрядно пью... А сплю до десяти!
ГРИБОЕДОВ. Горюет и горит. И то и другое — от ума...
КОМПЬЮТЕР. Уже нашёл. И то и другое».

7) Олег Григорьев...
Он получил широкую известность во многом благодаря своим «Хулиганским стихам». Я же слегка пожурил его за них в тексте «Олегу Григорьеву, на небеса».
«Часть вторая. Шёл Григо... рий
_________ Шёл я между пилорам. Дальше шёл я пополам.
_________ (Олег Г.)
Шёл Григорий. Пополам. С перепоя. По дворам.
Мимо жутких панорам. И весёлых пилорам.
Снова пил и там, и сям, всё ругал каких-то Зям.
Я его не видел сам, но, поверьте, это срам.
После шлялся по коврам, по брусчатке, по полам,
По горам и по долам, по татарам и хохлам...
Поклонялся он корням: «Алейкум, шолом, салям».
Стих неточно плёл полям По Эдгара «УлЮлЯм»».

8) Михаил Жванецкий...
Пока имеется лишь однократное упоминание этого монстра юмористики в почти полном собрании моих сочинений «Почти» (в миниатюрморте «Предисловие издателя»), но совпадение окончаний наших фамилий оказалось «пропуском» в это измышление. Вот соответствующий фрагмент.
«В свободные от бытовых забот минуты автор сформулировал своё литературное кредо: «Мой литературный Росинант — высокий юмор. Оседлав этого почитаемого конька, я люблю скакать на нём во весь ДУХ, не взирая (свысока) на наш с ним почтенный возраст».
А сверхзадача автора всегда такова: чуть-чуть продлить жизнь своему читателю, способствуя созданию (или сохранению) у него хорошего настроения. Если же оный при чтении «Почти» пару сотен раз улыбнётся да ещё пару дюжин раз рассмеётся, непритязательный автор сочтёт свою литературную миссию полностью выполненной.
Так или иначе, Г. не спутаешь ни с Сашей Чёрным, ни с ИльфоПетровым, ни с Зощенко, ни с Хармсом, ни со Жванецким... По той простой причине, что вышеуказанные — колоссы юмора, а наш словатор — по его собственным словам, «писатель пятой шахматной категории». Однако шутит он неплохо, хотя, для многих, и непривычно, и слишком глубоко».

9) Михаил Задорнов…
Задорнов часто использовал в своих выступлениях геополитические темы, высмеивая западные страны. В 2015 году сатирик Михаил Задорнов во время выступления пошутил о сбитом в 2014 году над Донецкой областью малайзийском «Боинге», используя циничное выражение «упал, потому что был тяжелее воздуха». Эта шутка вызвала широкий общественный резонанс и критику, так как касалась трагедии, унесшей жизни 298 человек. Моя неординарная критика «упавшего» по указанному поводу представлена в тексте «Михаилу Задорнову, на небеса».

10) Илья Ильф и Евгений Петров...
На каждого из соавторов знаменитых романов приходится по одному моему отклику — «Двушеее» и «Жестокое порно». Прилагаю фрагментик из последнего.
«На 1-й Государственной фабрике порнофильмов имени Генри Миллера был тот ералаш, какой бывает только во второразрядных домах терпимости и именно в ту минуту, когда всем избалованным аристократическим обществом ищут себе на вечер извращенцев. Г., зашедший туда по надобности, — он хотел продать свеженаписанный синопсис — принялся было расхаживать по фабрике обычным своим мужским шагом представителя сексуальных большинств, но вскоре заметил, что никак не может включиться в этот соблазнительно кружащийся мир. Никто из мужчин не отвечал на его приставания, никто из женщин не останавливался, чтобы вглядеться в его волнующий профиль.
— Надо будет примениться к гендерным особенностям этого сообщества, — принял решение Г.».

11) Артюр Краван...
С сожалением отказываюсь от цитаты из «Двуязычных стихов» (из-за имеющихся там словечек, относящихся к обсценной лексике). Компенсирую отсутствие в этом тексте указанных словечек фрагментом из измышления «Дададань дадаизму».
«Да-да, дань (дададань) дадаизму. Как известно, «дадаизм, или дада, — авангардистское течение в литературе, изобразительном искусстве, театре и кино». При всем уважении (и даже любви!), сразу и напрочь отброшу изобразительное искусство, театр и кино и сосредоточусь на литературе.
Но на этом иррационально-бессмысленном поле дадаистами уже все хожено-перехожено, пахано-перепахано и удадахано-зададахано... Но «дадаизм» слово смешное, и, так сказать, юмористу жаль с ним творчески бесплодно расставаться. Но может, что-то из него всё-таки выжмется? Но пока идей в голове нет. Но ведь известно — «нужно сперва ввязаться в бой». Ввязываюсь.
[...]
Под занавес прозы экспериментирую с дадахореем:
Дарданеллы, дебаркадер, Дина Дурбин и дундук.
Дача, дыня в шоколаде — дидактический продукт.
Но и без дадаямба никак не обойтись (несколько раз пробовал — «ничего, ничего, ничего» не получается). И только поэтому:
Досрочность дембельных дождей, дым декаданса, лингводудос.
Дезодорант вдохнул диджей, удодов в долг сдадут Бермуды.
Дар Дюссельдорфу? Дурь дави! Двудумы, то бишь диплодоки.
Доколе? Древний дарвинист демодулирует хот-доги.
Последняя дада-попытка (в порядке поэтической переклички веков):
«Граф тяжелый автономный ехал в лифте» (на восток).
Царь (иль Тцара) даданосный плелся в Цюрих — там исток!
А больше ни в головной, ни в спинной мозг ничего-ничегошеньки не лезет. Помогай, Тцара! И Тцара помогает: «...мозги не с той ноги мозги одна вода дада дада чулки туги».
Спасибо, Тцара. На этом и закончим».

12) Вадим Левин...
Он — мой давний знакомый по Харькову. Много лет мы с ним вместе посещали Дворец пионеров. Хотя и разные комнаты, то бишь кружки. Он придумал «Глупую лошадь» — стишок, получивший всемирную (без преувеличения) известность. Я откликнулся поэтико-прозаическим текстом «Смотрим мультфильм». Вот несколько «кадров» из него.
«К каждой строке в меру рифмованного текста прикрепляю номер. А после каждой строфы даю авторскую видеовыдумку на каждую строку. Ну, поехали.
01) Умная Лошадь, в минуты интима,
02) «Глупую лошадь» читала Вадима
03) Левина. С целью познания видов
04) Прозы, стихов и маститых друидов.
01) УЛ в своей интимной спальне. В ней интимная обстановка, оттоманка (которая тоже ещё выстрелит), журнальный столик и торшер (хрущевских времен древности). Мягкий свет от торшера освещает стопку. И стопку книг этот свет тоже освещает. Обе стопки стоят на полу.
02) Все тот же свет освещает и вторую стопку (да — книг, да — на журнальном столике). Сверху в ней, понятное дело, сборник стишков «Глупая лошадь». Далее идут-бегут кадры-цитаты из знаменитого мультфильма «Глупая лошадь».
03) Классик Вадим Левин во всей своей интеллектуальной красе: автобиография, кандидатская диссертация, Википедия, Живой Журнал. На голове лавровый веночек.
04) Знаменитая таблица знаменитого ученого. Возле неё с деревянной указкой Дмитрий Менделеев и с лазерной указкой Карл Линней. В клеточках таблицы: «стихи» (Александр Пушкин и Евгений Евтушенко), «проза» (Лев Толстой и Эрнест Хемингуэй). А ещё «друиды», «динозавры», кислород-водород (чтобы химик не обиделся) и, мельком-бочком, Семён Г. (типа Эльдар Рязанов, спящий в своём гараже, прислонившись к бегемоту).
[...]
55) Да! Мир в восторге от абрикокосов. [Абрикос + кокос — прим. Ивана Мичурина.]
56) Можно ли ими кормить эскимосов?
57) Можно! Но только за час до обеда.
58) Шепчет подсказку новатор: «Победа».
55) Китайцы, негры, индусы и др. этносы рукоплещут УЛ, которая с гордым видом держит в руках абрикокос. (В углу свалены в кучу плохо удавшиеся: мухочеловек, жирафодикобраз, левоящерица и арбузоподсолнух.)
56) За длинным-длинным столом в два ряда сидят эскимосы. УЛ с полным подносом абрикокосов в раздумье поглядывает на песочно-электронные часы.
57) Часы показывают 13-00. На табличке: обед — 14-00. УЛ быстро раздаёт всем эскимосам абрикокосы, и те их радостно уплетают.
58) Сбоку выглядывает известный «новатор» (не то Давид Бурлюк, не то Семён Г.) и, подсказывая, шепчет: «...победа»».

13) Лоренс Стерн...
Придирчивый усомнится: можно ли «состязаться экстерном»?
Умник ИИ такому ответит: «Да, состязаться экстерном можно. Понятие «экстернат» чаще всего относится к образованию (самостоятельное освоение программы и сдача экзаменов без посещения занятий), но принцип свободного графика применим и к спорту, творчеству или научной деятельности».
И про «стихотворный офорт» мой защитник даст придирчивому отповедь: «Офорт в литературе — это не только разновидность гравюры на металле (печатная графика), но и специфический жанр литературного описания, отличающийся лаконичностью, живописностью, чёткостью линий, контрастностью и документальной точностью. В литературе офорт выступает как литературный эквивалент графического искусства».
Теперь о Стерне, под влияние которого я попал после прочтения его романа «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена». Невозможно было не попасть, оцените хотя бы это: «Это только две осадные мортиры для будущей летней кампании, я их сделал из пары ботфортов». Я на эту жемчужину откликнулся стихотворением «Под влиянием Стерна и не только его» (с неотъемлемыми комментариями).
«Я переделал парочку ботфортов для тёпленьких продвинутых компаний,
калоши приспособил для офортов, а кеды изорвал в бреду исканий.
Я разработал дюжину эскизов — мортир, ракет и пушек-самоходок,
чтоб ими обуздать садизм маркизов, в порядке поэтических находок.
Я извратил рифмовкой прозу Стерна, а дочку капитана осквернил стихами.
Умело биться головой о стены осталось мне, объятому грехами...
[...]
«Фу, чёрт! […] из всего моего стихотворного гардероба я ничем так не дорожу, как этими ботфортами». Догадайтесь, кто автор этого высказывания? Правильно — Л. Стерн. А Семён Г. только одно словечко — по привычке — добавил».

14) Марк Твен…
Я чуть-чуть слегка капельку использовал его в измышлении «Закат Homo-юмористики».
««Режьте, эскулапы! Только осторожней...» —
говорит проситель — пациент тревожный.
«Почка стоит двадцать евро, гланды — только три».
«Скальпель (иль перчатку) не забудь, дружок, внутри».
(Марк Т. и Семён Г.)

Это я к тому, что недавно, пытаясь отвлечь пугливые мысли от предстоящей операции, принялся читать худлит тексты других шутливых людей, и попался мне на глаза старинный рассказик Аркадия А. о ланцете, забытом в желудке «пациента Г.». И конечно же, юмористически подумалось тогда: а как сие произведение осовременить на основе возможностей Хай-Тека и Тик Тока?
Сразу же пришло в голову, что ланцет, отпечатанный на цветном 3D-принтере, одноразовый и рассасывающийся. Через минуту выяснилось, что он оснащён жучком наблюдения за внутренним органом, а также микроинтеллектом, ориентированном на нормализацию работы желудочно-кишечной флоры.
Повертел идейку в голове так и этак. Не нравится: выходит как-то линейно, плоско, вторично, банально, надуманно, вычурно, натужно, поверхностно, заумно. (Это — если коротко, а «во всю длину» настоящие литературные эксперты перечислят.)
[...]
Послесловие соавторов
«Юмористы, режьте...» // «Как учили прежде».
«Почку, селезёнку...» // «Старцу и ребёнку».
«Нервы на пределе...» // «Болт оставлен в теле».
«Шутку про хирургов...» // «Кто придумал? Урка!»»

15) Даниил Хармс…
Конечно, он один из моих литературных любимчиков, а я его полуапологет. Это объясняет обширность нижеследующего фрагмента из моего отклика «Репка в ассортименте, или Карлу Ивановичу на небеса». Между прочим, это «матрёшка» (как я люблю) — внутри большой куколки маленькая «Встреча».
«Глубокоуважаемый Карл Иванович, вот уж сколько лет прошло с тех пор как Александр об Николая споткнулся. Да так неудачно, как Вы хорошо помните, что упал и выбил себе зуб — молотком, который зачем-то содержал во рту. Полагаю, что после этого вступления ни в одном субъекте федерации не найдётся ни одного объекта, — продвинутого читателя — который не распознает в Вас маститого абсурдиста довоенных времён.
Ну, распознали, а дальше что? А дальше спешу признаться юбиляру, что мне тоже хочется. Не в сумасшедший дом, а на скрижали абсурда. Тем более что после канувших в Лету военных, послевоенных и перестроечных времён нынче опять налетели на нас военные времена. И абсурда в окружающей федеративной действительности — пруд пруди. А вот вытащить из этого пруда-океана съедобную рыбку очень трудно. Не хватает мне абсурдной сообразительности: за что ухватиться да как потащить.
И тут намедни мой внучек, глубокоуважаемый младенец В., двух месяцев от роду, дедушке знак подаёт: коли нет хода — ходи с бубей, а если бубна пополам, то хватайся за репку и тащи. Я ему возражаю: да ведь этот литературно затасканный овощ уж кто только не садил, не тащил и по-разному по его мотивам не самовыражался. А внучек мне по-Наполеонски: «Главное в бой ввязаться и кого-нибудь посадить, а там, эх, зелёная, сама пойдёт, сама пойдёт. В рост пойдёт, и ты, дедуля, куда-нибудь да вырулишь». Ну что же, устами младенца... Подёрнем, подёрнем, да ухнем. Полный вперёд!
Посадил первый дед (тот, что по отцовской линии) репку. Репка росла, росла и выросла. В большого художника — Репина Илью Ефимовича.
Узнал про это второй дед (тот, что материнской линии) и посадил кепку. Кепка росла, росла и выросла. Очень большая, как аэродром. Её у второго деда один грузин купил. Увёз он кепку в Тбилиси и важничает там.
Потом первый дед посадил скрепку. Скрепка росла, росла и выросла. В большую скрепу выросла. Федеративного масштаба.
А второй дед, узнав про это, посадил монетку. В банк посадил, из хорошего расчёта — десять процентов годовых. Монетка росла, росла, но не выросла — банк лопнул, а второй дед прогорел.
А затем посадил первый дед нимфетку. Нимфетка росла, росла и выросла. Когда ей исполнилось четырнадцать лет, первый дед признался ей, что зовут его — Гумберт.
От досады посадил второй дед одно конопляное семечко, а выросла из него не Дюймовочка, а двойня — Мари и Хуан. Когда они поспели, подтащился к ним закон о лекарственной травке.
А третий дед — он не по нашим линиям, внучек — как-то сразу четырёх музыкантов посадил. Но первоначальная посадка ему не понравилась. Выкопал он музыкантов и иначе посадил. Опять не понравилось. И так он музыкантов садил, и этак. А вырастал каждый раз — квартет (не то Гварнери, не то Битлз).
ПоДсадил первый дед девушку. Молодую, но некрасивую. Она садилась в конку. Ещё при царе. Потом девушка росла, росла и выросла, оставшись некрасивой. И деду пришлось на ней жениться. А конки уже нигде в Европе нет, и царей нет. Повсюду электрические трамваи и демократия.
Но и первого деда как-то подсадили. Без трёх на шестерной. Хорошо, малыш, хоть не на мизере. А подсадили его, как легко догадаться, второй дед и третий дед.
После того как первый дед отдал проигрыш партнёрам по преферансу, он задумался о своём предназначении и кое-что по этой теме почитал. А потом начал действовать. Сначала он посадил дерево — баобаб. Потом взялся строить дом. Но земельный участок был маленький, и дед спилил баобаб. А дом на месте баобаба принялся хорошо и вырос выше баобаба. Дед взялся оформлять построенный дом как приватный, но из-за досадной ошибки дом был записан как публичный. И пришлось ему дом перепрофилировать в соответствии с ошибочным названием. Между делом, дед родил сына. Но из-за хлопот с баобабом и домом дед не смог уделять своему сыну должного внимания, и тот пошёл, как колобок, вдаль от дома по плохой дорожке. Продвинулся он по ней далеко, а потом дошёл до горизонта и вовсе скрылся...
Что, внучек, морщишься? Менять подгузник или знак подаёшь, что не понравится сие Карлу Ивановичу? Лёгкая игра слов и букв, полагаешь... Верно, отнюдь не сложный преферанс. Тогда запускаю в обращение тяжёлую артиллерию: игру междометий и знаков грамотного препинания (типа: писать в штанишки и блокнотик нельзя утерпеть).

Встреча
Намедни, по обыкновению находясь в городе Х., я, неожиданно для многих, увидел живого классика Х.»

16) Антон Чехов...
Как известно даже школьникам, в произведениях Чехова «ружьё» частенько стреляет в разных персонажей, но нередко промахивается. В частности, в пьесе «Дядя Ваня» этот дядя дважды стреляет в профессора Серебрякова, но оба раза мимо цели.
В моей «высокоинтеллектуальной микропьесе-фантазии с хирургами и органами, длящейся всего пять минут» — «Пять минут, пять минут...» — я рефлектирую на вышеуказанное ружьё и использую ЧЕХОВА АНТОНА в качестве персонажа...
«ЧЕХОВ АНТОН. Зуб — за зуб. Оба — на полке.
ГРАЖДАНИН Г. Оба — неймут.
ЧЕХОВ АНТОН (хмурится, заглядывает в рот ГРАЖДАНИНА Г. и среди пожелтевших от времени зубов усматривает раритет, украшенный зияющим дуплом). Современная хирургия — пустяки... Тут во всём привычка, твёрдость руки... Раз плюнуть... (Плюёт.) Сестра, суровую нитку! Брат, дверную ручку! (Получает просимое. Один конец нитки привязывает к зубу, другой к дверной ручке. Дёргает за ручку и рассматривает вырванный зуб.) А зуб, выходит, застарелый, глубоко корни пустил...»

17) Саша Чёрный…
Какое-то время меня донимали абецедарии (типа литературный жанр, в котором строки или строфы начинаются с букв в алфавитном порядке). Я ознакомился с абецидариями разных авторов и наиболее известных из них назначил себе в соперники. (Если хотите знать, среди них, кроме Саши Чёрного, ещё Сапгир и Маршак оказались.)

«Алфавитные стихи для всяких детей (Саша Ч. vs Семена Г.)
(парное катание на детской площадке-лошадке)

СЛЕВА (на детской площадке): ______ СПРАВА (на своей лошадке):
Саша Чёрный (и колючий) __________ Семён Г. (белый и пушистый)
«Живая азбука» ___________________ «Живительная азбука»
(для детей обычного возраста) _______ (для детей пубертатного возраста)

Буквам очень надоело ______________ Детям очень надоели
В толстых книжках спать да спать... __ узы школы — «Магадан»...
В полночь — кучей угорелой ________ А весной, блин, очумели —

Слезли с полки на кровать. __________ всей гурьбою на диван.
А с кровати — на пол сразу, _________ А с него прыжками в ванну
Посмотрели — люди спят — ________ (им плевать, что «люди спят»).
И затеяли проказу, _________________ Погрузились в секс (нирвану)
Превесёлый маскарад. ______________ с головы до самых пят.

А — стал аистом, Ц — цаплей, ______ А — стал азером, Г — геем,
Е — ежом... Прекрасный бал! _______ Д — дельцом... Ведь «Жизнь — игра»?
Я не спал и всё до капли ____________ Я — весёлым был злодеем:
Подсмотрел и записал... ____________ Сашу портил до утра...»

18) Корней Чуковский…
Он тоже мой литературный любимчик. Меня почти три четверти века веселил, а также веселил мою дочку (не скажу, сколько ей лет) и трёх моих внуков (им в сумме пятнадцать лет и четыре месяца). Я отплатил ему добром в текстах «Осовремененный телефон с кнопочками и рингтончиками» и «Кавалькада, или неизвестный Корней Ч.». Фрагмент «Кавалькады...» представлен ниже.
«У меня на придуманной даче в несуществующем поселке Недоделкино живёт маленький мальчик по имени Корней, по отчеству Корнеевич (весьма редкое сочетание). А фамилия его и того причудливее — Бибигон! И есть у него злой враг по фамилии Бурлюк — то ли индюк, то ли поэт-новатор. Об их непростых отношениях я расскажу в другой раз. А в этот раз я расскажу о другом. А именно о том, как приёмный папа мальчика — Корней Ч. — в уже далёкие времена придумал недетскую сатиру на невесёлое положение дел в тогдашнем обществе и облёк её в детскую форму всемирно известного «Тараканища». (Лет мальчику Бибигону сейчас уже около шестидесяти, так что всё сходится.) Примечательно, что Корней Ч. в своём произведении проявил себя не только как сатирик, но и как блестящий провидец будущего.
Однако бдительные органы не дремали и, почуяв неладное, крепенько урезали знаменитую кавалькаду, оставив лишь:
Ехали медведи на велосипеде.
А за ними кот задом наперёд.
А за ним комарики на воздушном шарике.
А за ними раки на хромой собаке.
Волки на кобыле. Львы в автомобиле.
Зайчики в трамвайчике. Жаба на метле...
(Литературоведы, обратите внимание на многоточие!..)
Однако папа Ч. передал мальчику Корнею рукопись с полным текстом и наказал передать её в хорошие времена хорошему человеку для опубликования. Трудно сказать, хорошие ли нынче времена. А вот с хорошим человеком Корней, в моём лице, определился.
Благодаря К. К. Бибигону, сегодня, в редкий период относительной свободы слова, можно ознакомить широкие круги общественности с расширенной кавалькадой Ч. (К сожалению, Бурлюк — возможно, секретный сотрудник бдительных органов — испортил часть рукописи.) Итак, поехали.
А за ними КОТ — задом наперёд.
Этот котик мал, но жуткий экстремал!
Дёрепан мод;з — ток имин аз ;.
Это тот же кот — читать наоборот!
А за ними кот — передом вперёд.
Этот кот плечист, но жуткий конформист.
А за ними ТОК — электричества поток.
А за ними КТО — вроде конь в пальто.
А затем уж «ОТК» — проверяет УДК.
[...]
А за ними раки на хромой собаке.
А за ними крабы на ослепшей жабе.
А за ними жабы на безухом крабе.
А за ними кит — на цыпочках бежит.
(Пескарей всех распихал — удивительный нахал!)
А за ним кобыла Зорька — конЬзавод не опозорь-ка.
А за нею уж лисички, перепортившие спички.
(Моря толком не зажгли, но в историю вошли.)
А за ними уж быки, направляясь в кабаки.
А за ними на двуколке санитары леса — волки.
А за ними черепахи — восемь штук в одной папахе.
А за ними лани — простирают длани.
А за ними шпроты — из арестантской роты.
А за ними «Тра-та-та» — те везут с собой кота,
Зебру-забияку, двух тигров и собаку.
(Осторожнейший Пит-Буль едет в панцире от пуль.)
[...]
А за ними едет тело. Что-то в нём слегка заело.
А за ним и шизофреник — к сапогу прибил вареник.
[...]
А за ним и чудаки — в пальцы сжали кулаки.
А за ними кулаки. Едут, знать не дураки.
(Знать не знают дураки — их везут на Соловки».

19) Семён Губницкий...
Про него я мог бы поведать немало, но сдержу себя. Ограничусь упоминанием, что томов его «почти полного собрания сочинений «Почти»» набралось… семь с половиной. Так что покупка их обойдётся желающему недёшево.