Один день из жизни купца, часть 2

Солнечным июньским утром
 белый пароход «Сарафанов» сбавив до минимума ход причаливал к ростовской пристани. Матросы бросали толстые канаты дежурным на пристани, а те в свою очередь надевали их на кнехты.По мосткам спускались на берег пассажиры:дамы в ажурных шляпках под зонтиками в сопровождении офицеров, семья статского советника с детьми и гувернанткой, группа молодых евреев с раввином, супруга доктора всем известного в Ростове. Духовой оркестр играл торжественно в честь прибытия хозяина парохода купца Евлампия Тихоновича Сарафанова.
«Благодарю за службу Николай Панкратович, реку как книгу читаешь, хвалю. Смотри только не вздумай к конкурентам перебежать, не прощу, ты меня знаешь старого» с этими словами пожал руку хозяин капитану парохода. «Что вы батюшка Евлампий Тихонович, зачем мне куда-то бежать, если меня на моей должности уважают и ценят. С вами и на пенсию выйду» улыбнулся в ответ капитан.
Над речной гладью кружили стаи белых чаек и их надрывный крик терялся в шуме оркестра.Теплый летний ветерок слегка колыхал разноцветные сигнальные флажки на мачте парохода.
Сарафанов в парадном сюртуке и шляпе, опираясь на трость не спеша спускался по трапу. «С приездом Вас батюшка, рады видеть в здравии и благополучии»троекратно целуя отца приговаривал Петр Евлампиевич Сарафанов. «Батюшка, с приездом» поцеловал руку младший Георгий-гимназист немного робея. В ответ отец перекрестил его голову и поцеловал в темя. «Слава Богу дети, я дома. Съездил славно, управился с делами на Волге. Там работа кипит, только успевай. Поднялись мы в грузоперевозках Петя, в первых рядах идём и дай Бог продержаться нам так и дальше» отец радостный смотрел на своих сыновей. «Домой или в контору?» спросил Петр у отца, идя по тротуару пристани. «Что Морозов докладывал, все спокойно у нас? Мельница работает, происшествий не было? Склады?» поинтересовался отец.
«У Морозова порядок, да я и сам,вчерась наведывался на мельницу, всё работает, муку вывозим»
«Ну, тогда домой, завтра будет день, будет и забота» заключил Евлампий Тихонович.Два жеребца английской породы были запряжены в новую коляску на рессорах,в которой ехал купец с сыновьями по ростовским улицам. «Русский Чикаго» называли Ростов за быстрый экономический рост в конце девятнадцатого и в начале двадцатого века.Реформы Александра третьего сыграли большую роль в развитии промышленности и торговли в южном городе. Ростов исторически стоял на пересечении дорог, что способствовало товарообороту и развитию банковского дела.Город расширялся, приобретая свой неповторимый колорит.На Большой Садовой магазины и ателье манили к себе рекламными вывесками ищя клиентов.
На здании банка большими буквами красовалась вывеска: «Волго-Вятский коммерческий банк». В этом банке хранил свои капиталы купец Сарафанов и состоял в совете директоров.
«Заседание на неделе будет в банке, со мной поедешь,пора тебе тоже участвовать, а то помру, сожрут тебя эти толстосумы и глазом не успеешь моргнуть» сыну Петру говорил купец проезжая мимо банка. «Да, батюшка, непременно» кивнул Петр.
Младший Георгий -гимназист сидел рядом со старшим братом и по возрасту не вступал в беседу, но внимательно слушал о чем говорят старшие, так он знакомился с купеческой жизнью с юных лет.
«Слыхал, наши ростовские купцы на Нижегородской ярмарке медаль взяли, водка ликеро-водочной фабрики Токарева лучшей признана в этом году.» гордо объявил Сарафанов.«Да неужто наша водка самая лучшая? Молодцы компаньоны Токарев с Ельяшевичем. Браво.Ну думаю Токарев это событие обязательно отметит. Николай Ильич большой затейник по этой части, одними фейерверками не отделается.»сидя в коляске Петр Евлампиевич искренне радовался новости.
«Что Николай, в дела вникает или опять байдаки бьёт?»сменил тему разговора отец. «Намедни ездил с Морозовым в контору, а как дальше не знаю, не спрашивал»
«Чем заниматься думает, он говорил с тобой?» начал сердится отец и нервно постукивал тростью. Петр зная вспыльчивый характер родителя заранее приготовил ответ:«Он решил ехать в Киев, поступать в университет на юридический факультет. Я думаю, батюшка, ему нужно дать ещё один шанс, чтобы он смог найти себя в жизни». Петр как старший брат всегда просил за Николая и отец прекрасно знал эту черту характера у старшего сына. «Шанс у него был в Петербурге, он должен был учиться в самом престижном университете и добиться признания высшего общества.Чтобы Сарафановых знали не только как торгашей, но видели бы в вас высокообразованных людей. Наш капитал даёт такие возможности, только Николай не хочет этого понимать. А ведь он не дурак, но пошёл к сожалению по кривой дороге.»достав платок отец вытер пот со лба: «Дождь будет, парит уже с утра.» Коляска остановилась на Малой Садовой у дома номер 20, где и находился особняк Сарафановых.
Здание в два этажа было выстроено в стиле неоклассицизма, без излишеств и смотрелось изящно.
Расцеловав супругу Наталью Мефодьевну, красавиц-дочерей Агнию и Марию и раздав всем подарки Евлампий Тихонович прошел в свой кабинет.Часы пробили десять утра. Николая дома не было.
От благодушного настроения у купца не осталось и следа.Сарафанов позвонил в колокольчик. «Батюшка, с приездом, рад видеть вас, благодетель вы наш» раскланивался Степан перед хозяином. «Степан, скажи мне, только правду, где Николай?» и взглядом уперся в седовласого слугу. Степан от неожиданности пару раз кашлянул:«Гм, гм, как же батюшка, вроде должен был в контору с утра ехать, Петр Евлампиевич вчерась ему наказывали» с дрожью в голосе пытался успокоить хозяина слуга. «Степан, я сказал правду мне, а не красивую ложь!» гаркнул купец. «Батюшка, да я что, да я.»оправдывался Степан.
«Ну!Я жду» уже краснел и закипал от гнева Сарафанов.
«С вечера они уехали, а кучер обмолвился, что к мадемуазель Полине отвез Николая Евлампиевича и пока не возвращались»пряча глаза от хозяина вымолвил согбенный слуга. «Ну это уже другое дело. Теперь мне ясно, где он прохлаждается, а то все в глаза лгут и Бога не боятся.Ах, он подлец, если не революция, так актриски на уме, греховодник. Ну, я ему устрою райские кущи!»Сарафанов ходил по кабинету из угла в угол.
Николай приехал домой только к обеду, когда вся семья была уже за столом и Евлампий Тихонович читал молитву перед трапезой. Святость момента уберегла его от яростной вспышки гнева отца, но Николай знал, что у родителя ничего даром не проходит и разговор состоится. В свою очередь Евлампий Тихонович помня о старозаветных традициях за столом не начинать ссору, сдержался, но внутри его возмущало непокорное поведение сына.
Николай высокий статный молодой человек фигурой был в отца, а лицом в мать Наталью Мефодьевну. Такие же большие карие глаза и тёмные вьющиеся волосы, что и у красавицы- купчихи.В мае непокорному отпрыску исполнилось двадцать.
«Николенька, проходи, вот батюшка уже приехали, обедать будем.» не зная как разрядить обстановку Наталья Мефодьевна приглашала сына. «Доброго дня батюшка» подошел к сидящему отцу Николай и хотел поцеловать его руку, но отец возразил:«Садись за трапезу, потом лобызаться будешь».Николай резко выпрямился и молча сел за стол. Его щеки пылали нездоровым румянцем. Обед проходил при полном молчании, лишь при смене блюд, домашние перебрасывались короткими фразами. Все понимали, что Евлампий Тихонович сильно не духе и старались не показывать свои эмоции.
Купец Сарафанов был из казаков- староверов, потому в семье строго чтили традиции и устои православной России до никоновской реформы. Несмотря на богатство семьи гастрономические изыски на столе купца бывали лишь по праздникам. В обычные дни к обеду подавали: донской борщ или уху стерляжью,кашу, рыбу запеченную или жареную,овощное рагу, мясо в горшочках, на десерт желе фруктовое, мороженое,компот узвар из сухофруктов, различную сдобу. Любил с детства Сарафанов заквашенное молоко с каймаком. В еде купец Сарафанов был неприхотлив и умерен.
Николаю кусок не шёл в горло. Предстоящий разговор не давал ему расслабиться, но не потому, что он боялся строгости отца. Николай всем сердцем желал, чтобы родитель понял его политические взгляды и разделил с ним идеи возрождения России, как ему казалось самые верные и достойные. Но отец был монархист и любые политические протесты, напрочь отметал, не вдаваясь в подробности.
«Ну, я слушаю вас сударь, что вы мне скажите о вашем поведении и отношении к долгу и обязанностям?» сидя в кожаном кресле в кабинете спрашивал отец сына.Николай стоя у окна повернулся к отцу:«Батюшка, прошу выслушать меня. Я осознаю, что не оправдал ваше доверие.К бизнесу у меня нет способностей и желание заниматься торговлей не испытываю.Если позволите, я поступлю в университет на юриста, мне это ближе по духу.» старался спокойно донести отцу свою мысль Николай.«Что-то не припомню я в нашем роду юристов, да и евреи у казаков не водились в станицах. Ты ничего не перепутал сынок!» с сарказмом сказал купец. «Да при чём тут евреи. Я хочу строить новую Россию, а для этого нужно знание законов юриспруденции. Ведь жизнь не стоит на месте, вы же сами видите, действия прогресса, новые идеи и веяния. На дворе 1905 год, нужны реформы в России,а иначе случится катастрофа.Простой народ задыхается от гнета верхушки» с нескрываемым воодушевлением говорил Николай перемещаясь от окна к дивану и обратно. В углу в кадке росла финиковая пальма выращенная собственноручно купцом из косточки финика. Широкие раскидистые ветви занимали весь угол. Пальма создавала уют в деловом кабинете.«Катастрофа, то, что мой сын революционер и нигилист. Вот где катастрофа.Простой народ говоришь, а я из князей что ли вышел? Отец мой Тихон простым старовером- казаком был, и ты тоже народ, как не крути. Наши предки верой и правдой служили России! А вот такие как вы, рушите державу, понахватались из-за границы демократии и рады, а врагам этого только и надо. Они спят и видят, чтобы Россию поставить на колени. Забрать наши богатства, а народ поработить. Им же Русь, как кость в горле, потому, что нет и не будет больше такой страны как наша, с просторами и недрами!» в сердцах возразил отец сыну.
«Ну, отчего же не будет батюшка! Вы не понимаете, мы кадеты, тоже за великую Россию, но с конституцией и ограничениями царской власти. Будет парламент, как в Англии. Король сидит на троне, но управляют государством избранные сенаторы»не уступал Николай. «Вот здесь и собака зарыта, как в Англии. Мы в России живём и Англией ей не бывать, да и слава Богу.Торговать только с ней, да и то осторожно. А без царя не будет страны, попомни мое слово, погибнет империя, все прахом пойдёт. Про это ещё мой дед, где-то читал, в каких-то книгах прописано. Да, сядь ты не мельтеши, в глазах рябит уже» с раздражением сказал отец.
Николай сел на край кожаного дивана. «Ну так как жить собираешься? Митинговать да актрискам презенты дарить? Ты думаешь, я не знаю про твои долги в тридцать тысяч?» гневно бросил отец, чего явно Николай не ожидал. Он побледнел, не зная, что ответить.
Сарафанов встал из-за стола и вышел на середину кабинета утопая ногами в персидском ковре. «Что молчишь Николай Сарафанов? Язык проглотил? Так вот тебе мое решение.» Николай встал, не смея сидеть когда отец стоит перед ним. «Если хочешь быть юристом, так и быть езжай в Киев учись, Бог с тобой. Насильно торговое дело не поймешь, да и не к чему всё это. В бизнесе нужно чутье и терпение, а главное в людях разбираться.Долг отработаешь за лето на мельнице и это приказ. Работать под начальством Морозова, что скажет делать, то и будешь выполнять. Грузчиком, значит грузчиком, работа любая почётная, когда честно исполняется. И смотри увиливать не советую, абы хуже не было.А романы крутить начнёшь, когда своё дело будет. Вот на трудовые и презентуй полюбовниц, а мой капитал разорять на девок не позволю.» Расстроенный Николай лишь возразил:«Батюшка, ну тогда у меня времени не останется к экзамену готовится!»
«Ну так на это и ночь есть, не всё же у мадмуазелей пропадать.» развел руками отец.
«Ступай к себе, кадет» со вздохом Сарафанов проводил из кабинета сына.Подойдя к окну он растворил раму и свежий ветер ворвался в кабинет. На небе со стороны Дона сгущались грозовые тучи. Порывы ветра усиливались перед дождем. Запах влажной пыли напомнил купцу картины из детства. Вспомнил он, как со станичными мальчишками любил бегать босиком под теплым июньским дождем. Когда первые крупные капли падали на придорожную пыль от которой и рождался этот неповторимый запах лета. Потом блеск яркой молнии пронизывал серое небо и через время раскатистый гром грохотал проливаясь дождем. «Какое беззаботное время -детство» подумал купец с ностальгией.Яркий свет на мгновение осветил небо, затем прогремел гром.Дробью застучал дождь по железной крыше особняка. Сарафанов закрыл окно и сел в свое любимое кресло со свежим номером газеты «Ведомости». На дворе смеркалось, когда купца разбудил телефонный звонок.
«Беда, Евлампий Тихонович случилась, беда!!Под Багаевской в вечерний час в баржу «Боярыня» ударила молния, убила помощника капитана и еще сильно обожгла матроса!!Батюшка, горит баржа со всем грузом!!! » кричал в трубку управляющий Иван Иванович. Сарафанова как обухом по голове ударило от страшной новости.«Команда спаслась? Люди,люди как?» срывающимся голосом пытался узнать купец.«Иван Иванович ты откуда мне звонишь?» пытался узнать подробности хозяин.«Станичный атаман отбил телеграмму про пожар на адрес конторы. Сейчас еду туда, как доберусь до места трагедии, ждите телеграмму!!»связь оборвалась. В кабинет на шум пришли Петр, Николай и Наталья Мефодьевна.«Батюшка, что случилось, вы так кричали кому-то?» спросил Петр. «Беда у нас, Господи помилуй, молнией убило Тарасова на «Боярыне», матрос обожен, а само судно горит. Морозов доложил только что» Наталья Мефодьевна испугано мелко крестилась :«Евлампий Тихонович, батюшка, что же делать, какое горе! У Антона кажется дети еще малые, молодой он был » и она закрывши лицо платком разрыдалась. «Николай, проводи мать, успокой» попросил старший брат. Николай, поддерживая под руку расстроенную мать, проводил ее в гостиную. «Батюшка, как распорядитесь? Мне ехать сейчас на место происшествия?» спросил Петр у отца, который стоя у окна молча смотрел на улицу.Купец напряжённо думал о происходящем. Тяжело вздохнув, старший Сарафанов ответил:«Нет, сынок, пока ждем вестей. В ночь не вижу смысла ехать. Рано утром отправляйтесь с Николаем в Багаевскую. Нужно с властями уладить, ведь дело заведут. Господи, твоя воля карать и миловать нас грешных! Я словно нутром чувствовал, на душе неспокойно было весь день. И вот случилось несчастье. Тарасова жалко, славный был работник.Я его в Камышине неделю назад на «Боярыне» то и видел.Весёлый был парень, из волжских краёв. Царствие ему небесное!»Сарафанов подошел к иконостасу, где горела перед старинным образом Богородицы большая лампада и перекрестился двуперстием. Николай вернувшись в кабинет был введен в курс дела о поездке в Багаевскую.«Батюшка, все узнаем когда на месте будем. В телеграмме сообщим подробности.» Николай от души старался помочь отцу перенести все испытания посланные в этот тяжёлый день.
«Да, вдове деньгами поможете и с похоронами. Вдруг какая нужда у ней есть, все узнайте. В больнице проведать матроса не забудьте, кто такой, как звать.Наверняка лекарства нужны, так распорядитесь» наставлял купец сыновей. «Ступайте, с Богом,утром рано ехать вам.» Уже совсем стемнело, когда Евлампий Тихонович добрался до кровати в просторной спальне.«Степан, грешник, я великий, Господь меня испытывает скорбями, а я ропщу. Бог дал, Бог и взял. Меня покойный отец учил:«О душе попечение имей, всё прочее приложится». А я все доходы да прибыли. Вот тебе Евлампий и получи.» Степан в такие минуты откровения хозяина обычно молчал, зная, что купец не нуждается в диалоге.Он смиренно слушал своего любимого Евлампия Тихоновича, помогая ему раздеться перед сном и только временами вздыхал, как бы одобряя всё сказанное благодетелем. Для купца его старый слуга, уже давно был родным и близким человеком и только с ним Сарафанов был откровенен. «Господи, прости меня грешного и упокой душу новопреставленного Антона» упав на колени молился купец перед старинными образами и слезы капали на его могучую грудь.Не впервой судьба испытывала на прочность старого купца. Финансовые убытки иногда бывали и пострашнее сгоревшей баржи с зерном и к потерям в бизнесе он относился с пониманием. Но, как глубоко верующий человек, Евлампий Тихонович тяжело переживал смерть любого из его подчинённых. Он был сам из народа и печали простого люда были ему не чужды.
Южная темная ночь окутала уставший город. Яркие звёзды мерцающим бисером зажглись на синем небе. Цикадки стрекочут неутомимо.Не спит один старый слуга Степан, он тихо сторожит покой обитателей особняка.По старинке с зажжённой свечой бродит по коридорам, а уста шепчут молитву о здравии благодетелей этого дома.И нет у старого слуги иной радости, как в полночный час помолиться о мире и благополучии всех людей живущих в сем славном город