Рыжее счастье

Елена Дремова - http://proza.ru/avtor/lena2024

Маленькая Нина жила с родителями в Ленинграде, ходила в детский сад и мечтала о рыжем котёнке. Не белом, чёрном, дымчатом или любого другого окраса. Обязательно рыжего! И имя котёнку придумала – Рыжик. Родители были не против домашнего питомца. Но…
- Понимаешь, малыш, - говорили они дочке. - Это живое существо, которое требует внимания и заботы. Вот подрастёшь немного – будет у тебя дружок»! А на шестой день рождения в конце декабря 1940 года папа с мамой подарили Ниночке большого плюшевого кота с красивым бантом на шее. Это было 30 декабря. А 31-го, в последний день уходящего года в коммунальной квартире дома по 3-й линии Васильевского острова, где жила Нина с родителями, пахло хвоей, ароматными пирогами, все соседи по старой доброй традиции готовили большой общий праздничный стол, Было шумно и весело! Сильный мороз тоже «постарался» - разукрасил окна причудливыми узорами. И в чистом небе довоенного Ленинграда зажглись звезды…

***
- Нинуля, просыпайся скорей, - торопила мама, дрожащими пальцами застёгивая пуговицы на пальтишке дочери.
Нина потёрла кулачками глаза, посмотрела на маму, на окна, закрытые темными шторами. «Граждане! Воздушная тревога!» - не умолкал репродуктор на стене.
19 сентября 1941 года немцы обстреливали осаждённый город особенно яростно. Пять раз звучал сигнал воздушной тревоги. Ближе к ночи наступила, казалось, долгожданная тишина. Мама с Ниной, придя домой, так и провалились в сон (у мамы вчера после работы было ночное дежурство в госпитале). Но ровно в одиннадцать - снова сирена!
Они едва успели в бомбоубежище. Это было спасением!
В помещении было много народа. Мама с Ниной оказались рядом с Антониной Васильевной, маминой коллегой по работе. Тихо обрадовавшись, что видят друг друга живыми и невредимыми, женщины какое-то время сидели молча. Потом стали общаться вполголоса, стараясь хоть немного снять напряжение страшного дня. Нина слушала их разговор и украдкой поглядывала на старушку, напротив. На коленях та держала плетёную корзинку с рыжим котёнком. Сверху хозяйка прикрыла его тёплым шерстяным платком, а, когда котёнок поднимал головку, испуганно оглядываясь, гладила малыша, ласково приговаривая: «Не бойся, Тиша, всё хорошо». Когда мама с Антониной Васильевной замолчали, старушка обратилась к ним со словами:
– Гражданочки, не возьмёте котёнка? Ласковый, домашний. Мальчик. Зовут Тиша… Мы с ним вдвоём остались, – женщина опустила голову. – Себя не жалко, старая я уже… А ему - жить да жить. Боюсь, пропадёт один!
– Ну что Вы, бабушка, такое говорите! Себя хороните раньше времени, – возразила Антонина Васильевна.
– Да нет, милая, – ответила старушка. – В мирное-то время да всей семьёй – одно. А теперь… вдруг однажды домой не приду?.. И здоровье уже… – она тяжело вздохнула и махнула рукой.
– Мам, давай возьмём котёнка! – маленькая Нина обхватила обеими ручками мамину руку и слегка потрясла её, а в глазах на мгновенье вспыхнули искорки.
– Дорогая моя, как ты себе это представляешь? – укоризненно покачала головой мама. Потом подумала, посмотрела на старушку, котёнка.
– А сколько ему?
– Шесть месяцев, – улыбнулась хозяйка. – Послушный. Кушает хорошо. Я вам всё расскажу!..
Ближе к полуночи объявили отбой. Люди поспешили к выходу. Мама, счастливая Нина с котёнком в корзинке, Антонина Васильевна и старушка двигались вместе.
– Мария Семёновна, если Вам что-нибудь нужно, помощь какая – говорите, не стесняйтесь, – почти в один голос предложили Нинина мама и Антонина Васильевна, обращаясь к пожилой женщине.– Спасибо, но… не утруждайте себя. Главное, за Тишу я спокойна. А  в остальном как-нибудь сама… Берегите себя! – пожелала она на прощанье.
Дома мама с Ниной, наконец-то смогли немного поесть, выпили чаю. Новый хвостатый жилец с аппетитом уплёл мисочку супа, налитого заботливой рукой взрослой хозяйки. А маленькая, Нина достала из шкафа своё детское одеяльце: «Рыжик, это тебе». Потом обе стали наблюдать, как котёнок, с энтузиазмом и любопытством принялся осваивать новый дом.
– Ну, ребёнок, ты довольна? – спросила мама, нежно погладив дочку по голове.
В ответ девочка крепко прижалась к ней. В этот момент обе они в мыслях возвратились к прошлой счастливой жизни, мечтам и надеждам, так внезапно прерванным войной. Нина незаметно уснула. А Рыжик… Рыжик свернулся клубочком в её ногах. «Дети», – глядя на них, улыбнулась мама.
Она тихонько подошла к буфету, открыла ящик с заветной коробкой из-под конфет, в которой лежали продуктовые карточки, собираясь прикинуть, что приготовить на следующие дни. Но коробка оказалась пустой! Мама ужаснулась… «Так.  Стоп! Сама виновата!» -  вспомнила, как они с дочкой буквально ринулись из квартиры вниз по лестнице в бомбоубежище во время последнего сигнала воздушной тревоги.  Двери в комнату и квартиру мама впопыхах просто закрыла, забыв запереть на ключ (а сами ключи в сумку положила). Она оглядела комнату. Осторожно, стараясь не шуметь, проверила вещи, документы – всё было на своих местах. Мама хоть немного выдохнула… Потом, аккуратно прикрыв дверь комнаты, прошла на общую кухню.
– Тоже заснуть не можете, Ирина Алексеевна? – спросила соседка Клавдия Кирилловна, вытиравшая посуду за своим столиком. – День сегодня ужасный!
–  Не говорите, – вздохнув, ответила мама. Она решила не рассказывать соседке о пропаже, да и было стыдно за свою невнимательность.
- Вот и остались из всей квартиры только две наши семьи. Кто на фронте, кто в эвакуации, кто на казарменном… Ну, ничего, война закончится, все вернутся! Всё переживём!
- Да, конечно, - подтвердила мама.
Пожелав соседке «доброй ночи», мама вернулась в комнату. Её «детский сад» продолжал мирно посапывать. У самой на душе было тревожно. «Завтра, - мама посмотрела на часы, - нет, уже сегодня нужно успеть до работы зайти в милицию. А сейчас спать, хоть немного!»

***
С утра пораньше мама зашла в районное отделение милиции, находившееся в соседнем доме. Приняв её заявление о краже карточек, дежурный младший лейтенант устало произнёс: «Гражданка Агеева, уважаемая, знаете, какая Вы у меня с подобной проблемой по счёту?»
В коридоре отделения мама неожиданно столкнулась… с мужем, Нининым папой. Захотелось крепко-крепко обнять, прижаться к нему и разреветься на родном плече!.. Мама сдержалась с трудом. Жив-здоров – это самое главное! Сколько они не виделись? С начала войны! С июня 1941-го вся ленинградская милиция на казарменном положении. И если сотрудник уголовного розыска старший лейтенант Пётр Агеев сейчас здесь – значит, так нужно.
– Ирина Алексеевна, давайте присядем, – аккуратно взяв жену под локоть, Пётр кивнул в сторону свободных стульев в конце коридора. – Ну, как ты, как Ниночка? – тепло, по-домашнему спросил он.
– Мы – слава Богу, – Ирина говорила быстро. – Я работаю. У нас в здании истфака университета теперь эвакогоспиталь. Так что преподаватель кафедры истории СССР Агеева осваивает обязанности санитарки, – не без гордости похвалилась она. – Наши студентки, аспирантки - тоже там. За Нинулей, пока меня нет, наша соседка Клавдия Кирилловна присматривает. Петя! – произнесла Ирина дрогнувшим голосом. – У меня украли карточки! Весь оставшийся комплект! А до конца месяца целых десять дней!.. Хорошо ещё кое-какие продукты остались. Вот заявление написала.
– Когда и как это случилось?
– Вчера, - Ирина рассказала все, как было. Потом добавила. - Ещё одна старушка, которая с нами оказалась в бомбоубежище, котёнка предложила взять. Чистая такая, опрятная старушка. И котёнок хорошенький, рыженький. Сказала, что осталась совсем одна. В общем, котёнок теперь с нами, – она перевела дух, посмотрела на мужа.
– Сбылась мечта мелкой с косичками, – улыбнулся Пётр. Потом спросил серьёзно. – А где живёт эта бабуся?
В ответ Ирина вынула из кармана пальто небольшой листок бумаги и протянула мужу.
– Вот её адрес, я записала. Мы ещё с Тоней, коллегой моей, помощь старушке предложили. Она – ни в какую!
– Значит так, - строго сказал Пётр. - Ириш, я очень вас прошу, сократите без надобности перемещения по городу!  Сама видишь, время сейчас какое. Насчёт карточек не переживай, постараюсь вопрос решить! - Потом сильно сжал руку жены. – Ну, всё. Мне пора. Прощаться не будем.
– Ни в коем случае, – почти шёпотом отозвалась Ирина. – Будь осторожен, Петя!

***
Наступил октябрь. Прошёл первый снег. Холода надвигались на осаждённый город. Стали реальностью слухи о снижении продовольственных норм по карточкам. Теперь, чтобы хоть как-то отоварить карточки, Клавдии Кирилловне и Нининой маме приходилось отстаивать огромные очереди, а потом долго отогреваться дома (печное отопление в квартире работало уже слабо) чаем с сухарями из довоенных запасов.
Заботы о хозяйстве маленькая Нина разделяла с мамой, видя, как та устаёт. «Помощница у Вас хорошая растёт», - замечала Клавдия Кирилловна. В ответ мама молча улыбалась, и глаза её теплели. И Рыжик всегда был тут как тут.
Вообще котофей заметно подрос, освоился, подружился и с доброй соседкой, и с её внуком Юрой. Однажды даже напугал маму с Ниной и Клавдию Кирилловну, метнувшись из квартиры вслед за Юрой в его смену дежурства на крыше дома. (Мальчишке шёл двенадцатый год и был он уже испытанным бойцом в серьёзном деле тушения зажигательных авиабомб!) Вернулись потом они тоже друг за другом (причём Рыжик нёс в зубах «трофей» - толстую крысу!)
«Наше спасение», – называла его мама за способность милого хвостатого существа предупреждать своих домочадцев о воздушной тревоге раньше объявления по радио. Когда Нина тяжело заболела в декабре 1941-го, Рыжик не отходил от маленькой хозяйки, согревая её теплом своего тела, а потом таким же образом помогал восстанавливаться после болезни и маме Ирине. Вместе они пережили ту самую страшную ленинградскую зиму…

***

В один из погожих дней конца марта 1942 года, когда долгожданные первые робкие лучи весеннего солнца вернулись в Ленинград, Клавдия Кирилловна с Ниной и Рыжиком, закутанным почти с головой в тёплый платок, вышли из дома немного пройтись. Они шли не спеша, экономя силы. Как вдруг поравнявшийся с ними длинный худой мужчина в потёртом пальто и шапке, которая почти сползла ему на глаза, резко оттолкнул Клавдию Кирилловну и вцепился обеими руками в Нину, пытаясь вырвать Рыжика. Нина и Рыжик сопротивлялись как могли! По счастью рядом оказался патруль. Один из милиционеров помог подняться Клавдии Кирилловне. Другой что-то тихо говорил нападавшему, держа его. В ответ тот беззвучно плакал, открыв беззубый рот. Плечи его тряслись. Потом мужчину увели. Клавдия Кирилловна молча обняла ещё дрожавшую от пережитого страха девочку. «Я тебя никогда никому не отдам, мой хороший!» - твердила Нина, крепко прижимая к себе маленького друга.
К вечеру возвратилась домой мама с драгоценным грузом – двумя кульками пшена и риса, кубиком сливочного масла, пачкой дрожжей, селёдочными обрезками, хлебом и керосином. (Удалось выменять на толкучке возле Сенного рынка на два своих почти новых крепдешиновых платья, туфли, а также обручальное кольцо и старинную шаль, что передала Клавдия Кирилловна,) На ужин сегодня мама, Нина, Клавдия Кирилловна и Юра ели пшённую кашу, и каждому достался крохотный кусочек масла! А рядом хрустел селёдочными плавниками Рыжик. Это было настоящим счастьем!

***    

Летом 1943 года ушла из жизни Клавдия Кирилловна. Не выдержало её сердце горьких известий о гибели на фронте сына и невестки. Да и сказались последствия перенесённых в блокаду голода и болезней.
Через несколько дней после похорон Клавдии Кирилловны в квартиру пришла комиссия. Члены её расположились за столом в комнате соседей, семьи Агеевых. Решался вопрос о Юре. Слово «сирота» не было произнесено в течение разговора. Но оно тягуче повисло в воздухе… Мальчик все это время сидел рядом с Ниной на диване напротив, сжав кулаки и не поднимая глаз.
– Ирина Алексеевна, – твёрдым голосом обратилась председатель комиссии, строгая женщина в тёмном костюме и роговых очках, к Нининой маме. – Юрию в детском доме будут созданы все условия. Вы сможете его навещать, общаться. – Ирина Алексеевна, у Вас самой семья, – добавила председатель более мягко. – А если захотите иметь ещё деток?
– Юра останется с нами, – чётко произнося каждое слово, ответила Ирина. – Все необходимые документы мы с мужем подпишем.
Услышав слова мамы, Нина взяла Юрину руку, которую он не стал выпускать. А Рыжик, во всё время разговора сидевший за этажеркой и наблюдавший из своего укрытия за происходящим в комнате, в мгновение ока очутился рядом с Юрой.
Повисла долгая пауза.
– В четверг зайдите подписать документы об усыновлении, – тихим голосом произнесла председатель комиссии, украдкой смахнув слезу.
Так у Нины появился старший брат. (Мама не смогла иметь больше детей). И впоследствии все письма Юры, решившего связать свою жизнь с морем, адресованные семье Агеевых, начинались всегда словами: «Дорогие папа, мама, Нинуля и хвостатый!» А Рыжик, выросший в великолепного кота, прожил с ними большую, богатую на разные интересные события жизнь! И, кстати, он есть на любительской фотографии, где все семейство Агеевых (хвостатый на руках у Нины) дружно улыбается в объектив старенького папиного «ФЭДа», дома, 9 мая победного 1945-го!

Изображение с авторской странички