10 марта Перстень Пушкина Заметки о драме

10 марта Перстень Пушкина



Каждый год в этот день случаются какие-то невероятные события. Но в этом году реальность превзошла все ожидания.
Я работала несколько дней над драмой «Перстень Пушкина» в Лаборатории не молодых драматургов.

Идея о пьесе пришла не сразу, просто в обсуждении темы, промелькнуло пожелание написать о том, как Варвара Петровна читает книги своего сына, и ее реакция на его творения.

Интуитивно я чувствовала, что она совсем не такая, как нам пытаются ее представить. Просто женщина, подарившая нам гения не может быть такой суровой и бесцветной. Но этому требовались какие –то подтверждения.

И вот тогда, когда появился этот материал, возникла фигура Василия Андреевича Жуковского, с которым она была не просто знакома, но и довольно близко его знала, вышивала ему подушки в подарок, цитировала в письмах к сыну его стихотворения, обсуждала гибель Пушкина, и говорила, что вместе с ним поэзия умерла. Говорила о медальоне с локоном волос, который оказался у ее сына в день похорон и оставался на протяжении всей жизни, о рукописях Пушкина.

И так постепенно складывался сюжет о духе Пушкина и свете поэта, который окрылял и Варвару Петровну и под ее влиянием Ивана Сергеевича. Но кто стал хранителем духа Пушкина? Лермонтов, окруженный демонами и желавший только внешнего сходства – событий в жизни, Петр Вяземский, сделавший вид, что ничего не произошло, молчавший глубокомысленно Баратынский. Не потому ли заросла народная тропа, и о Пушкине забыли очень быстро? Но ведь оставалась связующая нить.

Возникла идея и самого перстня графини Воронцовой, подаренной Пушкину, которым он запечатывал письма к ней, и обо всем, что с Талисманом было связано. О магических свойствах перстня я прекрасно знала, о том, что во время роковой дуэли его не было на пальце поэта. Об этом сокрушался Жуковский. Но понятия не имела о том, что потом он оказался у В.А. Жуковского, а после его смерти был передан по завещанию именно И.С.Тургеневу, как и посмертная маска поэта, и рукописи «Повестей Белкина» и, вероятно, энергетика всех этих предметов, собранных в одном месте, и сыграла ту уникальную роль по возвращению поэта в Россию. Ведь долгие годы он пребывал в забытьи. Вряд ли осмелились о нем говорить те поэты, считавшие его своим вождем, а себя поэтами его круга.

Почему так случилось – трудно сказать, наверное, после гибели Лермонтова мало кому хотелось пойти по их стопам. Император ничего слышать не хотел о дуэлях и о Пушкине, напуганный еще бунтом декабристов в 1825 году, бессмысленном и беспощадном, как говорил сам Пушкин, но это его от забвения не спасло.
Нам на лекциях говорили о речи Достоевского при открытии памятника в Москве, о том, что именно он вернул поэта в Россию, а если бы не он, то мы бы м не знали о Пушкине.

И почему-то молчали и о публикации писем Пушкина к Наталье Николаевне, которыми занимался именно И.С.Тургенев, и о его речи на открытии памятника, и о том, что именно Полина Виардо сохранила и передала в Лицейский музей все те реликвии, которые у них хранились после смерти И.С.Тургнева. Да и кто как не он нес всю жизнь тот свет ту гармонию, которой противостояли и Демоны Лермонтова, и Бесы Достоевского, жестоко отомстившего именно ему в одноименном романе.
У нас в Омске, где Достоевский отбывал каторгу и где уже 4 памятника соорудили именно ему, говорить о Тургеневе и его роли во всей Пушкинской истории вероятно бесполезно. Но разве не должна торжествовать справедливость? Разве надо забывать о том, что сделал именно он для нашего гения. И делал это на протяжении всей своей жизни, а в 1852 году и вовсе оказавшийся под домашним арестом, формально за статью памяти Н.В. Гоголя, но по сути, за Пушкина. У него жандармы нашли посмертную маску, а другие реликвии вместе с Фетом они надежно спрятали, иначе бы они просто пропали в стенах тайной канцелярии. Отпустили его потому, что он был великим писателем и переводчиком для всей Европы, и именно европейские писатели требовали его освобождения.

Кстати, еще одна деталь- программное и мое самое любимое стихотворение «Я вас любил», оказалось для него заговором и заклинанием, которое он пронес через всю жизнь, и шептал эти строки в последние минуты перед уходом.
А ведь именно в них весь тот свет и гармония, которых не могло быть у Лермонтова в принципе, не могло быть у Достоевского, и они были на протяжении всей жизни именно у Тургенева. Он сам говорил о том, что как только произносил этим строки, так и понимал в чем суть его жизни, «я вас любил так искренно, так нежно, как дай вам Бог любимой быть другим»

Почему все так сложилось и при жизни его, и после смерти и сегодня, да по той простой причине, что он был птенцом, выпорхнувшим из богатого дворянского гнезда, а потому заслуги его вроде не так значительны, как у тех, кто голодал и страдал, и каторгу отбывал.

Но справедливость должна торжествовать даже в городе, где писались «Записки из мертвого дома».
Вместе с Пушкиным к нам должен вернуться И.С. Тургенев, тот настоящий, удивительный, гармоничный и стойкий. Без него русская словесность слишком мрачна и печальна.

А что остается ему в этом мире,
Когда не ушел от расправы поэт?
Лишь вечные дали и вечные шири.
И миг до разлуки, и выхода нет

И нет оправданья, но есть пониманье,
Что Пушкина ты защищаешь от бед.
Забыты печали, разлуки, страданья,
Над Спасским опять разгорелся рассвет.

Изгнанник томится в усадьбе, и плачет
Забытая флейта в соседнем лесу.
И он понимает, не может иначе,
Ему свои грезы другие несут.

И мечется Фет, и жандармы лютуют.
Жуковского там хоронили с утра,
И видит он снова эпоху другую.
О как же жестока чужая игра.

И матушка где-то напрасно хлопочет.
К проклятой цыганке ревнуя опять.
А он им сокровищ отдать не захочет.
И «Повести Белкина» будет читать.

И будет смеяться устало Татьяна,
И будет Мария молиться о нем,
Молчит император, и цензор упрямый
Желает, чтоб все там смешалось с огнем.

А в Спасском привольно, совсем как когда-то,
И август опять разразится дождем,
Поэты всегда и во всем виноваты,
Но все мы осилим и все мы пройдем