Сирота у закрытых дверей

(Словопря на окончание романа «Пергаменты»)

Опять это чувство неприкаянности. Накатило, окутало. Так со мной всегда, когда заканчиваю большую прозу. Ощущение такое словно ты жил, любил, сострадал, заботился, соучаствовал; в тебе нуждались, жить без тебя не могли… И вдруг всё кончилось.
По привычке ты пришёл. Стоишь у запертых изнутри ворот. Стучишься. Зовёшь. Никто не отзывается.
По молодости лет я исцелялся тем, что находил себе новое дело. Это как развод и поиск, и обретение новых привязанностей, которые разгораются и становятся новой семьёй, которая в тебе нуждается, и даже любит тебя, хотя ты не ожидал, что такое счастье возможно и повторимо …
Теперь ты у закрытых дверей былого, состоявшегося,  освободившегося от назойливой твой опеки. Я говорю им, стоящим  за тонкой, непроходимой преградой, что я могу ещё многое, что я ещё способен  добавить, досказать, договорить…
Знаю, там слышат меня, но не открывают, не впускают и я, понимаю, что больше здесь никому не нужен. Что я осиротел. Малосильный, одинокий, исчерпанный до самого донца колодца, из которого пил, который чистил, откуда среди бела дня были видны недосягаемые звёзды…
Теперь я вижу эти звёзды с поверхности земли, потому что свободен от ночных трудов. Но такая возможность не радует мой нравственный закон и сердцу от неё холодно...
И, о, чудо, появляется она, ведущая за руку чудесное дитя. И оно очаровывает ароматом цветущего терновника и ты, дыша благодатью вдохновения, устремляешься вверх, оставляя на золотых шипах эпителий и пунцовую росу горьких сомнений, что эта краткая форма рифмосочетаний и словофраз всякий раз кажется тебе последним твоим всхлипом.

10.03.26