10а. Сотрудники нового журнала

В первое время существования «Русского вестника» Катков был далек от всякой мысли о видной политической роли. Публицистика в журнале почти совершенно отсутствовала. Сам Катков занимался литературными вопросами. В первых трех номерах этого журнала он напечатал свою обзорную статью "Пушкин" в которой "отбрил" его критиков из "Современника", и требовал, чтобы художнику было предоставлено право быть только художником. Тем самым он сразу же заявил патриотическую направленность журнала.

В его журнале станут печататься лучшие русские писатели — Л.Толстой и Ф.Достоевский, Н.Лесков и И.Тургенев. В нем публиковались «Губернские очерки» М. Е. Салтыкова-Щедрина (1856—1857), произведения П. И. Мельникова-Печерского, С. Т. Аксакова, И. А. Гончарова, В. С. Курочкина, А. Н. Майкова, М. Л. Михайлова, А. Н. Плещеева, А. А. Фета, Ф. И. Тютчева, исследования Ф. И. Буслаева, Я. К. Грота, И. Е. Забелина, И. К. Бабста, М. Н. Лонгинова, С. М. Соловьёва и других историков и филологов. В журнале печатались «Казаки» (1863), «Война и мир» (1865—1869), «Анна Каренина» (1875—1877) Л. Н. Толстого и почти все романы Ф. М. Достоевского. Н. С. Лесков опубликовал в «Русском вестнике» повести «Запечатленный ангел», «Соборяне», часть семейной хроники «Захудалый род» (1874). Благодаря умелому подбору сотрудников и хорошей постановке беллетристического отдела журнал пользовался большим успехом. Выдающиеся русские писатели перестали печататься в "Современнике" после того как ведущую роль в этом журнале заняли революционеры-демократы Чернышевский и Добролюбов.

Так Тургенев с 1859 года начал печатать свои произведения не в "Современнике, а в "Русских ведомостях". Этому были веские причины. В эти годы у руля "Современника" Некрасов поставил Чернышевского, а вслед за ним в редакцию журнала пришли его единомышленники - Добролюбов, Михайлов, Сераковский. Они не были писателями, в классическом смысле слова, однако проявили себя как непримиримые яростные критики и революционные демократы. Они смело свергали авторитеты и критиковали всех подряд, особенно литераторов из дворян: Аксакова, Гончарова, Тургенева, Толстого и даже самого Пушкина. Они признавали лишь тех писателей, которые своими произведениями прославляли и призывали революцию, всю остальную литературу считали устаревшим хламом.
Положение Некрасова как редактора становилось все более затруднительным. Он должен был заботиться о том, чтобы сохранить участие в своем журнале виднейших писателей того времени - И. Тургенева, Л. Толстого, А. Островского, Д. Григоровича, А. Дружинина, хотя сознавал, что разрыв с ними станет раньше или позже неизбежным. Все громче раздавались голоса, обвинявшие Чернышевского  в стремлении "перессорить журнал со всеми сотрудниками". Первым ушел Дружинин, которому претил исключительно "боевой настрой" нынешнего журнала, этот критик-эстет отстаивал теорию "чистого искусства", свободного от политических веяний. Лев Толстой встал на сторону Дружинина, и выразил Некрасову сожаление, что он позволил Чернышевскому играть в "Современнике" столь видную и решающую роль. Дружинин основал журнал "Библиотека для чтения".

Доброжелательный, как обычно, Тургенев пытался дружелюбием и советами расположить Чернышевского и Добролюбова к себе и приглашал их на свои вечера. Однако они не оценили ни любезности, ни мягкосердечия старшего товарища. Они судили о нем как о «человеке прошлого», сочетавшем в себе манеры знатного барина, изысканную элегантность, приторное красноречие, утонченный гастрономический вкус с бесплодными чувствами и устремлениями. Добролюбов демонстративно игнорировал его приглашения. Новые сотрудники, Чернышевский и Добролюбов, были оба недоучившимися семинаристами, и всегда ходили в черных сюртуках и очках. Их высокомерие было непонятно и обидно Тургеневу, и он иногда их вышучивал. Как-то на дружеском обеде он сказал Панаеву, который высказался в пользу критиков: "Ну, нет, мы все, твои давнишние друзья, не допустим тебя сделаться семинаристом. Мы спасем тебя, несмотря на все старания некоторых личностей обратить тебя в поборника тех нравственных принципов, которых требуют от людей семинарские публицисты-отрицатели, не признающие эстетических потребностей жизни. Им завидно, что их вырастили на постном масле, и вот они с нахальством хотят стереть с лица земли поэзию, изящные искусства, все эстетические наслаждения и водворить свои семинарские грубые принципы. Это, господа, литературные Робеспьеры; тот ведь тоже не задумался ни минуты отрубить голову поэту Шенье".

В первом номере "Современника" за 1858 год Тургенев с возмущением прочел статью-рецензию "-лайбова" (это был псевдоним Добролюбова) на седьмой дополнительный том "Собрания сочинений Пушкина", подготовленный П. В. Анненковым. Пушкину приписывался "весьма поверхностный и пристрастный" взгляд на жизнь, "слабость характера", "чрезмерное уважение к штыку"! Утверждалось, что "в последнее время Пушкин... окончательно склонялся к той мысли, что для исправления людей нужны "бичи, темницы, топоры". Пушкин обвинялся в "подчинении рутине", в "генеалогических предрассудках", в "служении чистому искусству". Это было форменное святотатство и унижение творчества великого русского поэта, которого Тургенев боготворил!

За свою любовь к отрицанию всего подряд получили молодые критики "Современника" от А. Герцена прозвание "желчевиков". Передергивало Тургенева от такой неслыханной в кругу литераторов резкости. На одном из вечеров только что основанного Литературного фонда, Тургенев, встретив Чернышевского, с грустной иронией посетовал: "Ну, Николай Гаврилович, вы, конечно, змея да, слава богу, простая, а вот Добролюбов - змея очковая!"

Добролюбов отрицал значение художественной литературы и утверждал, что она "служит лишь выражением стремлений и понятий образованного меньшинства и доступна только меньшинству", а "в жизни общества мало оказывается результатов от всех восторженных разговоров". Тургеневу стало ясно, что Некрасов вместе с Чернышевским и Добролюбовым придают журналу направление, в корне расходящееся с его собственными убеждениями. И он решил выйти из редакции журнала "Современник" и теперь печататься в "Русских ведомостях" Каткова. Оставили редакцию "Современника" и другие именитые писатели- Л. Толстой, Д. Григорович, А. Островский.

Высказывалось мнение, что «семинаристы», сгруппировавшиеся вокруг «Современника» накануне 1861 года, надеялись, что каким-то чудом им удастся проскользнуть к рулю государственного управления. Сложно сказать, каков был их потенциал как государственных деятелей. Может быть, имели место надежды на полноценную конституцию, на полноценный парламентаризм?...

Роман "Накануне" увидел свет в первом номере журнала "Русский вестник" за 1860 год. Добролюбов написал, якобы, хвалебную статью по поводу "Накануне", однако между строк читалось все тоже пренебрежительное отношение к творчеству Тургенева и других "пожилых" писателей-либералов. Тургенев в письме умолял Некрасова не печатать этой критической статьи: «Убедительно тебя прошу, милый Н<<екрасов>>, не печатать этой статьи: она кроме неприятностей ничего мне наделать не может, она несправедлива и резка – я не буду знать, куда деться, если она напечатается» (19 февраля 1860 года.) Некрасов со своей стороны пытался остановить публикацию или уговорить Добролюбова смягчить эту статью, однако критик с раздражением заявил: "Отличился Тургенев! По-генеральски ведет себя… Удивил меня также и Некрасов, вообразив, что я способен на лакейскую угодливость. Ввиду нелепых обвинений на мою статью, я теперь ни одной фразы не выкину из нее". С этим Некрасов поехал к Тургеневу, но не застал его дома и намеревался перед клубным обедом опять заехать к нему. Тургенева опять не было дома, но он оставил Некрасову краткую записку: "Выбирай: я или Добролюбов".

Статья Добролюбова появилась в мартовском номере «Современника». За нею последовали другие публикации, написанные в том же тоне. Юмористический листок «Свисток», издаваемый при журнале "Современник", язвил по поводу того, что Тургенев «тащился за шлейфом бродячей певички».

Разрыв Тургенева с "Современником" произвел такое же смятение в литературном мире, как если бы случилось землетрясение. В объявлении об издании «Современника» на 1862 год официально заявлялось, что хотя редакция и сожалеет о том, что Тургенев, Толстой, Григорович и Островский отошли от журнала, однако же она не может жертвовать ради их сотрудничества «основными идеями издания, которые кажутся ей справедливыми и честными».