Музей гулага, пиночет, монархисты в ссср

Музей ГУЛАГа, Пиночет, монархисты в СССР

Именно эти темы, вынесенные в заголовок, на сей раз предложили для обсуждения наши читатели. «Монархист» продолжает ежемесячную рубрику «Вопрос – ответ». Напомним, что на вопросы отвечает Александр Закатов, директор Канцелярии Главы Российского Императорского Дома Государыни Великой Княгини Марии Владимировны. Редакция «Монархиста» ждет новых вопросов и только приветствует дискуссию.

– «Музей истории ГУЛАГа» в Москве сначала закрыли, а потом объявили о его переформатировании: теперь это будет Музей памяти. Но уже не памяти о жертвах политических репрессий со стороны советской власти, а о жертвах нацизма и геноцида советского народа. Как можете прокомментировать этот исторический факт?

- В этом году «Музей истории ГУЛАГа» мог отметить первый юбилей – 25 лет со дня основания. Вместо этого он был ликвидирован. Данное решение невозможно не признать, мягко говоря, ошибочным и крайне вредным для государственной и общественной жизни современной России. Это ещё один зловещий шаг на пути потакания необольшевицкому реваншизму, вслед за принятием 24 июня 2024 года новой редакции правительственной «Концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий», выхолостившей основные принципы мемориализации пострадавших от массового террора. Эти акты выстраиваются в ряд мер отнюдь не по увековечиванию, а наоборот, по попытке предать забвению память жертв политических репрессий.

Сам факт уничтожения «Музея истории ГУЛАГа» вызывает негодование. Можно было бы понять смену руководства музея, исправление недочётов в организации и обеспечении его деятельности, внесение поправок в концепцию экспозиции. Вполне вероятно, что всё это следовало сделать. Но полное упразднение данного учреждения – единственного в России не частного, а государственного музея, посвященного жертвам массовых репрессий тоталитарного коммунистического режима, означает страшный регресс в защите исторической правды, стремлении к справедливости и заботе о нравственном состоянии общества.

То, что вместо «Музея истории ГУЛАГа» создается «Музей памяти геноцида советского народа во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» не оправдывает, а напротив, усугубляет ситуацию. Нет никаких сомнений, что центральный и главный Музей памяти жертв нацизма необходим. Эта память священна, а преступления нацистов и их пособников, виновных в зверствах, не имеют срока давности. Но такой Музей должен существовать не ВМЕСТО, а ВМЕСТЕ с Музеем памяти жертв массовых репрессий. Кощунственно и недопустимо пытаться противопоставить друг другу две масштабные трагедии России ХХ века. Это примерно аналогично тому, как если бы снесли мемориалы казненных в Бутове и Левашове под предлогом сооружения там памятников в честь людей, погубленных при нацистском нашествии. Такой поступок стал бы оскорблением памяти и тех, и других.

Скорее всего, большинство скажет, что в наше время подобное невозможно. Однако, как говорится, «лиха беда начало».  До 2024 г. в правительственной «Концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий» чётко говорилось о «недопустимости оправдания репрессий особенностями времени или вообще отрицания их как факта нашей истории». Теперь этот принцип из Концепции изъят, а реваншисты нагло и совершенно безнаказанно оправдывают или отрицают массовые репрессии. Если так пойдет и дальше, то весьма скоро эти люди перейдут от слов к делу. Конечно, запущенные ими процессы пожрут и их самих, как всегда бывало в истории. Однако до этого они успеют не только надругаться над памятью убиенных, но и погубить множество невинных людей.

В современной Российской Федерации действует Федеральный Закон № 1761-I «О реабилитации жертв политических репрессий». В нём утверждается: «За годы Советской власти миллионы людей стали жертвами произвола тоталитарного государства, подверглись репрессиям за политические и религиозные убеждения, по социальным, национальным и иным признакам. Осуждая многолетний террор и массовые преследования своего народа как несовместимые с идеей права и справедливости, Федеральное Собрание Российской Федерации выражает глубокое сочувствие жертвам необоснованных репрессий, их родным и близким, заявляет о неуклонном стремлении добиваться реальных гарантий обеспечения законности и прав человека».

Президент Российской Федерации В.В. Путин, выступая на открытии памятника жертвам массовых репрессий «Стена скорби» в Москве, заявил: «Для всех нас, для будущих поколений, что очень важно, важно знать и помнить об этом трагическом периоде нашей истории, когда жестоким преследованиям подвергались целые сословия, целые народы: рабочие и крестьяне, инженеры и военачальники, священники и государственные служащие, учёные и деятели культуры. Репрессии не щадили ни талант, ни заслуги перед Родиной, ни искреннюю преданность ей, каждому могли быть предъявлены надуманные и абсолютно абсурдные обвинения. Миллионы людей объявлялись «врагами народа», были расстреляны или покалечены, прошли через муки тюрем, лагерей и ссылок. Это страшное прошлое нельзя вычеркнуть из национальной памяти и, тем более, невозможно ничем оправдать, никакими высшими так называемыми благами народа. В истории нашей страны, как и в любой другой, немало сложных, противоречивых этапов. О них спорят, обсуждают, предлагают разные подходы для объяснения тех или иных событий. Это естественный процесс познания истории и поиска истины. Но когда речь идёт о репрессиях, гибели и страданиях миллионов людей, то достаточно посетить Бутовский полигон, другие братские могилы жертв репрессий, которых немало в России, чтобы понять – никаких оправданий этим преступлениям быть не может. Политические репрессии стали трагедией для всего нашего народа, для всего общества, жестоким ударом по нашему народу, его корням, культуре, самосознанию. Последствия мы ощущаем до сих пор. Наш долг – не допустить забвения. Сама память, чёткость и однозначность позиции, оценок в отношении этих мрачных событий служат мощным предостережением от их повторения».

Вслед за главой государства и гарантом Конституции скажем: - Лица, принимающие решения, повлекшие за собой «вычеркивание из национальной памяти» трагедии массовых репрессий коммунистического режима, вольно или невольно готовят «повторение мрачных событий».

Здравомыслящим государственным и общественным деятелям, как правых, так и левых убеждений, всем гражданам России, любящим Родину, следует объединить усилия, чтобы положить этому предел всеми законными средствами, пока не стало поздно. Иначе не успеем оглянуться, как вместо демонтированной экспозиции «Музея истории ГУЛАГа» появится не просто другая музейная экспозиция, а самый настоящий новый ГУЛАГ. И его «экспонатами» станут не предметы давно минувших времен, а живые люди.

– Некоторые люди, называющие себя монархистами, высоко оценивают деятельность Аугусто Пиночета, ставя его в один ряд с генералиссимусом Франциско Франко. Причем это уже стало традицией, ведущей свое начало с советских времен. Если с Франко это объяснимо, все-таки благодаря ему в Испании была восстановлена монархия, то по Пиночету не так все очевидно. Какова ваша точка зрения?

- Каждую историческую личность следует рассматривать в контексте времени, в котором ей довелось действовать, и с учётом специфики развития страны, к которой эта личность имеет первоочередное отношение.

Генералу А. Пиночету удалось избавить свою страну от установления тоталитарного богоборческого коммунистического режима. Он, несомненно, был верным солдатом Чили. Его политика, в целом, способствовала развитию Чилийского государства и росту благосостояния его граждан. Ему приходилось считаться с США, но, вопреки расхожим пропагандистским клише, он не стал американской марионеткой, а был вполне самостоятельным региональным лидером. В течение своего правления А. Пиночет многократно прибегал к суровым репрессивным мерам. Но он смог предотвратить полномасштабную Гражданскую войну, а затем исполнил собственное обещание, провёл плебисицит и, убедившись, что большинство народа желает перемен, обеспечил мирный переход власти. Это его несомненные заслуги. Травля, которой А. Пиночет подвергся в конце жизни, вызывает сочувствие к нему и презрение к левацким реваншистам и циничным политикам из западного «истеблишмента».

В то же время, вряд ли А. Пиночет может считаться для монархистов авторитетом, сопоставимым с правителями, восстановившими в своих странах монархию. Иначе и быть не может, ведь Чили – государство без собственной монархической традиции. Генерал А. Пиночет воплощает принципиально иной тип власти – военную диктатуру, в XIX – XX вв. свойственную историческому развитию многих стран Латинской Америки. Монархии присущи преемственность, постоянство и ответственность. Диктатура – явление временное, экстраординарное и предполагающее безответственность носителя власти по истечении срока диктаторского правления. А. Пиночет, в отличие от Ф. Франко, никоим образом не стремился возродить либо установить монархию в каком бы то ни было виде. Идеология и практика режима А. Пиночета – полностью республиканские.

Есть и еще ряд отличий. Фигура генералиссимуса Ф. Франко, как бы ни оценивать его политику, несомненно, масштабнее. Каудильо сумел не только «остановить большевицкие орды», но и провести Испанию через гораздо более сложные перипетии, чем проблемы Чили в 1970-е - 1980-е гг. А. Пиночет полагал возможным сочетать исповедание католицизма с членством в масонской ложе, а Ф. Франко являлся убежденным и последовательным противником масонства, которое он справедливо считал совершенно несовместимым с христианством.

Генерал А. Пиночет, несомненно, достоин уважения как патриот своей Родины и борец с коммунизмом. В наше время в Чили ему воздают по справедливости. На последних выборах – кстати, совершенно демократических, без всяких переворотов, военных хунт, репрессий и т.п. - победил Х.А. Каст Рист, не скрывающий своего положительного отношения к памяти А. Пиночета и открыто выступающий за традиционные ценности. В этой связи можно порадоваться за чилийцев. Но в России опыт генерала А. Пиночета в целом вряд ли может быть в каком бы то ни было виде востребован, тем более, для монархистов. У нас своя гораздо более древняя и богатая традиция исторической государственности.


– Монархисты в СССР – кто они? Допустим, сначала это просто «бывшие», которые не смогли выехать за границу после революции и Гражданской войны. Но в 1960-е и дальше они ведь тоже появлялись. В диссидентской среде они ведь были? Были ли монархистами, на Ваш взгляд, члены ВСХСОН или Солженицын? Как вообще объяснить, что люди, родившиеся уже после революции и не имеющие монархических «корней» приходили к этой идее?

- Великие идеи и принципы продолжают жить в любых условиях и находят последователей даже тогда, когда кажется, что преемство полностью прервано. Убить идею монархии как Богоустановленного строя и государства-семьи не под силу никому. Но в тех случаях, когда возрождение начинается практически с чистого листа, случаются весьма серьезные мировоззренческие деформации. Чтобы свести их к минимуму, нужно проанализировать имеющийся опыт.

Вкратце история такова.

Традиционные монархические взгляды в России уже до революции были основательно расшатаны в значительной части общества, а после крушения монархии методично искоренялись беспощадным террором.

При знакомстве с житиями новомучеников, со следственными делами более широкого круга репрессированных можно убедиться, что истреблению в качестве монархистов во время Гражданской войны и затем в СССР в 1920-е – 1940-е гг. подвергались не только граждане, открыто и последовательно исповедовавшие верность монархии и Дому Романовых, но и те, кто, например, хотя бы чисто по человечески сострадали расстрелянным детям св. Императора Николая II, кто обронил фразу, дескать, «даже при царском режиме такого не было», кто позволил себе положительно отозваться о каком-либо достижении Императорской власти, у кого в библиотеке затесалась книга с портретами членов Императорской фамилии  и т.п.

Эти люди тоже зачислялись в «монархисты». Для усугубления их участи фабриковались дела о контрреволюционных «монархо-фашистских» или «церковно-монархических» организациях, и приговоры выносились самые жестокие – смертная казнь или длительные срока заключения в лагерях, откуда мало кто вернулся.

Несмотря на это, у многих граждан СССР сохранилась, как минимум, ностальгия по монархии. В том числе у немалой части людей, ликовавших в 1917 году по поводу наступившей «свободы», но потом осознавших, к чему на самом деле привело разрушение тысячелетней государственности. Однако из них выжили те, кто тщательно скрывал свои чувства даже от самых близких родных и друзей. Ведь собственные дети могли вольно или невольно выдать каждого, кто осмелился бы поделиться мыслями о ценности и пользе монархии или сожалением о её падении.

В послевоенном СССР приверженность монархии оказалась зачищенной настолько, что режим рассматривал единичные случаи открытого монархизма как проявление безумия. Считалось, что монархистами могут быть лишь доживающие свой век в эмиграции глубокие старики – бывшие царские сановники и генералы. Поэтому советских граждан, высказывавших даже некое подобие симпатии к монархии, нередко отправляли не в тюрьму, а в психиатрическую клинику на принудительное лечение. Серьезными врагами советской власти, подлежащими уголовному преследованию за их взгляды, в большей степени считали последователей западных идеологий – от разных альтернативных форм марксизма до антикоммунистических либерально-демократических теорий.

Основная часть советских диссидентов в 1950-е – 1980-е гг.  относилась к монархии отрицательно и видело свои идеалы в Февральской революции. То есть, саму революцию они считали благом, которое «подпортили» большевики: якобы те, свергнув Временное правительство и разогнав Учредительное Собрание, увели революционный процесс на ложный путь, а если бы власть осталась в руках кадетов или эсеров и меньшевиков, то всё было бы замечательно. Для многих диссидентов, в том числе и вполне честных и искренних, не продажных, а готовых жертвенно следовать своим убеждениям, идеалом казалась западная либеральная модель развития общества. О сути этого заблуждения очень хорошо написал И.Р. Шафаревич в своей статье «Две дороги к одному обрыву».

В то же время сложилось и «почвенническое» направление диссидентства, в котором критиковался западный путь и предлагались варианты борьбы с тоталитарным марксистско-ленинским режимом на основе русских духовно-национальных ценностей. К этому течению можно отнести и упомянутых Вами членов ВСХСОН, и А.И. Солженицына.

К сожалению, «почвенники» тоже были крайне далеки от монархического мировоззрения. Если у них и проскальзывают нотки монархизма, то с массой оговорок и, к тому же, в весьма изуродованном виде, даже близко не напоминающем стройную систему идей и принципов, изложенную в творениях Святителя Филарета (Дроздова), в трудах Л.А. Тихомирова и других выдающихся государствоведов, в сочинениях яркого популяризатора Народной Монархии И.Л. Солоневича.

При этом, например, А.И. Солженицын – талантливый писатель, внесший немалый вклад в разоблачение преступлений тоталитарного коммунистического режима, но павший жертвой «синдрома графа Л.Н. Толстого» и возомнивший себя неким гуру – свои нетвёрдые и запутанные представления о Православии и Православной монархии стал преподносить как истину в последней инстанции. Он высокомерно поучал иерархов Церкви (как Московского Патриархата, так и Зарубежной); свысока и пренебрежительно оценивал св. Императора Николая II и, тем более, его законных преемников в изгнании; писал о монархии и династии банальные нелепости, но сам считал это верхом мудрости и прозорливости. 

В общем, такого рода «почвенники», повторяли зады эмигрантского «непредрешенчества», или, иными словами, «правого феврализма».

Диссиденты-почвенники, идейно, казалось бы, более близкие монархии, чем диссиденты-западники, на мой взгляд, сыграли для возрождения монархического движения в России, в основном, печальную роль.

«Западники» были, так сказать, честными противниками монархической идеи. А «почвенники» внесли сумятицу в становление взглядов тех советских граждан, кто всерьез заинтересовался историей и идейными основами Российской монархии. Диссиденты-русофилы пользовались уважением как патриоты и страдальцы и вправду заслуживали уважения как личности. Но, увы, для идеалов монархии они стали «мутным стеклом», заслонившим от многих её основополагающие принципы.

Думаю, не только мне, но и многим пришлось столкнуться с такими случаями - когда в дискуссии, опровергая различные заблуждения относительно монархии, приводишь убедительные аргументы, правовые акты, объективные факты, доказанные совокупностью исторических источников, в ответ звучит примерно такой, с позволения сказать, «довод»: «А NN писал/говорил, что это не так, а я пришел к монархизму благодаря NN, и он для меня авторитет, а ты кто такой?».

Психологически это можно понять, но последствия такого образа мысли оказываются весьма плачевными. Получается, что учителями монархизма воспринимаются люди, сами шарахавшиеся от «обвинений в монархизме», а законы, исторические источники, творения канонизированных святых и труды классиков монархической идеи игнорируются.

Ради объективности нужно отметить, что среди «почвенников» были счастливые исключения. Из тех, кого мне довелось знать лично, могу, например, назвать писателей В.А. Солоухина и П.Г. Паламарчука, диссидентов – бывших политзаключенных А.К. Булева, прошедшего сложный путь от троцкизма и маоизма к русскому патриотизму и монархизму, сына советского поэта Н.Л. Брауна Н.Н. Брауна, отбывшего полный срок заключения, а в 1992 г. издавшего «Монархическую государственность» Л.А. Тихомирова.  Как у любого из нас, и в их жизни и взглядах имели место изгибы, взлеты, падения и ошибки. Но они не пытались выдать свои субъективные мнения за подлинное монархическое мировоззрение, а искренно старались изучить духовное, правовое и идейное наследие реально существовавшей Российской монархии; возродить её настоящие, а не выдуманные, традиции; верно служить законным наследственным Главам Российского Императорского Дома Романовых, хранящим, по слову Святейшего Патриарха Кирилла, преемственность в Истории.

На такую позицию следует ориентироваться всем, кто обращается к монархической идее и замечает в ней нечто близкое для себя. 

Но и тех «почвенников», которые не во всём разобрались и поддались соблазну поучать других в том, что сами не вполне поняли, несправедливо осуждать. Ведь для эпохи тотального искоренения основополагающих традиционных ценностей России – Православной Веры, вообще религии в любом проявлении и идеи Православного Царства – каждое, даже самое слабое и косвенное упоминание благотворности монархии было актом мужества и «глотком правды».

Все, кто в СССР сберегал хотя бы крупицы монархического мировоззрения, достойны благодарности.

А современные монархисты, живущие в несоизмеримо более свободных условиях и обладая широчайшим доступом к прежде закрытой информации, призваны продолжать их дело не слепо, а с рассуждением, используя положительный опыт и учась на ошибках предшественников.

Публикация: