Партия зомби или Почему КПРФ - это не коммунисты

Партия зомби: Почему КПРФ — это не коммунисты, а живые мертвецы российской политики



Гаитянские колдуны — жрецы культа Вуду — веками демонстрировали способность превращать людей в живых мертвецов. Технология простая, как всё гениальное.
Согласно исследованиям этнобиолога Уэйда Дэвиса  процесс зомбификации - это вовсе не магия , а сложная   психофармакологическая  процедура. Колдуны (бокоры) использовали смесь (порошок зомби), главным компонентом которой был тетродотоксин (яд иглобрюхих рыб). Он вызывает состояние глубокой летаргии, при которой жизненные показатели (пульс, дыхание) почти не фиксируются.

 Жертву, признанную мертвой, хоронят. Ночью бокор со своими сообщниками выкапывает «труп». Но это не воскресение. Это  проклятие.
Чтобы человек не пришел в себя окончательно, ему дают галлюциноген (обычно из растения «дурман»). Происходит психологический слом. Под воздействием наркотика, физического истощения и осознания того, что он «восстал из могилы», человек теряет волю и память, становясь послушным рабом.

В. Пелевин в эссе "Зомбификация" (1990)  использует этот образ как метафору идеологической обработки: он сравнивает гаитянское зомбирование с тем, как советская (и любая другая) пропаганда лишала  человека индивидуальности, подменяя его личность социальными конструктами.
Человек превращался в зомби. Он сохранял способность двигаться, выполнять простую физическую работу, подчиняться командам. Но его личность — та самая искра, что делает человека человеком — угасала безвозвратно. Такой зомби-доходяга мог год-полтора работать на плантации как раб, а потом умирал по-настоящему. Мозг разрушался окончательно, организм отказывал.

Но представьте себе зомби, который прожил не полтора года, а более тридцати лет. Который всё так же бродит по плантации, всё так же разевает рот в такт словам, которые когда-то что-то значили. Который носит рваную рубаху с выцветшими символами, но уже не помнит, почему эти символы были красными. Который говорит: «Мы боремся», — но не делает ни шагу к борьбе. Который кричит: «Мы победим!», — но панически боится самой идеи победы, потому что победа — это конец привычного существования, конец болота, конец той самой плантации, где так уютно быть вечным рабом.

Встречайте: КПРФ — партия-зомби российской политики.

Дар мертвеца: идеология как трупный яд

Когда в 1993 году создавалась КПРФ, она уже была мертва. Не по составу — по сути. Это был не живой организм классовой борьбы, а реанимированный труп КПСС, которому вкололи лошадиную дозу адреналина (читай: народного гнева начала 90-х) и выпустили на политическую арену. Эффект был впечатляющий — мертвец зашевелился, заговорил, даже выиграл выборы в Думу.

Но яд уже был в крови.

Академические исследователи (Г.А. Майоров в «СибСкрипте») фиксируют странный феномен: генезис КПРФ происходил в условиях глубокого идеологического кризиса коммунистического движения. Партия изначально формировалась как синтетическое образование, соединяющее традиционные коммунистические ценности с элементами национал-патриотического дискурса. То есть вместо чистого марксизма — винегрет. Вместо интернационализма — державность. Вместо атеизма — иконы на митингах.

Западные исследователи (Люк Марч из UCL) называют КПРФ «франкенштейновским монстром» — образованием, которое неспособно эволюционировать, но блокирует развитие новых левых тенденций. И это точно: мертвец не растет, он только разлагается. Но при этом он занимает место, не давая взойти новым всходам.

Симптомы: как опознать политического зомби

Первый симптом — отсутствие воли.

Зомби не выбирает путь, он только повторяет заученные движения. КПРФ тридцать лет талдычит одно и то же: «власть олигархов», «антинародный режим», «восстановление СССР». Но когда доходит до дела — выборы 1996 года, «болотные протесты» 2011-го, любые реальные социальные взрывы — партия замирает. Она не может сделать шаг вперед, потому что шаг вперед — это неизвестность. А зомби боятся неизвестности больше, чем рабства.

Второй симптом — ритуализация.

Гаитянский зомби работает на плантации, потому что так велит ритуал. КПРФ ходит на выборы, потому что так велит ритуал. Произносит речи в Думе, голосует против законов, которые всё равно примут, раздает листовки, которые всё равно выбросят. Всё это — бессмысленные телодвижения, лишенные внутреннего содержания. Партия имитирует политическую борьбу так же старательно, как зомби имитирует жизнь.

Депутат от КПРФ Вадим Агеенко в 2021 году возмущался фотосессией сибирячки, переснявшей советские плакаты в стиле зомби-хоррор: «Это откровенный плевок в наше советское прошлое, плевок на могилы наших бабушек и дедушек» . Человек не понял иронии. Коммунизм для него — не живая идея будущего, а мертвый музейный экспонат, который нельзя трогать, нельзя переосмыслять, нельзя даже пошутить про него. Потому что любое живое прикосновение разрушит хрупкую конструкцию.

Третий симптом — отсутствие рефлексии.

Зомби не способен осознать свое положение. На форуме сторонников КПРФ обсуждают зомбирование, но в каком ключе? «Да, зомбируют. Но гипноз возможен только тогда, когда человек сам этому поддается и не собирается осмысливать, что ему показывают и о чем говорят». И дальше: «Причина этого — создать бездушных зомби, которых можно превратить в рабов» . Автор поста искренне считает, что зомбируют — другие, капиталисты, СМИ. Он не видит, что сам уже давно часть ритуала. Что его «борьба» — это та же работа на плантации под присмотром невидимого колдуна.

1996 год: ночь, когда зомби отказались воскресать

Самый яркий симптом проявился в 1996 году. Ельцин с рейтингом 3% — фактически политический труп. Коммунисты на подъеме, народ ненавидит действующую власть, любой мало-мальски внятный кандидат должен побеждать. Зюганов выходит во второй тур.

И что делает партия-зомби?

Она торгуется. Как сообщал «Коммерсантъ» в июле 1996 года, зюгановцы очень рассчитывали на переговоры с президентом — они были готовы согласиться на отмену второго тура в обмен на премьерский пост Зюганову и руководство силовыми министерствами. То есть еще до выборов, еще до победы, они уже договаривались о разделе портфелей с тем самым режимом, который обещали свергнуть.

Колдун Ельцин и его команда виртуозно использовали ситуацию. Они поддерживали у зюгановцев иллюзию возможного сговора, а тем временем вели сепаратные переговоры с Тулеевым. Когда Зюганов понял, что его переиграли, он впал в истерику. Но на улицу не вышел. Людей не позвал. Революцию не начал.

Официальная версия КПРФ сегодня звучит так: «Непризнание итогов выборов могло привести к расколу страны». Зомби боится раскола плантации. Ему здесь тепло и сытно. Он получает свои 10-15% на выборах, торгуется за думские комитеты, ездит на служебных машинах. Революция отнимет всё это.

Плантация имени Зюганова: социал-демократы в красных гробах

По сути, КПРФ сегодня — это классические меньшевики, только с поправкой на зомби-статус. Меньшевики хотя бы были живыми — они спорили, ошибались, искали пути. Зюгановцы не ищут. Они существуют.

Вот цитата из программного выступления Зюганова 2010 года: «При социализме, при хорошем воспитании человека в обществе, такое в принципе не может быть... Люди отучились дружить, просто общаться друг с другом. А причина всему этому лозунг капиталистов — только сам за себя. Они прекрасно знают, что в одиночку человек не выживает, а постепенно превращается в подобие человека» .

Обратите внимание: лидер «коммунистической» партии говорит о морали, о дружбе, о воспитании. Он не говорит о классовой борьбе, о диктатуре пролетариата, о ликвидации частной собственности. Он говорит о том, о чем может говорить социал-демократ где-нибудь в условной Швеции: давайте жить дружно, давайте помогать друг другу, давайте быть человечнее.

Марксистская критика КПРФ (например, Владимир Орлов на Left.ru) фиксирует это еще в 2005 году: «Для Зюганова социалистическая революция есть лишь отдаленная перспектива, к которой он апеллирует для поддержания своего "красного имиджа" и не более того. Можно тысячу раз ссылаться на Устав партии, однако это на деле ничего не меняет».

Выходит, что КПРФ борется не с капитализмом, а только лишь с «бонапартистским режимом». Это вывернутый наизнанку, перекрашенный в красный цвет либерализм.

Страх света: почему зомби не выходят на улицу

Зомби боятся солнечного света. КПРФ боится улицы.

Посмотрите на поведение партии в моменты реальных социальных взрывов. 2011–2012 годы — массовые протесты против фальсификаций. Где КПРФ? В стороне. Более того, партия дистанцируется от уличной оппозиции, которую считает «оранжистами» — прозападными силами. Коммунисты, которые по определению должны быть интернационалистами, используют риторику национал-патриотов против собственного же народа.

Пелевин в эссе о зомбификации описывает советскую технологию превращения людей в «винтики»: через октябрят, пионеров, комсомол, партию . Интериоризация внешних структур, формирование «внутреннего парткома», который начинает руководить человеком изнутри. КПРФ — продукт этой технологии. Партия до того долго была частью системы, что уже не мыслит себя вне системы. «Внутренний партком» подсказывает: не высовывайся, не рискуй, не бунтуй. Бунт — это смерть. Бунт — это конец плантации.

Эпитафия: вечный раб на вечной плантации

КПРФ сегодня — это зомби, который прожил тридцать лет после клинической смерти. Он всё еще бродит по политическому полю, пугает прохожих красными флагами и страшными словами про «империализм». Но внутри — пустота. Нет программы. Нет воли. Нет готовности умереть за идею, потому что идеи тоже нет — есть только ностальгия, консервированная в формальдегиде ритуалов.

На форуме поклонников Пелевина обсуждают «Зомбификацию»: «Любая идеология и религия — это "дискурс власти". В России была монархия, пришли коммунисты, потом был странный период без идеологии. Идеологи — это типа шаманы. Когда приходят новые шаманы, они избавляются от старых» .

КПРФ — старый шаман, который забыл свои заклинания, но продолжает трясти бубном по привычке. Он не опасен новым шаманам. Он даже полезен — своим существованием он создает иллюзию выбора, иллюзию оппозиции, иллюзию политической жизни. Пока зомби бродит по плантации, никто не замечает, что плантация — тюрьма.

Когда-то, очень давно, на Гаити рабовладельцы поняли: зомби — идеальный работник. Он не бунтует, не требует платы, не мечтает о свободе. Он просто работает, пока не развалится.

КПРФ — идеальный оппозиционер для путинской системы. Она не бунтует, не требует реальной власти, не мечтает о революции. Она просто работает — имитирует борьбу, получает мандаты, умирает медленной смертью.

И будет работать еще долго. Потому что зомби, как известно, очень живучи. Особенно когда им выгодно притворяться живыми.

З.Ы.

И всё-таки о бабушках. О тех самых, с портретами Ленина в выцветших рамках и советскими значками на стареньких пальто. Они — трагические фигуры в этой истории. Не потому что их обманывают — обманывают всех. А потому что их память, их боль, их выжженная войной и перестройкой жизнь стала просто разменной монетой в политическом казино, где давно уже не играют по-честному. Они выходят на первомайские демонстрации не за программу КПРФ (кто её вообще читал?). Они выходят за свои двадцать лет у станка, за свои похоронки, за своё право быть замеченными. А их "коммунистическая партия" давно уже торгуется за думские кресла и служебные машины. И бабушки этого не видят. Или не хотят видеть. Или видят, но выбора всё равно нет.

З.З.Ы.

А с 1 марта, кстати, вступил в силу Федеральный закон № 168 от 24.06.2025 — о защите русского языка . Теперь все вывески, реклама, публичная информация — только на кириллице. Никаких "кофешопов", "фреш-баров" и "секонд-хендов". Если есть русский аналог в словарях — извольте использовать. Иностранные названия, незарегистрированные как товарные знаки, подлежат замене или переводу.

Мы — люди законопослушные. Сегодня 10 марта — значит, перестроились и исполняем. Поэтому никаких больше P.S. Только З.Ы. Чтоб без западного влияния. Чтоб по-нашему, по-русски, по-кириллически.

И вообще — глядя на КПРФ, хочется спросить: а "коммунистическая партия" — это разве не иностранное слово? "Коммунизм" от латинского communis — "общий". "Партия" от латинского pars — "часть". Сплошная латынь, между прочим. Маркс — немец, Энгельс — немец, Ленин — латинский псевдоним от Лены (тоже, кстати, не русское название, якутское "Эль-Энэ" — "большая река", но это уже совсем другая история). По-хорошему, надо бы переименоваться. Например, в "Родную партию справедливости". Или "Народную думу". Или "Красный путь". Звучит? Звучит. И по-русски. И кириллицей.

Но бабушки придут всё равно. Им вывеска не важна. Им важно, чтобы внутри было что-то, что они помнят. А там — пустота. Но это уже, как говорится, их проблемы. Мы свою кириллицу соблюли.