Разговор о весне

- Скажи, ты, правда любишь весну или только делаешь вид?
- А кто ж её  знает. Иногда, кажется - люблю. А иногда выйдешь на улицу, а там этот свет:  белый, наглый, бесстыжий. Лезет в глаза,  в самую душу - и хочется обратно, в зиму, в темноту, под одеяло.
- Почему?
- Потому, что зимой не видно себя, не видно других, не видно того, что прошло. А весной всё наружу. Все морщины, все потери. Весна - это  зеркало без стёкол. Хочешь, не хочешь – смотрись.
- И что ты там видишь?
- Себя разную. Ту, что была в марте прошлого года. Ту, что будет в мае будущего. И ту, что сейчас, с чашкой остывшего чая, с неотправленным письмом, с невысказанным словом. Они все смотрят на меня из этого зеркала и молчат. А молчание это громче любого крика.
- Страшно?
- Страшно не весной. Страшно после. Когда всё отцветёт, зазеленеет, успокоится. Когда войдёшь в лето, как в тёплую воду, и оглянешься назад, на этот апрельский ужас, и поймёшь: а ведь это было счастье. Самое настоящее. Колючее, больное, невыносимое – а счастье.
- Так что же такое весна?
- Не знаю. Каждый год спрашиваю себя, и каждый год отвечаю по-разному. В прошлом году сказала: «Весна - это обещание». В позапрошлом: «Весна – это ложь».
- А в этом?
- В этом году молчу. Потому что слов нет. Есть только этот воздух, эти ночи, от которых не спится. Есть только я  и весна. И между нами что-то такое, чего не расскажешь.
- А всё-таки?
- Ну, хорошо, слушай. Весна, это когда выходишь из дома без перчаток и вдруг чувствуешь: руки свободны. Могут трогать, гладить, брать. Всю зиму они были в плену.  А тут - голые, живые, настоящие. Идёшь по улице и трогаешь всё подряд: перила, ветки деревьев, стены, воздух. И воздух, он тоже трогает в ответ. По лицу, по шее, по губам. И это, да, это и есть весна.
- Значит, любовь?
- Нет. Любовь - это когда трогаешь одного. А весна – когда всё сразу. И поэтому она страшнее. Потому что нельзя удержать. Потому что завтра ветер переменится, и этот воздух уйдёт к другому городу, к другому лицу, к другой женщине, которая тоже вышла без перчаток.
- И что останется?
- Останется память о прикосновении. Самоё надёжное, что есть на свете. И самое дорогое.
- Ты плачешь?
- Нет. Это весна. Слёзы на ветру не считаются.
- А если бы могла, выбрала бы другую? Зиму, например?
- Что ты! Зима – это смерть маленькими порциями. А весна – это воскресение. Каждое утро просыпаешься, и не знаешь, воскреснешь, сегодня или нет. Иногда воскресаешь. Иногда нет. Но надежда есть всегда. Даже когда снег идёт в апреле.
- Последний вопрос. Чего ты хочешь от этой весны?
- Чтобы она не кончалась. Глупо, да? Знаю, что кончится. Знаю, что будет лето, жара, пыль. Знаю, что буду потом вспоминать апрель и удивляться: неужели было так хорошо? Неужели было так больно? Но сейчас, пока она здесь, пока она дышит мне в затылок, пока она лезет в раскрытое окно и путает бумаги на столе, - сейчас я хочу только одного, чтобы она не кончалась.
- А если всё-таки кончится?
- Значит, буду ждать следующей. У нас, у женщин, это профессиональное – ждать весну. И верить, что следующая будет лучше. Хотя каждая – последняя. Каждая – единственная.
- Спасибо.
- Тебе спасибо, за вопросы. Они как весна, заставляют думать о том, о чём думать не хочется. А надо. Оказывается, надо.