Как покорялась даль - эпизод 14

Издевательство над организмом

Сколько они намотали километров по вечернему городу — доктор, разумеется, не засек.  Когда «Тесла» остановилась неподалеку от девятиэтажки доктора, Эдуард попросил какое-то время его не выходить, напряженно наблюдая по зеркалам за обстановкой.
Электрокар бесшумно укатил прочь, а Корнилов стоял еще какое-то время, не понимая, что делать с полиэтиленовым пакетом, странным образом оказавшимся в его руках. Потом кое-как засунул его за пазуху и побрел домой. Казалось, что все жители ближних домов в этот момент прильнули к своим окнам и внимательно за ним следят. Хотелось припустить бегом, но он подумал, что это будет выглядеть и глупо, и подозрительно. Зачем привлекать внимание?
Спустя примерно полчаса, усевшись в кресле за письменным столом, Глеб положил перед собой этот самый пакет с рекламой популярной торговой сети и несколько секунд его рассматривал.
«Что ты таишь в себе, дружище? Почему я не выбросил тебя в мусорный контейнер, мимо которого проходил? Хотя бы в ту же урну у подъезда! Почему??? Почему? Вместо этого притащил тебя к себе в дом. Зачем, спрашивается?»
В пакете оказался обычный блокнот с блеклой потрескавшейся красноватой обложкой, на которой почти стерлось изображение Спасской башни кремля и профиль вождя мирового пролетариата. Одним словом, перед доктором лежал раритет, каких сейчас днем с огнем не сыщешь. Привет, так сказать, из прошлого века. Из Советского Союза.
Фактически — из детства!
Пролистав от начала до конца замусоленные страницы, Корнилов мало что понял. Какие-то стрелки, цифры, ломаные линии, кружочки, ромбики, квадраты… Но больше всего среди этих цифр и стрелок — фигурок людей в очень странных позах. Нечеловеческих!
Надо признать, рисовал их человек, не лишенный художественного дарования но, как показалось Корнилову, знаний анатомии художнику явно не доставало. Как будто кто-то отрабатывал на беднягах вязание морских узлов. Так они были немыслимо скручены-связаны. Но не веревками, а своими руками-ногами. Даже йогам такое не под силу, доктор был уверен!
Рядом с каждой фигуркой - знак зодиака, его схематичное изображение, потом стрелка к одной цифре, затем к другой, третьей. Потом — к следующей фигурке. Что все это значит?
Отложив блокнот в сторону, Глеб вдруг почувствовал, как внутри шевельнулся червячок самолюбия: он что, не гимнаст? Столько лет безоблачного детства были отданы акробатике, а отдачи ноль!
Его дважды просить не надо! Уже через минуту, стоя на спортивном коврике в трусах и в майке, он начал предпринимать одну попытку за другой. 
Периодически поднимаясь с пола и отдышавшись, то и дело сверялся с блокнотом. Пальцы рук между лопатками никак не дотягивались — правые до левых. А требовалось не просто сцепить их — а замкнуть замок «кисть в кисть»! Ни много, ни мало, и это - одна из самых легких поз, изображенных в блокноте…
Издеваясь таким образом над своим организмом, Корнилов продолжал рассуждать. Эдуард тысячу раз прав! Одинцов краем уха слышал фразу Лесника, брошенную из мешка. Вряд ли доктору удалось усыпить его бдительность болтовней про жертву коня и поставленный мат. Дескать, там, на летном поле, партию они не закончили… Бред!
Как в этой ситуации поступить Одинцову, как майору ФСБ? Правильно: приставить к доктору наружку. Понаблюдать, куда тот побежит. О, эти мастера могут многое! Если не все.
Корнилов, собственно, и побежал… То бишь, угодил в силки, как суслик! Салага! Дилетант! Почему мысль про слежку к нему пришла только сейчас?!
Хорошо, если Эдуарду на его Тесле удалось оторваться от преследователей, но... Наружка запросто могла поджидать Корнилова у дома. Что тогда? Элементарно попался, Ватсон!
Так и не сумев сцепить пальцы между лопатками, Глеб взглянул на часы. Стрелки показывали половину двенадцатого. Пожалуй, попыток на сегодня достаточно. За одно занятие это не осилить, впрочем, и за неделю, и за месяц! А если в джакузи под горячим душем?! Это его любимое издевательство над организмом, которое утром приводило в тонус.
Он в ванной — как в своей тарелке. Сказано — сделано. И хоть руки между лопатками по-прежнему сцепить не удалось, появилась уверенность, что через несколько тренировок это получится.
Несколько тренировок — все же не месяц!
Хорошо, сцепит он руки между лопатками, а дальше что? — подумал он, растираясь махровым полотенцем. — Разверзнутся небеса? Провалится пол, и доктор улетит в небытие?
Корнилов, где твой рационализм, мало-мальская логика поступков? Или тебя так околдовал способ, коим сия писанина попала к тебе, что ты во что бы то ни стало стремишься ею воспользоваться, начисто утратив здравый смысл?!
Выключив свет, он осторожно подошел к окну, раздвинул занавески и выглянул. Стоявшие под фонарем машины были все знакомые, соседские, новичков, вроде, не наблюдалось. И все же…
Не зажигая света, он облачился в трико, положил блокнот обратно в пакет, нашел в тумбочке ключ от чердака и, сунув его в карман, покинул квартиру. Лет десять назад доктор возглавлял МЖК, ключ от чердака сейчас был единственным напоминанием о тех сумасшедших временах. Добравшись в лифте до последнего этажа, он буквально на цыпочках поднялся к двери чердака, подождал с минуту, прислушиваясь. Потом осторожно, стараясь не шуметь, открыл висячий замок.
Дело оставалось за малым: надежно спрятать на чердаке блокнот.
Если бы его спросили в тот момент: зачем это ему надо, он бы не ответил.