Всё относительно, даже уличные пирожки

               Вот, вспоминаю я, дружок,
               На Невском купленный с изжогой пирожок.
               И что ж лежало в этом тесте?
               Их словно жарили из мести!

В 25 лет, оставив работу в конструкторском бюро, я поступил на службу учеником официанта в ресторан. Причина столь резкого поворота моей судьбы банальна — моей семье не хватало денег на нормальную жизнь.

Всё в этом новом мире под названием «советская торговля» было для меня необычным.

Это не был ресторан в принятом понимании, поскольку он входил в так называемый «куст советской торговли» и назывался «Балтика». Идея, во всяком случае так говорит людская молва, принадлежала самому Сталину. Под одной крышей объединили огромное помещение столовой, такой же огромный, неуютный зал ресторана, кондитерский цех и складские помещения. К нашему объединению также относились близлежащие молочные кафе, рюмочные, буфет в райкоме КПСС и школьные столовые.
Это была как бы фабрика общественного питания. Официантов, когда не было наплыва гостей, а это первая половина дня, могли задействовать и на других работах. Например - послать торговать чем-нибудь на улице.

«Балтика» находилась недалеко от Ленинградского торгового порта. В те весенние дни, о которых мой рассказ, в порту проходила международная выставка «Инрыбпром». И вот посылают меня на эту выставку со специальной тележкой торговать жареными пирожками с мясом. А куда деваться?

До этого мне провели экскурсию по всем цехам фабрики. Побывал я и в цехе, где изготовляют пирожки…

Вы сейчас наверняка подумали, что следующий абзац вместит в себя описание той гадкой начинки, которую в них клали. А вот и ошиблись! На начинку шло мясо, привозимое замороженным с мясокомбината. Конечно, в нём были и жилы, и диафрагма, но всё же мясо преобладало.
Пирожки жарили в основном для школьных столовых, поэтому качество было хорошим. Я попробовал.

Ну вот, подумает нетерпеливый читатель, здесь нет интриги. Сейчас будет…

Пришёл я на склад за пирожками, и кладовщик Иван Иванович указал мне на деревянный лоток с пирожками, подготовленными для моей торговли. Пирожки мне показались какими-то засохшими, сморщенными. К лотку была приклеена бумажка с датой выпечки. Читаю — две недели назад. А рядом — лотки со свежими пирожками. Я указываю на них.
В ответ Иван Иванович:
— Продашь эти — завтра возьмёшь новые.

Вывезли меня в крытой машине с тележкой (ящиком на колёсах) и пирожками в нём на территорию порта. Стою, торгую. Первым подошёл неопрятный мужик алкашного вида, купил пирожок и, сев на скамью рядом, глотнув из бутылки, заел моим пирожком. Я внимательно наблюдал за дядькой. Вроде живой.
Нет, не показатель — эксперимент нечистый: он водкой заедал.

Подошли два парня, говорят не по-русски. Продал им два пирожка. Съели. Ушли.

Подошла бабка с мальчиком лет шести:
— Внуку три пирожка. Мне один.
Я аккуратненько пытался намекнуть бабке, что, мол, внуку не следует есть эти пирожки.
— А чего это ты мне запрещаешь кормить моего внука пирожками?
— Да пусть хоть все съест, — разозлился я.

Вижу — направляются ко мне мужчина с женщиной. Одеты они прилично, на таких и не подумаешь. Может, спросить чего хотят — не пирожков же купить? Ан нет, просят продать им два пирожка. Продаю.

Он ест. Она лишь надкусила да как крикнет: «Как ты можешь такую тухлятину продавать?! А ты, — повернувшись к мужчине, — это есть? Выбрось сейчас же!» — и выбросила в урну свой пирожок.
Мужик, чтобы не расстраивать свою женщину, сделал ещё два хороших куса, набив полный рот, выбросил остаток на газон.
«Жить хочет», — усмехнувшись, подумал я про тётку.

Стою, скучаю. Вдруг вижу, что по дорожке ко мне приближается группа молодёжи — три парня и две девушки, одна из них чернокожая. Они громко, как мне показалось, возмущённо о чём-то говорили, показывая на меня. Среди ребят я увидел тех иностранцев, что уже съели мои пирожки.
Мысль: «Я попал. Отравил иностранцев. Будут бить. С телегой не убежать. Мне же с иностранцами нельзя драться. Пусть бьют. Нужно только голову прикрыть руками».

Ребята подошли. Со мной по-русски заговорила чернокожая иностранка:
— Привет, товарищ! Мы с Кубы. Тут наш павильон. Мы здесь живём в гостинице портовой. Мои друзья съели твои пирожки. У нас даже в Гаване таких мясных пирожков не купишь. Вот мы пришли тоже поесть пирожков с мясом. Нас здесь кормят только рыбой. В ресторан пойти нет денег. Мы молодые, хочется любви. Для любви нужно мясо. Дай нам по две пирожки.
Я так обрадовался, что мои волнения были напрасны, и, взяв с них деньги за «по два пирожка», отдал по четыре…

P.S.
Прошёл год. Я уже стал официантом в законе. Опять весна. Опять в гавани открылась международная выставка «Инрыбпром». И опять меня засылают торговать пирожками. Но теперь разговор с кладовщиком Иваном Ивановичем был иным. Пироги беру только новые. Ну и, конечно, я имел свой процент с этих «левых» пирожков. Но это уже про деньги, а не про пирожки.

К слову сказать, кубинцы те и в этот раз тоже подходили, чтобы пирожков поесть…