Мой сексуальный дневник

Наши с мужем сексуальные отношения тонули под гнётом быта и семейных проблем. Начинали мы, как и все. С бурного секса. Переспали мы, кстати, на первом свидании. И потом мы безудержно трахались, пока я не забеременела сыном. И мы поженились.

Беременность я отходила ужасно. Лежала в больнице, у меня был дикий токсикоз. И уже стало резко не до секса. Наоборот, меня дико бесил муж, сующий мне в лицо свой член, когда хотелось сдохнуть. И это был мой любимый член. Тот, с которым я любила играть часами. Тот, что дарил мне наслаждение и возносил меня на вершины мира. И я видела звёзды.

Мы ругались. Он орал, что я могла бы. Я орала, что он не понимает. Клянусь, я была бы не против, если бы он нашёл в тот момент любовницу.

Потом были ужасные роды. После которых я не могла восстановиться. Сын плакал ночами, я плакала с ним. Муж съехал в детскую, сын спал со мной. Сексом мы не занимались. Почти нет.

И каким-то образом я залетела второй раз. И всё понеслось: токсикоз, больница, крики сына, огромный живот. Безумные роды. Член муж мне уже не предлагал. И с детьми особо не помогал. Нет, он присутствовал, но с лицом, как будто его взяли в заложники.

И мы не развелись. Ругались в пух и прах. Мирились. Но не расходились. И тема развода всерьёз не поднималась.

Дети чудили. Они дрались всё время. Болели, падали, проблемы проносились по нам как стадо бегемотов по саванне. Мы с мужем не были любовниками, мы были солдатами, что бок о бок сражаются на поле боя под названием «родительство». Муж зарабатывал, я обеспечивала тыл. Сын дрался на улицах, дочь играла в драму-квин, страдая по любому поводу. Учителя жаловались. Дети вырастали из штанов и кроссовок. И по-прежнему дрались.

Иногда удавалось спихнуть их бабушкам, но кому охота терпеть двух ссорящихся детей? Дочь провоцировала сына, он её бил, она устраивала истерику и била его в ответ. И это очень быстро надоедало.

Конечно, секс у нас был время от времени. И даже оргазмы были. Но это были редкие победы за месяцы поражений. Я понимала, что так и толкают мужей на измены — отсутствием интереса и желания. Но мои обиды, что я беру весь огонь на себя, перевешивали.

А потом в тринадцать у сына начало сносить крышу. Подростковый бунт. И он стал чудить. Проколол себе ухо, тайком делал татуировки и красил волосы в синий цвет. Тут у всех прорвало разом. Бабушки, учителя и муж обвинили меня. Не била, разбаловала, слишком любила.

А потом я всех послала на хер. Ну, свалившись в дикую депрессию до этого. С прозаком мы справились. И я решила, что пора что-то менять. В нашей сексуальной жизни. Не ради мужа и чтобы он не ушёл. А ради себя. Ради нас. Ради тех, кем мы были раньше.

1 сентября

Утром поставила будильник на десять минут раньше. И в первый раз за... очень долгий срок я потрогала сонного мужа. Я закрыла глаза и представила себе не мужа, а нового мужчину вместо него. Как будто мы проснулись вместе впервые, и я трогаю впервые это большое, крепкое, сильное тело. И у нас нет ни ипотеки, ни двух детей-подростков. И мне понравилось. Я гладила спину мужа молча и витала в своих фантазиях.

— Женя, ты сегодня какая-то странная, — сказал он мне.

— То ли ещё будет, — подумала я.

2 сентября

Снова минус десять минут сна и плюс десять минут к возрождению секса. Я представила, что я любовница. И рядом со мной спит сбежавший мужчина. Он наврал жене и на одну ночь остался. А я хочу, чтобы он ушёл ко мне навсегда. И мне надо сделать так, чтобы его снесло этим утром. Моя рука сама нашла член мужа, и он радостно откликнулся ей навстречу. Я ласкала его все десять минут. Играла с ним. И он кончил. И я, любовница, победила жену. 1:0.

3 сентября

Вечером легла спать впервые не в футболке, а в прозрачной ночнушке с кружевами. И впервые не делилась с мужем тем, что снова натворил наш Егор. Я повернулась к мужу спиной и положила его руку мне на бедро и листала соцсети.

— Что ты хочешь? — спросил он.

— Мне приятно чувствовать её тяжесть, — честно ответила я.

Он молчал. Но руку не убрал.

4 сентября

Лазила по порносайту с интересом зоолога, который услышал, что в тех болотах водится редкий воробей. Ничего не завело. Всё какое-то чужое, пластмассовое. Выключила.

Вечером снова не делилась с мужем тем, что мне в гневе написала математичка. Легла в той же ночнушке. Рука мужа совершала движения по бедру, и я думала о том, что если фокусироваться на этом движении, то это очень приятно. Просто движение руки по бедру.

5 сентября

Проснулась от того, что рука мужа уже не на бедре, а выше. И не просто лежит, а двигается. Целенаправленно. Я притворилась спящей. Стыдно? Нет. Интересно. Он думает, я сплю, а я слежу за каждым движением сквозь ресницы. Он никогда не был нежным любовником. Всё всегда — быстро, жадно, без нежностей. А тут — гладит. Осторожно, будто боится разбудить. Будто я не жена, с которой двадцать лет, а кто-то другой. Я завозилась, якобы просыпаясь. Он отдёрнул руку. Я взяла её и вернула на место.

— Не останавливайся, — сказала. — Мне нравится.

У него глаза округлились. Я десять лет не говорила таких слов.

6 сентября

Купила бельё. Не чтобы ему понравиться — чтобы себе. Красное, кружевное, почти неприличное. Примерила перед зеркалом. Тело уже не то, что в двадцать. Но знаете что? Мне понравилось. Я в этом белье — воин. Прошла через ад и выжила. Имею право.

Вечером он увидел, когда я переодевалась. Замер с полотенцем в руках.

— Это...  ?

— Сюрприз, — сказала я. — Для тебя.

Он молчал так долго, что я испугалась. А потом подошёл, опустился на колени и прижался лицом к моему животу. К этому месту, где росли наши дети. И замер так минуту. Может, две. Я гладила его по голове и думала: боже, мы же всё ещё можем.

7 сентября

Не было секса. Было другое.  Мы поужинали, и он помыл посуду. Сказал: «Иди отдохни, я сам». Я села в кресло и просто смотрела, как он моет. На его спину, на руки, на то, как поворачивается. И вдруг поймала себя на мысли: а он всё ещё красивый. Совсем седой, уставший, но красивый. Тот самый мужик, от которого у меня подкашивались ноги на первом свидании.

Вечером в кровати я взяла его руку и положила себе на грудь.

— Просто держи, — сказала. — Не надо ничего.

Он держал. И я заснула. Впервые за много лет — спокойно.

8 сентября

Сын опять вернулся с синими волосами. Математичка написала, что он сдал контрольную со знаками вопроса вместо решений. Я открыла рот, чтобы орать, и вдруг поняла: не хочу. Совсем не хочу тратить на это энергию. Ту энергию, которая мне нужна для другого.

— Егор, — сказала я спокойно. — Ты идиот.

Он опешил. Не привык к такому тону. Ожидал, что я буду кричать. Или рыдать. Или всё одновременно.

— Через год тебе сдавать экзамены. Хочешь в техникум со знаками вопроса? Твой выбор. Я не буду тебя спасать.


Ушла в спальню и закрылась.Там за дверью шумела моя семья, дети ссорились, муж хлопал дверью и пытался их угомонить. А я лежала и трогала себя сама. Просто так. Чтобы вспомнить, что я вообще-то женщина, а не только мать двух обезьян и жена заложника.

Кончила быстро. И с удивлением поняла: я всё ещё умею. И это приятно.

9 сентября

Ужин при свечах. Сама придумала. Детей сплавила к бабушке, она, конечно, повозмущалась, но я просто положила трубку. Новый навык.

Купила вино, приготовила то, что он любит. Он пришёл, увидел, и лицо у него стало такое... растерянное. Как будто он забыл, что так бывает.

— А что за повод? — спросил.

— Нет повода, — ответила. — Просто вечер вдвоём. Я и ты. Без детей, без проблем, без учителей и ипотеки.

Мы сидели, пили вино и молчали. Не потому что не о чем говорить. А потому что в этом молчании вдруг оказалось больше, чем в любых разговорах. Он смотрел на меня, и я видела: он меня видит. Не мать своих детей, не ту, с кем ругался утром. А меня. Ту, которую когда-то трахнул на первом свидании.

В кровати было странно. Неловко. Как будто в первый раз. Я забыла, как пахнет его кожа. Забыла, какие у него руки на ощупь. Я трогала его и удивлялась: это же мой муж, а я ничего не помню.

Он кончил быстро. Я не кончила вообще. Но когда он уснул, я лежала и улыбалась. Потому что это был не секс. Это было начало.

10 сентября

Проснулась от того, что он меня трогает. Утром. Сам. Без моей руки. Просто проснулся и полез. Я хотела сказать «нет, мне на работу, дети, завтрак», но вспомнила вчерашнее. И промолчала.

Это был странный секс. Он торопился, я не понимала, чего хочу. Мы оба забыли, как это делается. Но в конце, когда он кончил, он посмотрел на меня и сказал:

— Я скучал по тебе.

Не по сексу. По мне. И я разревелась. Прямо так, голая, с соплями.

— Дурак, — сказала я. — Мы рядом двадцать лет, а ты скучал.

— Рядом, — согласился он. — Но не вместе.

И в этом было столько правды, что я разревелась ещё сильнее.

11 сентября

Егор покрасил волосы в зелёный. Я посмотрела, вздохнула и сказала:

— Хоть в фиолетовый. Мне пофиг. Сам сдашь экзамены — молодец. Не сдашь — пойдёшь работать. Я не буду тебя покрывать.

Он открыл рот, закрыл, ушёл в свою комнату. Дочь закатила сцену, что мы не смотрим её тиктоки. Я посмотрела. Муж вечером принёс цветы. Просто так. Первые за десять лет.

Я поставила их в вазу и подумала: а жизнь налаживается.

12 сентября

Секса не было. Был разговор. Мы лежали в темноте, и он вдруг спросил:

— А ты меня ещё хочешь?

Я молчала долго. Так долго, что он уже заёрзал.

— Хочу, — сказала я. — Но не так, как раньше. Раньше я хотела тебя, потому что ты был моим. А теперь... теперь я хочу узнать тебя заново. Как будто мы только встретились.

Он молчал. А потом повернулся и прижался ко мне всем телом.

— Давай, — сказал он в мои волосы. — Я согласен. Давай заново.

13 сентября

Утром я снова поставила будильник на 10 минут раньше. Потрогала его. Он уже не удивлялся. Он просто повернулся и обнял. Мы лежали так, в полусне, и его руки гладили меня по спине. Просто гладили. Не торопились.

Я закрыла глаза и не представляла никого другого. Я просто была здесь. С ним. И это было... достаточно.

14 сентября

Он спросил, чего я хочу. В постели. Я растерялась. Я не знала. Я много лет думала только о том, чего хотят дети, школа, учителя, его мать. А чего хочу я — забыла.

— Не знаю, — сказала честно. — Но давай искать вместе.

Он кивнул. И мы начали искать.

15 сентября

Нашли. Оказывается, я люблю, когда он целует мою шею сзади. Оказывается, он любит, когда я кусаю его плечо. Оказывается, мы двадцать лет жили рядом и не знали друг о друге таких простых вещей.

Мы занимались любовью недолго, но это было наше. Только наше. Не для статистики, не для галочки.

16 сентября

Сын пришёл с новым проколом в ухе. Я посмотрела, вздохнула и сказала:

— Красиво. Но если занесёшь инфекцию — лечить будешь сам на свои карманные.

Он офигел. Дочь офигела. Муж, который стоял в дверях, офигел. А я пошла в спальню и достала то красное бельё.

Вечером мы с мужем смеялись. Просто сидели на кухне и ржали над тем, какие у нас чокнутые дети и какая чокнутая жизнь. И в этом смехе было больше секса, чем во всех попытках последних лет.

17 сентября

Я трогала его, а он трогал меня. Мы не торопились. Мы изучали друг друга, как будто нам по восемнадцать и это первый раз. Я нашла новое место, от которого он закатывает глаза. Он нашёл новое место, от которого я закусываю губы.

Нам по сорок. У нас двое детей-монстров, ипотека и куча проблем. Но мы лежим голые и открываем друг друга заново. И это лучше, чем любая молодость.

18 сентября

С утра дочь закатила истерику, что мы не купили ей новые кроссовки. Сын нахамил математичке по видеосвязи. Мужу позвонили с работы и сказали, что налоговая устроила проверку.

Я смотрела на всё это и вдруг поняла: это просто жизнь. Она всегда будет такой. Всегда будут проблемы, кризисы, дети-обезьяны и усталость. Но если есть ночь, когда мы можем лечь вдвоём и вспомнить, кто мы друг для друга, — всё остальное переживём.

Ночью я сама разбудила его. И мы занимались любовью. Долго, нежно, по-настоящему. В первый раз за многие годы — по-настоящему.

Потом он лежал, тяжело дыша, и смотрел в потолок.

— Знаешь, — сказал он. — Я думал, мы уже никогда...

— Я тоже, — ответила я.

И заснула в его руках. Без фантазий, без подмен, без игр. Просто с ним.

20 сентября

Впервые за долгое время кончила с ним. Не одна, не в фантазиях. С ним. Лежала и думала: а ведь можно.

25 сентября

Он сам меня разбудил. Просто проснулась от того, что он меня целует… там. И это было лучше, чем все мои фантазии.

2 октября

Купила вибратор. Показала ему вечером. Он долго молчал. Потом сказал: «А давай». И мы полночи играли. Как подростки. Как будто нам снова по восемнадцать.

5 октября

Вечером он сам предложил: «Давай посмотрим что-нибудь... ну, для вдохновения». Я думала, он постесняется. Не постеснялся.

Мы включили порно. В первый раз вместе за двадцать лет. Я боялась, что начну себя сравнивать с этими гладкими, идеальными женщинами. Но вдруг поняла: я не сравниваю. Я смотрю как на урок. Как на учебный материал. А, вот так можно? А, вот это они делают? Интересно.

Он тоже смотрел не как зритель, а как студент. Иногда оборачивался на меня: «Сможем повторить?» Я смеялась. Он смеялся. Мы пробовали повторить.

Половина не получилась. Половина получилась, но смешно. А одна поза вышла так, что я забыла, как дышать.

Потом мы лежали и хохотали. Над тем, как неуклюже пытались изобразить то, что у профессионалов получается с первого дубля. И в этом смехе было столько жизни, столько нас, что я подумала: вот оно. Не в порно счастье. А в том, что мы можем над этим смеяться вместе.

10 октября

Егор пришёл с новой татуировкой на руке. Я посмотрела, вздохнула и сказала: «Красиво. Это твоё тело — тебе с ним жить». Он уже не офигевает. Привык.

12 октября

Снова смотрели порно. Уже без стеснения. Я тыкала пальцем в экран и говорила: «Это мы уже пробовали, это не наша физика, а вот это давай попробуем в выходные».

Он смеялся. Сказал: «Ты как инструктор по сексу». Я ответила: «А ты как мой личный подопытный».

Мы пробовали. Получилось. Не как в кино, но нам и не надо как в кино. Нам надо как у нас.

18 октября

Дочь закатила истерику, что мы не купили ей айфон. Сын нахамил физруку. Мужу позвонили с работы — опять проверка.

А вечером мы лежали и смотрели порно. Пробовали повторить. И смеялись. Потому что у нас есть это — мы. Смешные, неловкие, но вместе.

20 октября

Он принёс мне шёлковый халат. Из натурального шёлка Сам выбрал. Сам купил. Сказал: «Думал, может, тебе это понравится». Я разревелась. Опять. Дурак.

Но на этот раз я не прятала слёзы. Я просто ревела у него на плече и говорила: «Ты что, с ума сошёл? Он же безумно дорогой». А он гладил меня по голове и молчал. И это было правильно.

25 октября

Показала ему статью про женские эрогенные зоны. Он прочитал внимательно, как инструкцию к пылесосу. Потом сказал: «Ну, давай проверим».

Проверяли три часа. Некоторые зоны оказались липовыми. Некоторые — бомбическими. Он делал пометки в уме. Я делала пометки в теле.

Потом он сказал: «Надо было раньше такие статьи читать».
А я просто улыбнулась и поцеловала его.

1 ноября

Поругались. Сильно. Из-за денег, из-за детей, из-за всего сразу. Я ушла в спальню, хлопнула дверью. Думала: всё, опять. А он через час пришёл, лёг рядом и сказал: «Давай не будем как раньше. Давай ссориться, но не расходиться».

Мы не расходились. А ночью, уже в темноте, он потянулся ко мне. И я поняла: это и есть главное. Не то, что мы не ссоримся. А то, что после ссоры мы всё ещё хотим друг друга.

5 ноября

Он спросил: «А тебе не кажется, что мы слишком много об этом говорим? О сексе?»

Я подумала. И сказала: «А тебе не кажется, что мы двадцать лет слишком мало об этом говорили?»

Он замолчал. А потом кивнул.

— Тогда давай говорить, — сказал он. — Сколько хочешь. Хоть каждый день.

10 ноября

Смотрели порно и ели пиццу. Прямо в кровати. Пытались повторить. Ржали.

В какой-то момент я поймала его взгляд. Он смотрел на меня не как на жену, не как на мать его детей. А как на ту, с кем можно всё.

И я поняла: мы это сделали. Мы вернулись. Не в ту молодость, где всё было легко и само собой. А в новую жизнь, где секс — это не обязанность, не галочка, не способ снять стресс. А игра. Наша игра. С нашими правилами, нашими смешными попытками, нашими победами и поражениями.

15 ноября

Лежу и думаю: двадцать лет назад я трахнула его на первом свидании и не знала, что будет дальше. Сейчас знаю. Будет ещё двадцать лет впереди. И это хорошо.

20 ноября

Сегодня он сам купил вино, сам сплавил детей к бабушке, сам достал игрушки и сказал: «Ну что, продолжим обучение?»

Мы продолжили.

И знаете что? Я не жалею. Ни об одном дне. Ни о тех, когда хотела его убить. Ни о тех, когда хотела, чтобы он ушёл. Ни о тех, когда мы просто лежали и не трогали друг друга. Потому что всё это привело нас сюда. В эту кровать. С пиццей, порно и вибратором. И с этим дураком, который двадцать лет назад даже не подозревал, что станет моим главным проектом, главной любовью и главным подопытным в одном флаконе.

25 ноября

Сегодня я поймала себя на мысли, что смотрю на него и улыбаюсь. Просто так. Без повода. Он сидел за компом, в наушниках, играл, и я смотрела на его затылок, на седые волосы, на то, как он хмурится, и думала: какой же он у меня красивый.

Он обернулся, увидел мой взгляд и спросил: «Чего?»

Я сказала: «Ничего. Просто смотрю».

Он улыбнулся. Так по-дурацки, по-мальчишески. И я поняла: это оно. Это и есть счастье. Не в оргазмах даже. А в том, что мы всё ещё можем вот так — смотреть друг на друга и улыбаться.

30 ноября

Подводим итоги месяца:

Секс был 8 раз. Для кого-то мало, для нас — рекорд за последние пять лет.

Новых поз освоили 2. Одна — смешная, чуть не свалились с кровати. Вторая — теперь наша любимая.

Игрушек купили 2. Обе понравились.

Ссор было 2. Помирились за час до сна.

Дети живы, здоровы, сдают экзамены кто как может.

Я довольна. Мы довольны. Жизнь продолжается.

10 декабря

Сегодня он подошёл сзади, обнял, поцеловал в шею и сказал на ухо: «Спасибо тебе».

— За что? — удивилась я.

— За то, что не сдалась.

Я повернулась к нему и посмотрела в глаза. Они были влажные. Совсем чуть-чуть. Но я заметила.

— Дурак, — сказала я. — И я тебя люблю.

31 декабря

Новый год встречали вдвоём. В первый раз за много лет. Дети ушли к друзьям, а мы только обрадовались.

Мы накрыли стол, открыли шампанское. А потом просто сидели и разговаривали. Обо всём. О том, как мы познакомились, о том, как он впервые меня поцеловал, о том, как рожали детей, о том, как чуть не развелись, о том, как нашли друг друга заново.

Под бой курантов он сказал: «Загадай желание».

Я закрыла глаза и подумала: я уже всё загадала. Оно сбылось.

А потом мы пошли в спальню. И занимались любовью так, будто завтра конец света. Медленно, жадно, нежно, отчаянно. Всё сразу.

А после, когда мы лежали в темноте, он вдруг сказал:

— Знаешь, я хочу состариться с тобой.

— Мы уже стареем, — засмеялась я.

— Нет, — сказал он. — Мы только начали жить.

И я поняла, что он прав.

15 января

Сегодня я перечитывала этот дневник. С самого начала. И не узнавала себя. Та женщина, которая трогала мужа и представляла другого, — это была я? Та, которая боялась, стеснялась, злилась, — это я?

А потом я дошла до последних записей и увидела: да, это я. Просто я вспомнила, кто я есть.

Мы не вернулись в прошлое. Мы построили новое. Из пепла, из усталости, из двадцати лет рутины. Мы взяли всё это и сделали из этого — нас.

1 февраля

Мы решили, что будем раз в месяц устраивать «свидание». Как в молодости. Без детей, без телефонов, без разговоров о быте. Просто вдвоём.

Первое свидание — в эту пятницу. Я уже купила новое бельё.

14 февраля

Вчера было свидание. Он повёл меня в ресторан, где мы были на первом свидании двадцать лет назад. Тот же зал, те же столики, даже музыка та же.

Мы сидели, пили вино и молчали. Не потому что не о чем говорить. А потому что всё уже сказано. Осталось только чувствовать.

 Потом мы поехали домой. Детей не было — оба ушли к друзьям с ночёвкой

И мы всю ночь... не спали.

А утром, лёжа в кровати, я смотрела в окно и думала: двадцать лет назад я трахнула его на первом свидании и не знала, что будет дальше. Теперь знаю.

Дальше — ещё двадцать лет. И это хорошо.

Конец.
Начало.