Письмо первое

Бывает,  что  уходят  авторы,  закрывают  страницы.  От  усталости,  от  отсутствия  интереса,  из-за  проблем  со  здоровьем.  А  иногда  умирают.  Всяко  бывает - это  жизнь.  Я  не  знаю  когда  это  случится,  но  что  бы  там  ни  было,  сюда  я  уже  не  вернусь.  Эти  письма  моя  дочь  должна  опубликовать.  В  моём  столе  лежат  много  неопубликованных  миниатюр,  новелл,  рассказов.  Иногда,   она  будет  периодически  выкладывать  эти  произведения  на  мою  страницу.  Если  у  неё  будет  время  и  желание.
Сдаётся  мне,  что  фразочки  типа  проклятущего  "memento  mori"  и  простонародного  "все  там  будем"  -  настоящий  метафизический  яд,  что  медленно  ведёт  человека  к  кажущемуся  вполне  логичным  концу  жизни.
Под  концом  жизни  я  подразумеваю  то  непредсказуемое  неуправляемое  несчастье,  или  (если  не  верить  в  Бога)  счастье,  когда,  подобно  чёртику  из  табакерки,  выскакивает  рак  или  ещё  какая-нибудь  болячка   непонятная.
 
*****

В  моей  комнате  много  книг.  Их  обилие  мне  всегда  казалось  воплощённым  идеалом  жизни  умного  человека,  хотя  книги  доставляли  мне  неудобств,  так  как  умнел  я  медленно  и  на  этом  пути  приобретал  много  всяческой  печатной  дряни.  Пару  лет  назад  я  всё-таки  решил  сделать  генеральную  уборку.  Кряхтя  я  откинул  створку  цокольного  шкафчика,  и  на  колени  мне  повалились  папки,  общие  тетради  в  разноцветных  клеенчатых  обложках,  пожелтевшие,  густо  исписанные  листочки,  скреплённые  ржавыми  скрепками.   От  них  исходил  запах  травы  или  целого  букета  трав.  Так  или  иначе,  запах  этот  удивительно  стоек. Тетрадки  эти  хранились  у  меня  более  десятка  лет,  пережили  переезд  и  ремонт,  но  запах  не  только  что  не  исчез,  но  сделался  более  насыщенным  и  терпким.  Эти  папки,  тетради  искрят,  скручиваются,  мокнут,  сохнут,  шелушатся,  стучатся  в  окно,  вьются  и  прилипают.  Доводилось  видеть  липучку  от  мух?   Вот-вот.
Как  выглядят  незатейливые  мысли?  Вот  вам  пример  -  чепуха,  которая  посетила  меня  аккурат  перед  тем,  как  я  принялся  перебирать  свои  папки,  дневники.  Что  с  ними  делать?  Бросить  так?  Сжечь?  Или,  условно - написать  несколько  рассказов?  А,  может  статься,  вообще  что-нибудь  этакое... письмо,  например.  Письма  я  люблю,  и слово  хорошее  –  ёмкое,  не  затёртое. Письмо. Пусть  будет  письмо.
Письма  в  прежние  времена  хранили  бережно,  бечёвочкой  перевязывали,  а  то  ещё  и  в  платочек,  бывало,  укутают.  Чаще  в  белый  или  кремовый.  А  вот  клетчатыми  платочками  в  таких  случаях,  как  правило,  не  пользовались.  Клетчатыми  платочками  носы  обслуживали.  И  носили  в  карманах  брюк.  А  белые,  кремовые,   реже  синие  и  красные  -  для  нагрудного  кармана  пиджака  или  вот  стопку  писем  запеленать.  Пеленали  письма.  Письма,  фотографии,  реликвии  семейные.  От  сырости  берегли  и  поросячьего  глаза.
Никогда  не  умел  писать  писем  как  следует.  То  порядок  мыслей  с  ног  на  голову , то  доводы  выводам  не  соответствуют,  то  ещё  что-нибудь.  Получается,  что,  пытаясь  изложить  мысли  на  бумаге,  я  лишь  ещё  больше  запутываюсь.  Не  говоря  уже  о  том,  что  мне  не  хватает  упорства,  и  я  частенько  бросаю  письмо,  своим  занудством  себе  же  и  надоев.   (Знаете,  так  бывает,  иногда  попадёт  в  руки  случайно  твоё  же  собственное  письмецо,  и  удивлению  нет  предела:  неужели  это  я  такую  глупость  написал?  И  как  только  могло  этакое   в  голову  прийти?)  Хотя,  положим,  человеку,  умеющему  как  следует  писать  письма,  нет  особой  надобности  этим  заниматься.  Ведь  ему  уже  заранее  известно,  что  и  как  он  хочет  сказать, - и  потому  он  может  преспокойно  оставаться  живым  внутри  своего  контекста.  Но  это,  разумеется,  моя  личная  точка  зрения.  Может  быть,  на  самом  деле  жизнь  в  собственном  контексте - вещь  вовсе  и  невозможная.

Вот  я  разложу  перед  вами  ряд  писем,  в  той  именно  последовательности…

Вероятнее  всего,  именно  так  и  следовало  бы  начать.  А  следом,  сразу  же,  безо  всяких  предысторий,  открыть  письма,  тем  самым,  предоставив  полную  свободу мысли.  Вероятнее  всего,  так  было  бы  лучше,  ибо   в  этих-то  письмах  и  содержится  главное.  В  письмах,  а  вовсе  не  в  сюжете,  то  и  дело  назойливо  проглядывающем,  как  будто  грунтованная  холстина  сквозь  осыпающиеся  от  времени  краски  на  живописном  полотне.   
Чушь,  конечно.  Между  тем,  чушь  назойливая  и  для  многих  весьма  привлекательная.  Убеждён,  что  те  многие  уверенно  поставили  бы  свою  подпись  под  таким  избитым  умозаключением.  Письма  живут  своей  жизнью.  Бормотали  по  ночам,  ловили  взгляд,  одним  словом,  всячески  требовали  к  себе  внимания.   Теперь  я  разложу  перед  вами  ряд  писем  в  той  последовательности,  как  они  предстали  передо  мной,  для  удобства  перемежая,  там,  где  это  требуется.  Как  мне  кажется,  в  этой  последовательности,  имеющей  весьма  условное  отношение  к  хронологии.
Я  не  претендую  и  не  претендовал  на  звание  писателя  или  литератора,  я  не  пишу  повестей,  тем  более  романов.  Я  всего  лишь  пытаюсь  письменно  отразить  некоторые  ощущения  от  окружающей  действительности.  Не  пишу литературу  - я  просто  печатаю  тексты. Совпадала  такая  жизнь  с  моим  внутренним  "я"  или  нет - этого  я  пока  не  пойму.  Может  быть,  у  меня  натура  скитальца,  помогающая  приживаться  где  угодно;  не  знаю.  Кто-то  писал,  что  для  долгой  бродячей  жизни  человек  должен  тяготеть  к  какому-то  из  трёх  видов  деятельности:  проповедничеству,  искусству  или  психоанализу.  Дескать,  без  внутренней  предрасположенности  к  одному  из  этих  занятий  долго  не  поскитаешься.  Я  же  в  своём  характере  ни  одной  из  подобных  склонностей  не  наблюдаю  (хотя,  если  уж  на  то  пошло...впрочем,  не  стоит). 
Жизнь  стала  короче,  а  терпение  -  тоньше.  Люди  всё  чаще  рвут  контакты  не  из-за  громких  скандалов,  а  из-за  тихого,  но  постоянного  дискомфорта.  Работодатели  увольняют  токсичных  сотрудников,  друзья  удаляют  из  чатов,  родственники  переводят  в  беззвучный  режим.  Круг  общения  сужается.  Живые  перечитывают  книги,  написанные  предками;  они  вгрызаются  в  разноцветные,  ускользающие  строчки  и,  узнавая  себя,  радуются:  потомки  прочтут  то  же  самое.  Миллиарды  слюнявых  пальцев,  перелистывающих  страницы,  как  и  миллионы  глаз,  впитывающие  буквы  -  всё  будет  неизменно... Запротоколированная  жизнь,  ограниченная  бездушными  тостами-наставлениями.  Чтобы  это  ощутить  и  принять,  надо  вырасти,  накопить  вопросов,  испытать  безнадежность  и  потребность  вглядеться  вперёд  в  попытке  ответить  на  вопрос:  "Для  чего  всё  было?"
  И  когда  вдруг  -  нестерпимо  -  пронизывает  ощущение  одиночества,  ненужности,  когда  снова  чувствуешь  непонимание,   и  когда  опускаются  руки  и  появляется  жгучее,   неистовое  желание  всё  бросить,    от  всего  отречься,  отчаявшись;  и  когда  просто  жалеешь  себя,   свою  жизнь  и  пытаешься  понять:  сложилась  -  не  сложилась? 

P.S.  Всё хуже  ориентируюсь  в  датах  и  числах.  Кажется,  будто  странная  чёрная  птица  мечется,  хлопает  крыльями  над  моей  головой - и  я  никак  не  могу  сосредоточиться.  Сколько  писем  писал - и  рвал  одно  за  другим.  Но,  я  думаю,  это  естественно:  разве  можно  объяснить  кому-то  другому  то,  что  не  удаётся  толком  объяснить  самому  себе?  Вряд  ли.