Под Полярной звездой

ПОД ПОЛЯРНОЙ ЗВЕЗДОЙ

РАССКАЗ

                Это было недавно,
                Это было давно. 
                Михаил Матусовский


1. НУЖНО ЧТО-НИБУДЬ ПОЕСТЬ

           У выхода из общежития меня догнала неизвестная девушка.
           – Скажите, где здесь можно купить что-нибудь поесть?
           Симпатичная брюнетка смотрела мне прямо в глаза.
           – Да все знают, где что-то можно купить, – попытался я отмахнуться от вопроса незнакомки.   
           – У вас в Донецке все такие? – поджала она свои пухленькие губки.
           Я присмотрелся внимательнее. Подумал: «Чёрт возьми, а ведь она красавица».
           – Извините, пожалуйста, – смутился я. – Вы, наверное, не местная?
           – Нас прислали к вам по студенческому обмену, на практику, – ответила она просто. – Приехали только что поездом, даже душ ещё не успели принять. Кстати: он у вас работает?
           – Да, конечно, – опешил я от такого напора и непосредственности. – Только сегодня мужской день.
           – Фу, как, – фыркнула она. – Что же делать?
           – Что-нибудь придумаем, – пробормотал я. – Сейчас лето. Многие разъехались, так что принимайте душ на здоровье, а я посторожу, чтобы никто не заходил.
           – Правда? – просияла девушка. – Спасибо большое. А как с тем, чтобы купить поесть?
           – Никаких проблем, – пожал я плечами. – Я как раз собрался в гастроном «Россия», купить что-нибудь на ужин. Могу составить вам компанию. Кстати, меня зовут Владислав.
           – А меня Айна.
           – Да? – я присмотрелся к ней внимательнее.
           – Можно просто Аня. Мы с подругой учимся в Казанском университете. Перешли на третий курс.
           – И я – на третий. А где же Ваша подружка?
           – Наиля? Отдыхает. Нам дали комнату на третьем этаже. Не комната, а прямо-таки запущенная донельзя больничная палата. Фи, – девушка сморщила губки и передёрнула плечами. – У нас в университетской общаге комнаты гораздо уютнее.
           Мы шли, разговаривая, и уже пересекли улицу Артёма.
           – Вот это большое старинное здание, – показал я, – третий корпус политехнического института. Я здесь учусь. И Вы тоже сюда перевелись на практику?
           – Нет, – она покачала головой. – Мы будем практиковаться в здешнем университете.
           – Да? – удивился я. – А почему вас поселили в наше общежитие?
           – Сказали, что здесь есть свободные комнаты, а в университетские общежития заселили на лето каких-то иностранцев.
           – Понятно.
           Гастроном «Россия» находился на Университетской улице. Вообще говоря, хороший магазин. Мы с Айной купили там всё, что хотели.
           – Разрешите Вам помочь нести сумку с покупками, – предложил я. – У меня одна рука свободная.
           – Ой, какой Вы молодец! – воскликнуло она, передавая мне свою ношу, довольно тяжёлую.
           «Какая раскрепощённая девушка! – восхитился я. – Никаких комплексов» И ещё подумал: «Наш человек». Честно говоря, с детства презирал всяческих жеманниц, но эта девушка явно не из таких.
           Тяжёлую сумку своей спутницы донёс, куда она указала – до комнаты на третьем этаже.


2. КОЛЯ ПОТАПОВ И ЖЕНСКИЙ ДУШ В МУЖСКОЙ ДЕНЬ
 
           – Наиля! – позвала Айна свою подругу. – Познакомься с молодым человеком. Где ты?
           Комочек на одной из кроватей зашевелился. Крошечная девушка встала, потянулась, оправила платье и сделала два шага навстречу.
           – Чего шумишь? – зевнула Наиля. – Этой ночью я в поезде почти не спала.
           – Это Владислав, – представила меня Айна. – Влад, познакомься: моя подруга Наиля.
           – Очень приятно, – кивнула девушка. – Можете называть меня Надей.   
           – Наиля, молодой человек согласен подежурить у дверей душевой комнаты, пока мы примем душ.
           – Это ещё зачем? – удивилась Наиля и с подозрением оглядела меня.
           – Затем, что сегодня в душевой мужской день, – пояснил я.
           «Ишь, какая важная! – мелькнула мысль. – Что она обо мне подумала? Маленькая, личико остренькое, волосы не причёсаны. Ведьмушка!»
            Девушки собрались быстро: взяли полотенца и пакеты со сменой белья. Спускались по ступенькам, причём худенькая Наиля, проходя мимо, явно нарочно, хотя и легонько, толкнула меня бедром. Я пожал плечами и пропустил её вперёд.
           Душевая располагалась на первом этаже. Когда девушки вошли внутрь, и стало слышно, как зашумела льющаяся вода, я услышал, как хлопнула входная дверь общежития, и в коридоре появился Коля Потапов. Надо сказать, что во всём общежитии после окончания экзаменационной сессии и последовавших за ней экскурсий, не осталось почти никого из студентов. Да и мы с Потаповым уже купили билеты, чтобы завтра разъехаться по домам.
           Вчера, в последний день летней практики, мы всем потоком съездили в
Комсомольское, городок рядом с карьером, где добывали какие-то флюсы для металлургической промышленности. Карьер осмотрели сверху, а затем нас на автобусе повезли на местный рынок – приобрести что-нибудь съестное, чтобы утолить голод. Поразила арка над входом. На ней огромными буквами с завитушками местный художник вывел бессмертные слова: «Пейте сухое вино – эликсир бодрости и здоровья!»         
           – Ты почему стоишь здесь как столб? – бросил мне Коля через плечо, намереваясь пройти дальше – Кто-то купается?
           – Девушки из Казани, – сказал я с невинным видом. – Сегодня мужской день, поэтому я вызвался их покараулить.
           Коля застыл на месте.
           – Из Казани? Что они здесь делают? Хорошенькие? Когда ты успел с ними познакомиться?
           Я объяснил.
           – Давай организуем вечеринку, – выпалил он, почесав затылок и сверкая своими голубыми глазами. – Их двое и нас двое. А, Владик? Давай!
           – Я не против. Тогда надо снова бежать в гастроном. Мы с одной из девушек, Аней, только что оттуда, но «горючее», конечно, не брали.
           – Я смотаюсь туда сам, – предложил Коля. – Сбросимся? У меня что-то есть из съестного, но на всех не хватит.
           Тут же сбросились по десятке: благо, что наши старосты выдали нам стипендию за все месяцы лета.  Коля развернулся, хлопнула закрывшаяся наружная дверь, прозвучали удаляющиеся шаги, и всё стихло.
           – Что с ним? – проворчала вахтёрша Сергеевна. – Туда-сюда шастает…
           – Молодёжь, она такая, – философски заметила Ивановна, уборщица с нашего, четвёртого этажа.   
           В общежитии студентов осталось немного, она маялась без работы, вот и решила покалякать с Сергеевной. 


3. ЗА ПЯТЬ МИНУТ

           Дверь в душевую через несколько минут отворилась и вышли две девушки, распаренные и медлительные.
           – О! – сказала Наиля, подавшись назад. – Ты что, действительно сторожил нас?
           – А ты не верила, – заметила Айна, полотенцем вытирая мокрые волосы.
           – А по мне, так пусть бы и не охранял, – улыбнулась Наиля кокетливо, – а зашёл бы и спинки нам потёр мочалкой!
           – Ты что, обалдела? – вскрикнула Айна. – Я от тебя такого не ожидала.
           – Да ладно, – протянула Наиля. – Не ожидала она. А я ожидала.
           В ответ Айна фыркнула, и девушки неспешно прошли мимо.
           – Молодые дамы, – сказал я в спины уходящим девушкам, – не желаете ли нынешним вечером отметить наше знакомство?
           – Айна, ты слышишь, что произнёс этот молодой джентльмен?
           Дамы остановились и одновременно обернулись.
           – Нас двое, – объявила Айна прищурившись и улыбнулась, довольная ходом разговора. – Как же дамы станут делить молодого джентльмена между собой?
           – Никак, – ответила Наиля. – Он не в моём вкусе. Забирай его себе, а я отвернусь к стенке и попытаюсь уснуть. Но я злая: буду подглядывать. Имейте это в виду. Оба.
           – Не нужно никого делить, – замахал я руками. – Пока вы наслаждались водными процедурами, талантливый музыкант Коля случайно проходил мимо. Он предугадал ваш спор и ушёл в магазин, чтобы прикупить несколько жареных поросят для вечерних посиделок с молодыми принцессами.
           – Поросят? – ахнула Айна. – Нам же нельзя…
           – Принцессами! – фыркнула Наиля.
           Разговор начинал ей нравиться. Глаза заблестели. Я подумал, что лицо девушки не такое уж и остренькое, да и причёсанные волосы тоже пошли ей на пользу.
           – Но этот Коля нас даже не видел, – подняла свои ровные брови Айна. – Да и мы его тоже, кстати.
           – Не стоит волноваться, – успокоил я девушек. – Давайте лучше назначим время.
           – Нам нужно приготовиться, – вымолвила Наиля строгим, деловым тоном. – Предлагаю сбор в семь часов вечера. У нас.
           – Нет вопросов, – согласился я. – Мы придём, как только кукушка в наших старинных фамильных часах прокукует семь раз.
           Обе девушки одновременно рассмеялись. Айна одарила меня нежной улыбкой, а Наиля помахала рукой.
           Я двинулся вслед за ними. Как только обе дамы скрылись из виду, в коридор выглянула Ивановна.
           – Ты слыхала? – спросила она.
           – А что такое? – ответила ей Сергеевна, не вставая со своего места за вахтенным столом.
           – Этот хлыщ за пять минут склеил двух девах! Во как!
           – Каких девах? – не поняла Сергеевна.
           – Да тех, что сегодня поселились на третьем этаже.
           – А ты, что, старая, завидуешь?
           – Я – старая? – повысила голос Ивановна.
           – А кто ж ты? Молодая, что ли?
           Дальнейшего разговора женщин я не слышал.   


4. ЗА СТОЛОМ               
 
           – Думаешь, они любят песни под гитару?
           Мы стояли около нужной двери на третьем этаже. Коля уловил нотку сомнения в моём голосе, но нисколько не смутился.
           – Все девушки любят песни под гитару, – сказал он с видом знатока. – Вот посмотришь, как они растают. Кроме того, у меня для них сюрприз.
           – Да? И какой же?
           – Узнаешь, – был ответ.
           Коля постучался в дверь.
           – Кто там? – послышался голос Наили.
           – Открой, – перебила её Айна. – Это мальчики.
           Дверь распахнулась. Мы увидели до боли знакомую картину, знакомую всем студентам. Девушки сидели по обеим сторонам стола и читали какие-то конспекты. Локти упирались в столешницу.
           – Мы войдём? – спросил я растерянно. – Разрешите представить: это Коля, я о нём говорил вам.
           – Это я, – церемонно поклонился Потапов, не выпуская гитару из рук.
           Девушки оглядели его с ног до головы, благосклонно кивнули, сказали: «Здрассте» и снова уткнулись в свои тетради. 
           – Владик! – ахнул Коля. – Впервые вижу такую дивную картину.
           – Какую картину? – отозвалась Айна и подмигнула мне.
           Коля молча подошёл к ней, взял тетрадь и перевернул её. 
           – Теперь текст можно легко прочесть. Правда же так лучше? – спросил он участливо.
           Девушка покраснела и машинально кивнула. «Кто же так начинает знакомство?» – мысленно ругнул я своего товарища. Требовалось срочно снижать возникшую напряжённость.
           – Аня, Надя, мне тяжело держать такую тяжесть, – пожаловался я. – Уважаемые милые дамы! Помилосердствуйте, пожалуйста. Потом дочитаете свои конспекты.
           Я говорил правду. Каждую руку оттягивали вниз увесистые пакеты.
           Зазвенели струны – это Коля поставил на пол свою знаменитую семиструнную гитару.
           Девушки переглянулись, хохотнули, а потом неторопливо, демонстративно покачивая бёдрами, словно бы нехотя убрали конспекты на тумбочку и начали сервировать стол. 
           – А Вы, Коля, музыкант? – прервала затянувшееся молчание Наиля.
           Я облегчённо вздохнул, а Потапов хмыкнул и посмотрел на меня победительно: мол, что я говорил.         
           За столом стало оживлённее. Девушки объявили, что дешёвое вино они не употребляют, а против водки не откажутся. С нашей стороны протестов не наблюдалось, и Коля достал из пакета бутылку «Экстры». 
           Минут через десять Потапов потянулся к гитаре.
           – И каков репертуар? – поинтересовалась Наиля.
           После двух выпитых рюмок её зелёные глаза расширились. Девушка стала заметно раскованнее, закурила и села на кровать, закинув ногу на ногу. Хотя Наиля и казалась миниатюрной, но я отметил, что её ножки отнюдь не тощие, а наоборот, привлекательные и эротичные. Айна тоже потянулась к пачке сигарет, одну из них достала и попросила у меня огонька. Свою зажжённую сигарету я поднёс к её незажжённой. Девушка прикурила, пустила мастерски дым колечком прямо мне в лицо, приблизила голову, почти коснувшись моего лба, и шепнула:
           – Смотришь на её ножки?
           – Нельзя? – шепнул я ей на ухо.
           Она улыбнулась и погрозила пальцем.
           – Понял, не дурак, – снова шепнул я и положил руку на её тёплую коленку.               
           Она положила свою ладонь поверх моей и легонько пожала её.


5. ДОРОГА, ДОРОГА…

           Коля провёл рукой по струнам.
           – Я недавно разучил неплохую песню, – сказал он тихо и задумчиво.
           Он улыбнулся Наиле и бросил быстрый взгляд на её ножку.
           Девушка хитро ухмыльнулась и стрельнула глазами.
           Потапов судорожно сглотнул, опустил взгляд и продолжил:
           – Предлагаю послушать.
           – Не волнуйтесь, у Вас получится, – подзадорила его Айна и погрозила Наиле кулачком.
           При этом ладонь мою и не подумала снимать с коленки.
           Коля откашлялся, тронул струны и начал: 

Дорога, дорога – счёта нет шагам,
и не знаешь, где конец пути, –
по дороге мы идём по разным сторонам
и не можем её перейти.

           Потапов старался не смотреть на девушек. Он словно сконцентрировался на тексте и мелодии – нежной, почти домашней. Наиля показала Айне язык, села поудобнее и застыла.

Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом,
улыбнись – я напротив, я рядом.
Побегу на красный свет, оштрафуют – не беда,
только ты подскажи мне – когда.

           Коля неожиданно широко раскрыл свои голубые, бездонные глаза, взгляды его и Наили встретились. Я заметил, что девушка вздрогнула, приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но не стала или не смогла. Не выдержала и опустила веки. Сигарета, положенная ею на край стеклянной пепельницы, мирно дотлевала, испуская тонкую ароматную струйку дыма.
 
Улыбка, улыбка – для кого она?
Ведь как я её никто не ждёт.
Я замер и глаза закрыл, открыл – но ты одна,
а я опять прозевал переход!

           Айна наклонилась ко мне. Её жаркое дыхание обжигало.
           – А он хорошо поёт, – шепнула. – Что это за песня? Я её никогда не слышала.
           – Коля исполняет песни Высоцкого. Исключительно его и больше ничьи.
           В это время Наиля бросила на нас испепеляющий взгляд и строго насупила брови. Выглядело это нестрашно, но мы всё же отстранились и стали слушать.

Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом,
улыбнись – я напротив, я рядом.
Побегу на красный свет, оштрафуют – не беда,
только ты подскажи мне – когда.

           Сигаретный дым в комнате колебался, заслоняя сидящих напротив Наилю и Колю. Слова и музыка долетали к нам словно издалека, из-за тумана.

Шагаю, шагаю – кто мне запретит!
И шаги отсчитывают путь.
За тобой готов до бесконечности идти,
только ты не сверни куда-нибудь.

           Завеса чуть рассеялась и я увидел, как Наиля наклонилась к самой дужке кровати, положила на неё руку и прижалась к ладони щекой. Чуть прикрыла глаза. Её губы беззвучно повторяли за Колей слова песни. 

Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом,
улыбнись – я напротив, я рядом.
Путь наш долог, но ведь он всё же кончится, боюсь, –
перейди, если я не решусь.


6. АЙНА, КОРАБЛИК И ЧЕРЕПАШИЙ СУП

           Коля закончил песню перебором струн. Некоторое время сидел тихо, не поднимая головы, да и мы находились будто в оцепенении. Первым очнулся я:
           – Коля, знаешь, сегодня ты превзошёл себя.
           – Правда? – улыбнулся он чуть виновато и отставил гитару.
           – Правда, – вдруг заговорила Наиля. – Вы такой молодец.
           – Мы до сих пор на Вы? – улыбнулся Потапов.
           – Я не смею, – прошептала девушка.   
           – Разве я такой страшный?
           – Что Вы, что… – она запнулась, её щёки зарделись. – Ты… конечно ты!
           Она всем телом потянулась нему, обняла и осторожно поцеловала в щёку.
           – Наиля, – насмешливо заметила Айна, – ты меня удивляешь.
           Она сняла свою ладонь с моей и попросила:
           – Коля, можно одолжить Вашу гитару?
           Наиля вздрогнула, отстранилась от Потапова и вопросительно взглянула на подругу. Коля удивлённо поднял брови, но потянулся за инструментом.
           – А Вы сможете? Она семиструнная. Я знаю, что многие больше уважают шестиструнку.
           – Я попробую, – кивнула девушка.
           Вся прошедшая жизнь убедила меня в том, что я напрочь лишён счастья обладания музыкальным слухом, поэтому овладеть любым инструментом даже не пытался. При этом одарённых людей уважал безмерно, считая их почти небожителями.
           Айна прошлась пальцами по струнам, удовлетворённо кивнула, признавая правильность настройки, и начала неожиданно низким, но приятным грудным голосом: 

Я твердила о морях и кораллах.
Я поесть хотела суп черепаший.
Я шагнула на корабль, а кораблик
оказался из газеты вчерашней.
Я шагнула на корабль, а кораблик
оказался из газеты вчерашней.

           Песню я узнал сразу. Не так давно, ещё учась в школе, мои одноклассницы с чувством пели её по пути в колхоз на прополку. Одетые в мамины старые кофточки, скрыв модные причёски цветастыми платочками, они сидели вплотную на неструганных лавках в открытом кузове грузовика. Автомобиль ехал быстро, подбрасывая нас, учеников десятого выпускного класса, на ухабах просёлочной дороги. Песня летела далеко в поля, удивляя парящих высоко в небе степных орлов. «Кораллы», «кораблик» и «черепаший суп» никак не вязались с поднявшейся дружно зеленью озими и свежей листвой придорожных клёнов и ясеней.      

То одна зима идёт, то другая,
и метели за окном завывают.
Только в клетках говорят попугаи,
а в лесу они язык забывают.
Только в клетках говорят попугаи,
а в лесу они язык забывают.

           Айна пела хорошо, с чувством, да и гитарой владела мастерски. Коля слушал внимательно и смотрел куда-то вдаль, туда, где за окном летний вечер неспешно превращался в тёплую звёздную ночь. Наиля внимательно слушала пение подруги, а её затуманенный взгляд то и дело пытался угадать, что же видит Коля там, за окном.

У порога стали горы громадно.
Я к подножию щекой припадаю.
И не выросла еще та ромашка,
на которой я себе погадаю.
И не выросла еще та ромашка,
на которой я себе погадаю.

           Эту ромашку я представил воочию, словно передо мной снова, как много лет назад, моя двоюродная сестра Юля, по уши влюблённая в мальчишку с соседней улицы, сорвала её на берегу речки Белой, и судорожно, что-то шепча про себя, начала срывать по лепестку и выбрасывать в воду. «Фу, что за напасть! – слышалось мне. – Почему же так не везёт в жизни?!»
           Мне тогда едва исполнилось шесть лет, а сестра лишь неделю назад отметила одиннадцатый день рождения.    

А весною я в несчастья не верю
и капелей не боюсь моросящих.
А весной линяют разные звери,
не линяет только солнечный зайчик.
А весной линяют разные звери,
не линяет только солнечный зайчик.


7. СЮРПРИЗ

           Айна закончила в полной тишине.
           – Ну, ты даёшь, старуха! – прошептала Наиля, с восхищением глядя на неё.
           Здесь нужно пояснить, что в те годы слова «старик» и «старуха» обидными не являлись. Кинематограф придал этому молодёжному сленгу все права, ведь на нём изъяснялись исключительно положительные герои.
           – Ты настоящая артистка, – присоединился я к похвале.
           Айна отдала гитару Потапову и сказала с грустью в голосе:
           – Знаете, ребята, мне почему-то захотелось чего-то такого, необычного. Понимаешь меня, Владик?
           – Кажется, да, – согласился я. – Для меня самым необычным и романтичным всегда казалось звёздное небо. Сейчас летними ночами, мы часто на него смотрим. Только…
           – Мы? – Айна повернулась ко мне, глаза её блеснули. – Кто эти «мы»? И где здесь, посреди города, звёзды?
           – Вечно ты, Владик, сорвёшь интригу, – пробурчал Потапов.
           – Интригу? – удивился я. – Какую интригу? О чём ты?
           – Я же тебе днём намекал, что у меня готов сюрприз. Вот он.
           И Коля вытащил из кармана брюк довольно большой ключ.
           – Ребята, говорите яснее, – вступила в разговор Наиля. – Я люблю сюрпризы.
           – Смотря какие, – посерьёзнела Айна. – Что это за ключ?
           – Кажется, я понял. Это ключ от двери, ведущей на крышу. Мы этим летом загорали там, и мальчики, и девушки. Конечно, принимали загар в плавках и купальниках. А по ночам ложились на крышу и смотрели на звёзды.
           – Подожди, Владик, – перебил меня Коля. – Я поясню. Две недели назад тётки и стариканы, что живут в доме напротив, увидели, как мы загораем, и написали ректору кляузу, что, мол, ваши студенты в голом виде днём разгуливают по крыше общежития номер пять, что по улице Челюскинцев. Начались выяснения. Естественно, никто нас не сдал, но дверь на крышу всё же закрыли на большой висячий замок.
           – Как я понял, у тебя в руках ключ от этого замка?
           – Да, – скромно сказал Коля и загадочно улыбнулся. – Пока вахтёрша Сергеевна ругалась в коридоре с нашей уборщицей Ивановной, мне удалось незаметно снять этот ключ со стенда, где висят запасные ключи от комнат. Они и не заметили – всё выясняли, кто из них моложе, а кто старше.
           – Мальчики, так вы нас поведёте на крышу? – захлопала в ладоши Наиля. – Как интересно!
           – Нужно взять покрывала, – предложил я. – На звёзды всё-таки смотрят лёжа, а крыша покрыта застывшим битумом. Можно испачкаться.
           – Вот это сюрприз! – улыбнулась Айна, глядя мне в глаза. – Пойдём, что ли?
           Решено – сделано. Девушки сняли с кроватей покрывала. Все четверо, не привлекая излишнего внимания, вышли из комнаты и отправились по ступенькам вверх. Проходя мимо четвёртого этажа, мы с Колей зашли в нашу комнату и тоже забрали оттуда покрывала. Выше пятого этажа на крышу вёл ещё один лестничный марш, упиравшийся в запертую дверь.
           В общежитии имелись две лестничных шахты, расположенные в противоположных торцах здания. Вверху каждая из них оканчивалась капитальной пристройкой, возвышавшейся над крышей. Именно в эту пристройку строители вмонтировали железный блок с дверью, запертой теперь на висячий замок.    
           Коля осторожно вставил ключ и провернул. Лёгкий щелчок – и путь на крышу оказался свободным.


8. ЗВЁЗДЫ

           – Какая красота! – не удержалась от восклицания Айна.
           – Девушки, пожалуйста, тише, – умоляюще прошептал Потапов. – Советую поменьше шуметь и сразу лечь, чтобы местные жители снова нас не заметили. Предлагаю разделиться: мы с Надей расположимся слева от пристройки, а вы справа.
           Так и поступили. 
           – Я и не знала, что в городе можно увидеть звёзды, – прошептала Айна, лёжа слева от меня на предварительно расстеленном покрывале. – Но как разобраться в звёздах? Кажется, что они все одинаковые.
           Я начал показывать:
           – Видишь большой ковш из семи звёзд? Четыре звезды в ковше и три – в ручке.
           – Да.
           – Это созвездие называется: «Большая медведица».
           – А звёзды имеют названия?
           – Конечно. Верхняя звезда в наружной части ковша – Альфа Большой Медведицы. Нижняя звезда – Бета Большой Медведицы. Если между ними провести прямую линию и продлить её дальше на север, то найдём самую известную звезду на небе. Вот она. Видишь?
           – Вижу.
           – Это Полярная звезда. Слыхала о такой?
           – Да. Какой ты умный.
           Айна придвинулась ко мне вплотную.
           – Владик, мне холодно. Согрей меня, пожалуйста.
           Если девушка просит о чём-то – значит, нужно подчиниться. Эта аксиома усвоена мной крепко. Я осторожно обнял Айну и почувствовал мелкую дрожь её тела.
           – Да ты замёрзла, – едва не вскрикнул я, но вовремя спохватился. – Давай я тебя укрою.
           Я встал со своего покрывала и набросил его на девушку.
           – Мне так не согреться, – шепнула она. – Тебя рядом нет, а эти накидки такие холодные.
           – Что же делать? Мы вдвоём не поместимся.
           – Знаешь, что? У меня зуб на зуб не попадает. Давай вернёмся в нашу комнату.
           Я взглянул на небо. Звёзды мерцали, холодные и далёкие.
           В полной тишине собрали покрывала и, чтобы не мешать Коле и Наиле, осторожно ступая, нырнули в открытый проём железной двери.
           Только там, в тёплой лестничной шахте, стало понятно, как же холодно июньской ночью на крыше пятиэтажного общежития.
           Через три или четыре ступеньки, чуть выше пятого этажа, Айна вдруг остановилась и крепко обняла меня, да так, что пришлось ненароком уронить оба скатанных покрывала, уложенных на плече. Девушка целовала меня в губы, долго и жадно, и дрожь её прижавшегося тела при этом не уменьшалась.
           Внезапно она отстранилась, поправила сбившуюся причёску и сказала, глядя мне в глаза и тихо смеясь:
           – Какая же прелесть эти звёзды! Особенно Полярная.


9. УРОК ЯЗЫКА

           Дверь комнаты внезапно, с негромким скрипом приоткрылась. В открывшемся проёме сначала показалась голова Наили, а над ней – Колина физиономия с растрёпанной белёсой шевелюрой. Айна медленно приподнялась с кровати, при этом качнулись её крепкие обнажённые груди. Наиля вскрикнула и вытолкнула Потапова в коридор.
           – Подружка, ты что, совсем уже? А нам куда теперь? Там, на крыше, мы чуть не замёрзли с Колей.
           – Может быть, пусть идут в нашу комнату? – предложил я, не вставая.
           – Нет уж! – возразила Наиля. – Мы есть хотим. Да и выпить не мешало бы. Так что прикройтесь и впустите нас. Мы подкрепимся и уйдём.
           – Точно? – не поверила Айна.
           – Ну, пожалуйста. Не будь эгоисткой.
           Через минуту Айна, уже в коротком халатике, и я, натянувший на себя штаны, вместе с Колей и Наилей уже сидели за столом. Надо признаться, что согреваясь, мы выпили немало, так как по студенческой привычке никогда не покупали на вечеринку только одну бутылку крепкого.
           Вдруг Айна, как-то странно, с огоньком в глазах глядя на меня, сказала:
           – Наиля, давай немного поучим ребят нашему, татарскому языку.
           – Что ты имеешь в виду? – не поняла её подруга, закусывая водку колбасой. – Мы что, на уроке? Да и невозможно выучить язык за несколько часов.
           – А я попробую, – не согласилась Айна, и левой, свободной рукой, обняла меня. – Слушай, Владик: «Мин сине яратам».
           – Ты сдурела? – чуть не поперхнулась Наиля. – Не шутишь?
           – А что она сказала? – заинтересовался Потапов. – Что-то неприличное?
           – Дурак! – определила Наиля. – Она сказала: «Я люблю тебя».
           Тут уже и мы с Колей застыли на месте. Айна покраснела и закрыла лицо ладонями. Я осторожно отнял руки от лица и стал целовать девушку. Она порывисто обняла меня и заплакала.
           Наиля переводила взгляд с нас на Потапова и обратно, и вдруг сказала чуть слышно:
           – Знаешь, Коля, а я уже наелась и согрелась. Пойдём?
           Он машинально кивнул.
           Когда я и Айна немного отстранились друг от друга, ни Коли, ни Наили в комнате не увидели. Дверь тихонько закрылась, язычок замка щёлкнул, и мы остались одни. 


10. УТРО

           Я проснулся оттого, что утреннее солнце заглянуло в окно и стало жечь левое ухо. Мне показалось, что это муха, и отмахнулся, отгоняя насекомое. Открыл глаза, повернулся и зажмурился от невозможно яркого света. Рядом кто-то зашевелился и вздохнул.
           Как током ударило: рядом, во сне повернувшись ко мне лицом, лежала Айна. Её правая рука обнимала меня, а полная стройная ножка лежала на моей ноге. Простыня, которой мы укрывались, сползла на пол.
           Девушка спала. Её красивая, словно бархатная, грудь мерно поднималась и опускалась в такт ровному дыханию. Я всё вспомнил. Тёплая волна нежности поднялась откуда-то, наверно – от сердца. Я не смел глубоко вздохнуть и ненароком потревожить сон прекрасного, будто неземного создания.
           Минут через пятнадцать солнечные лучи добрались и до её лица. Губы девушки приоткрылись, она глубоко вздохнула и потянулась. Потом внезапно замерла, открыла глаза, увидела меня, улыбнулась и сказала:
           – Доброе утро, милый. Я во сне видела тебя. Боялась, что видение исчезнет, и плакала. И вот ты здесь. Это так хорошо, ты даже не представляешь себе.
           Она крепко обняла меня. Целовались долго и нежно. Затем девушка встала с кровати, подошла к двери, потянула за ручку и с лёгким скрипом приоткрыла её.
           – Представляешь, – Айна повернулась ко мне и тихо засмеялась, – дверь всю ночь была открытой.
           Девушка закрыла её на щеколду и направилась ко мне. Она совсем не стеснялась своего обнажённого тела. А я не смог сдержать возгласа восхищения её скульптурными, идеальными формами. Айна всё поняла и, улыбнувшись, наклонилась надо мной.
           Наверно, прошёл час, а может и больше, прежде чем раздался негромкий стук в дверь.
           – Айна, это я. Открой.
           – Ты сама?
           – Да. Коля пошёл умываться, а я зашла за пастой и щёткой.
           Дверь приоткрылась, зашла Наиля, одетая в лёгкий халатик, и вскрикнула:
           – Да ты точно двинулась, подружка. Даже халат не надела. Где твоя совесть?
           – Привет, Наиля! – сказал я, улыбаясь. – Как спалось?
           – Господи, какие же вы красивые, – прошептала Наиля, оглядывая нас поочерёдно, – и какие бессовестные.    
           – Иди уже, умывайся, – вслед уходящей подруге промолвила Айна.
           Повернувшись ко мне, сказала, разведя руками:
            – Ну, вот всё и закончилось.   
               

11. ТАК МОЖНО

           Домой я приехал поздно вечером, почти ночью. Городские автобусы уже не ходили. С автовокзала шёл пешком. В нашем шахтёрском городке звёздное небо можно увидеть всё, от горизонта до горизонта. По усвоенной с детства привычке начал искать знакомые созвездия: Северную Корону, Кассиопею, Большую Медведицу. Нашёл Полярную звезду. И словно током ударило: вспомнилась Айна. Физически ощутил её тёплые губы, мягкую щёку, высокую шею, упругие девичьи груди. На глаза навернулись слёзы. Перехватило горло.
……………….
           Когда мы днём вышли из общежития, Айна вдруг задрожала и бросилась мне на грудь. Я испугался: девушка билась в истерике. Она целовала меня и говорила:
           – Господи! Что же Ты делаешь со мной: только нашла любимого человека, и уже отнимаешь его у меня?
           Айна неожиданно обвисла, ноги безвольно подкосились. Я еле успел подхватить её. Рядом с общежитием высилось старинное трёхэтажное здание одного из корпусов университета. Наверно, именно там девушкам из Казани надлежало проходить практику. Около этого корпуса в уютном сквере стояли две небольших лавочки со спинками, туда я и подвёл Айну. Она уже почти пришла в себя, только немного всхлипывала. Девушка стала похожа на выросшую, но по своей сути ещё маленькую девочку. Заплаканные глаза, виноватая улыбка.
            – Владик, ты меня извини, – сказала она тихо, положив свои руки на колени и глядя мне прямо в глаза. – Я росла в большой семье, у меня три младших сестры и брат, совсем взрослый, намного старше меня. Отца нет – он погиб на стройке, давно. В школе училась хорошо, поэтому поступила в университет легко. Отучилась два курса. В группе одни девушки. Понимаешь, Владик, ты совсем не такой. Я не сумею подобрать слов, чтобы рассказать, какой именно. Но ты умный, нежный, ласковый, говоришь со мной как равный. Я, наверно, потеряла голову. Извини меня, пожалуйста.
           – Да за что же?
           Я улыбнулся и погладил её по гладким и шелковистым, почти чёрным волосам.
           – Не знаю, – ответила Айна искренне. – Но так не должно быть! Только встретишь хорошего человека, и уже нужно расставаться. А я ведь знаю, что мы больше никогда не встретимся!
           Она почти выкрикнула последние слова, сжала свои ладони в маленькие кулачки и изо всех сил ударила ими по деревянной поперечине скамейки. Я видел, как её красивое лицо исказила гримаса неподдельной боли. Айна, чтобы не застонать, до крови закусила губы.
           – Всю оставшуюся жизнь я буду помнить эту ночь с тобой, звёзды на небе, крышу, тепло твоего тела, и ту любовь в комнате. Буду вспоминать утро, твой взгляд. Я видела, как тебе понравилось моё тело, а я ведь так страдала, что оно…
           – Ты прекрасна, – я искренне улыбнулся, – и всегда знай это. 
           – Я, наверно, дурочка? – она вздохнула и потупила взгляд. – Всю себя вывернула наизнанку перед тобой. Но мне показалось, что так можно, что ты не будешь надо мной смеяться.
           – Не буду, – подтвердил я, обнимая девушку и целуя в губы. – И ты совсем не дурочка. Мой тебе совет: будь всегда такой же искренней, но не перед всеми. Люди такие разные…
           – Коля уже уехал, – вдруг сказала она, вытерев глаза. – Он тоже хороший, настоящий. Наиля лежит на кровати, плачет. Вот и ты уезжаешь. Представляешь, я не знаю, что мне теперь делать здесь целый месяц. Наверно, позвоню в деканат нашего университета, чтобы меня отозвали назад. Вот и Наиля такого же мнения. Это она и предложила.
…………….. 
           …Я уже подходил к дому. Ночью, на пустой улице, шаги раздавались гулко. Вверху свет Полярной звезды разгорался ярче. Но её свет по-прежнему не согревал, как той ночью, когда от холода не спасали даже покрывала. И только тепло человеческих тел притягивало друг к другу, проникало сквозь кожу сплетённых рук и ног, заставляя сердце биться сильнее, подстраиваясь под ритм любимого человека.
            

12. НЕКОТОРЫЕ СВОЙСТВА ПАМЯТИ               
            
           Прошло много лет, почти полвека. Не стало великой страны, её части разделились и отдалились, а потом стали воевать друг с другом.
           Спасаясь от боевых действий, третья жена Коли Потапова вывезла своего стареющего мужа в Германию. В статусе беженцев они поселились в симпатичной горной местности около границы с Чехией.
           В одной из социальных сетей совершенно случайно я вдруг обнаружил нового абонента, Потапова Николая Фёдоровича. Номер телефона совпал с тем, что некогда принадлежал тому самому Коле Потапову. В это время я со своим другом Пашей Таганцевым ловил последние сентябрьские солнечные лучи и наслаждался теплом бирюзовой морской воды в Ольгинке, курортном посёлке на берегу Чёрного моря. Естественно, мы связались с Колей, поговорили о том о сём. Он тут же сфотографировал вид из окна дома, в котором жил в Германии, и фотографию прислал на Пашин телефон. В ответ Паша сфотографировал вид из нашего окна.
           Вспомнив былое, я спросил:
           – Коля, а помнишь Донецк, институт, последние дни июня, двух девушек из Казанского университета, звёздную ночь на крыше общежития? Я даже имена девушек не забыл: твоя – Наиля, а моя – Айна. Помнишь?
           – Нет, Влад, не помню, – был ответ. – А в каком году это случилось?
           Я сказал. Коля долго молчал. В телефоне послышался тяжёлый вздох, затем далёкий женский голос что-то проговорил неразборчиво. Послышался звук захлопнувшейся двери.
           – Нет, Влад, не помню.
           Голос Коли звучал уверенно.

9 марта 2026 года, г. Макеевка, ДНР