Священное дерево

(сказка из сборника "Истории с мотариками")

Нынешнее лето выдалось засушливым и холодным, что случалось не так и часто. Нет, наши мотарики вовсе не мёрзли, ведь имели на себе тёплую густую шёрстку. Но они прекрасно знали, что за таким неудачливым летом последует бесплодная осень и ещё более голодная зима. Ведь ягоды и грибы здесь, в северной мотариковой пустоши да болотных лесах после такого лета не появятся. Мотарикам грозил голод.

Эти летние месяцы они ещё кое-как тянули на запасах сушёных ягод и грибов с прошлого года, на жучках, ягеле и остатках высушенной на полях осоки. Но их будущее выглядело ужасающим. Грустишка заливался слезами и всё время сидел в тоске и печали, ожидая голодной смерти. Друзья старались его подбадривать, но и у них оптимизм с каждым днём таял. Даже рассудительный Умнишка не находил выхода из сложившейся ситуации.

- Мы могли бы собирать и запасать жёлуди на крайний случай, - размышлял он, - но у нас в округе нет ни одного дуба.

Старый Дуришка тоже то и дело впадал в истерику, предрекая конец света.

- Скоро мы начнём грызть еловые ветки, а потом отправимся побираться на ближайшие дачи, где нас непременно съедят бродячие псы, - причитал он, воздевая к небу свои седые костлявые лапы.

Умудрённый опытом гном Фонзи целый день чистил свой войлочный колпак от еловых иголок и маленьких веточек. Вот слушал он мотариков, слушал, да и говорит:

- Я думаю, что знаю, как нам всем помочь. Давным-давно, когда я только сошёл с норвежскими матросами на эти берега, я заметил, что растёт у моря большая и древняя сосна с широкими и мохнатыми ветвями. Помню я, что видел на ней шишки. На любой мало-мальской сосне всегда есть шишки. А в шишках тех хранятся семена! И это наше единственное спасение. Слыхал я от местных, что имя той сосны — В'аймуша. По одной легенде, жили тогда парень с девушкой, звали их Вай и Муша, любили очень друг друга, часто свидания у сосны назначали. Но местный злой дух позавидовал им, и отнял у Вая разум. Парень перестал узнавать Мушу, пошёл и утопился в море напротив сосны. А Муша от горя стала сама не своя, днями и ночами сидела у той сосны, смотрела на морскую даль и ждала, что Вай выйдет к ней. Но он не вышел. Так она там и умерла, рядом с сосной.

- Ничего себе, история! - почесал в затылке Толстишка. - Бывает же такое... Значит, сосна даёт семена — это хорошо, конечно, но можно ли их есть, и далеко ли идти до этого морского берега?

От здешних мест, где постоянно обитали мотарики, до Белого моря идти было не так далеко. Тут через лес километра три, там дальше преодолеть небольшие дюны — и вот он, морской берег! Просто мотарики там никогда не были — не приходилось ещё.

- Знаю я, - ответил Фонзи, - что семена эти с удовольствием едят разные белки да полевые мыши. Значит, и мы сможем. Я, хоть и не мотарик, но думаю, что и мне такая пища по вкусу будет. А что до расстояния, так это не сильно далеко отсюда. Дорогу я покажу. Сейчас конец августа, шишки должны уже созреть.

Думали мотарики, гадали, обсуждали все эту сосну и её шишки до самого вечера, споря друг с другом, стоит ли искать эту спасительную сосну. Наконец, все согласились, что попытать счастье стоит, и договорились завтра прямо с утра собраться, набрать с собой мешков, узелков, чтоб шишки складывать, и отправиться в путь.

Наступило утро, и мотарики суетливо засобирались. Суетишка собрался быстрее всех, и от нечего делать бегал то к Толстишке, то к Любопышке со своими советами и комментариями, и всех подгонял.

- Ты чего носишься опять туда-сюда? - нахмурился Умнишка. - Зря только силы расходуешь. Забыл, что нам нелёгкий путь предстоит?
- Да ладно тебе, вечно ворчишь! Вот пойду ботинки-тихоходы свои надену и сберегу силы.

Наконец, мотарики отправились в путь всей гурьбой, а впереди всех шёл Фонзи и указывал дорогу. Только Дуришку оставили дома: он был слишком старый, к тому же постоянно не в себе. Чего доброго, в историю из-за него все попадут.

Шли они сначала через лес, потом вышли на лысые дюны из белого холодного песка. Запахло свежестью и морем, на открытой местности дул ветерок. Пространство предстало безлюдным и практически неживым, если бы не редкие большие чайки, которые поодиночке парили над этими просторами и пронзали их жалобными криками. Это музыка морского ветра.

- Вот она, вот Ваймуша! - крикнул Фонзи, показывая вдаль.

Мотарики все встали на задние лапы, вытянулись, чтоб посмотреть. Перед ними вдалеке торчало довольно мощное дерево и слегка покачивало колючими зелёными ветками. Мотарики вслед за гномом ускорили ход, и, наконец, добрались до сосны. Она росла не у самого моря, а чуть поодаль, но шум воды был слышен. Хотя летом здесь почти не бывает волн, море это довольно спокойное и унылое.

Кругом этой высокой сосны уже валялись ветки, немного рыжих старых иголок и, конечно, шишки. Фонзи поднял одну, чтобы посмотреть, есть ли там семена.

- Вот они, видите! Не зря шли, матросы-папиросы.

Фонзи всякий раз употреблял это выражение, когда досадовал или был восхищён.

- Вот семена! - объявил он и протянул в своей пухлой ладошке несколько семечек из шишки.
- Ура! - обрадовался Толстишка. - Давайте же попробуем их скорей, вдруг они невкусные?

И он схватил с руки Фонзи пару семечек, закинул их в рот и начал хрустеть.

- Вот дурной ты! - покачал головой гном, - их очистить надо сначала.

Мотарики принялись поднимать шишки с земли, выковыривать семечки и шелушить их. Это было легко делать. Вкус этих семечек оказался настолько дивным и восхитительным, хоть и немного вяжущим, что мотарики захлопали в лапы от радости и запрыгали на месте.

- Много не ешьте, - заявил Умнишка, - нам ещё назад идти и шишки эти тащить. Если вы сейчас животы набьёте, нам это сделать будет тяжело.
- Верно говоришь, - похвалил его Фонзи.
- А молодец Фонзи, молодец наш старый гном! - хвалили мотарики своего старейшину. - Ну куда бы мы без него?

И они друг за другом стали забираться на сосну, срывать созревшие шишки и складывать их в свои узелки и мешки. Когда все узлы были заполнены, а их оказалось довольно много, Фонзи скомандовал идти назад.

Долго ли, коротко ли они шли, но обратную дорогу мотарики уже знали. Поэтому путь был веселее, но всё же непрост, ведь теперь они шли не налегке, а каждый тащил по целому мешку шишек. Домой они добрались уже после заката, сил хватило только на то, чтобы разложить свою добычу по норкам.

- Теперь-то мы переживём зиму! - повеселел Грустишка, у которого быстро пропала тоска и слёзы, - а ещё я наконец-то увидел море! Оно удивительное!
- Слава Ваймуше! Слава сосне, священному дереву! - голосили мотарики.
- Верно, - согласился Умнишка. Но нам всё равно надо запасти ещё и ягель, на одних семенах будет нам не так сытно.

Так мотарики пережили зиму, запасённых шишек им хватило до самого апреля, к тому же и Костя-кожедел, узнав об их несчастье, иногда приносил орехи, чернослив и пшеничные зёрна. А к ледоходу уже и молодая осока заколосилась, и жучки с червяками стали просыпаться и выбираться на белый свет. С тех пор мотарики почитали священную Ваймушу как божество, и иногда ходили к ней, чтобы выразить уважение: привязывали на ветки плетёные косички из трав. Это можно было понять: сосна спасла им жизнь.