Религия и ИИ, а между ними Человек. Часть 10

Цифровое бессмертие: душа или симулякр?

Через месяц в том же старинном здании научного центра клиники «Репродуктивное здоровье» Алексей Николаевич встречал своих коллег, предвкушая остроту и интриги будущей дискуссии. Тема бессмертия давно интересовала его. Однако, как медик, он был уверен: физическое бессмертие невозможно. Но цифровое?... Что это такое? Возможно ли оно? И что оно даст человечеству — благо или угрозу самому существованию человека в его нынешнем виде? Одним словом, впереди он предвидел немало новых открытий. И это ожидание было не беспочвенным: круг участников дискуссии предполагал всесторонний взгляд на всё эти вопросы.

В назначенное время все были в сборе. Старинный зал научного центра, видевший не одну жаркую дискуссию, гудел от предвкушения. Дружеские приветствия и шутки быстро стихли, как только Владислав Николаевич, философ, занял своё место во главе стола. Он не стал тратить время на пространные вступления.

— Только подумайте, — начал он сразу с места в карьер, — сколько теряет человечество, когда из жизни уходит великий учёный, медик, писатель? Шестьдесят, семьдесят, восемьдесят лет он постигал мастерство, находил новые решения, накапливал опыт, приносил людям неоценимую пользу. И вдруг ушёл. И унёс с собой всё накопленное. Деньги, как верно говорят, с собой не унесёшь, а вот знания, талант — уносят. История науки полна гениев, изменивших мир: Пушкин, Капица, Ковалевская, Королёв, Боткин, Ломоносов... Все они ушли.

Но есть и другая сторона. Представьте, что они бессмертны. К чему бы это привело? Я даже предположить не смею. И вот в этом нам предстоит разобраться. Ну, хотя бы попробовать. Поехали. Кто возьмёт слово первым?

Тишина длилась ровно секунду, пока её не нарушил насмешливый возглас физика, Юрия Валентиновича.

— Владислав Николаевич, вы начали с прекрасной, но, увы, утопической картинки. Бессмертие... Звучит заманчиво, но давайте сразу спустимся с небес на грешную землю, — он поправил очки. — Вы говорите о «цифровом бессмертии» как о fait accompli, свершившемся факте. Но с точки зрения физики перенос сознания — это нонсенс. Сознание — не программа, которую можно скопировать с жёсткого диска. Это процесс, непрерывно связанный с биохимией мозга и телом. Чтобы его «загрузить», нам нужно понять, как эти сто миллиардов нейронов с их квадриллионом связей генерируют субъективное переживание — ту самую «душу», которую отец Алексий, думаю, захочет защищать. Мы даже близко не подошли к картографированию мозга на таком уровне. Это технически невозможно сегодня и, подозреваю, будет невозможным ещё очень долго. Вопрос не десятилетий, а столетий, если вообще разрешимый.

— Юрий Валентинович, как обычно, рубит сплеча, — улыбнулся программист Андрей Сергеевич. — Но я с вами не совсем согласен. Да, полная эмуляция мозга — задача колоссальной сложности. Но кто сказал, что нам нужна именно она? Мы, айтишники, народ практичный. Мы уже сейчас создаём цифровые копии, которые «питаются» нашими данными из соцсетей. Аккаунт умершего человека — это уже его цифровой призрак, его «профиль-бессмертие». А современные нейросети? Они на основе писем, голосовых сообщений, видео могут воссоздать манеру речи, стиль общения, даже некоторые поведенческие реакции. Недавно один стартап предлагал: три минуты видео — и готов аватар умершего, с которым можно «общаться». Конечно, это симуляция, а не сознание. Но для убитой горем бабушки, которая хочет ещё раз услышать голос внука, разница будет не так уж велика. Вопрос в цели: мы хотим воскресить личность или утешить живых?

— Именно! — воскликнул историк Дмитрий Сергеевич. — Андрей блестяще подводит нас к главному. Что мы вообще хотим сохранить — информацию или личность? Как историк скажу: мы всю жизнь только и делаем, что пытаемся обмануть смерть, оставив след. Пирамиды, книги, симфонии... Это всё формы «цифрового» бессмертия своей эпохи. Древние греки мечтали о славе в веках, на Руси была концепция «тризна» — память рода. В китайской традиции есть понятие «;;;» (сань бу сю) — три бессмертия: в добродетели, в делах и в слове. Цифровой двойник — это просто новый, технологичный способ оставить след. Более полный, интерактивный, но всё же след. Симулякр, копия без оригинала, как сказал бы Бодрийяр.

Тут в разговор мягко, но твёрдо вступил отец Алексий. Его спокойный голос контрастировал с нарастающим накалом страстей.

— Дмитрий Сергеевич, вы очень точно подобрали слово — «симулякр». Потому что с христианской точки зрения то, что вы называете цифровым бессмертием, есть не что иное, как искусно созданная подделка под человека. Вы говорите о «следе». Но душа — это не след. Душа — это образ Божий, уникальная, живая, дышащая реальность, неразрывно связанная с телом. Это единство, которое Церковь называет ипостасью. Вы же хотите отделить «информацию о человеке» от его плоти и крови, упаковать её в сервер и назвать это бессмертием. Но где здесь любовь, где жертва, где свобода воли, наконец? Ваш цифровой двойник не сможет любить, он сможет лишь имитировать любовь на основе статистических данных. Это не продолжение жизни, а её зловещий муляж. И самое страшное — это иллюзия, которая может обмануть нас, заставив принять подделку за подлинник.

— Батюшка, но почему сразу «зловещий»? — возразила филолог Мария Фёдоровна. — А если посмотреть на это с точки зрения языка и культуры? Мы ведь всегда говорили с умершими. Мы читаем их книги, смотрим фильмы, мысленно с ними советуемся. Пушкин для нас живее всех живых. Новые технологии просто делают этот диалог более... непосредственным. Мы сможем спросить у цифрового Толстого о смысле жизни и получить ответ, сгенерированный на основе его дневников и романов. Это же потрясающий образовательный и культурный мост! Да, мы понимаем, что это не он. Но это честная игра: мы знаем правила. Это будет новая форма искусства, новая риторика.

— Мария Фёдоровна, тут я позволю себе не согласиться с вашим оптимизмом, — подал голос до сих пор молчавший математик Фёдор Григорьевич. — Вы говорите об «игре». Но математика и логика учат нас, что проблема тождества личности не решается простым накоплением данных. Представьте, что мы создали идеальную копию вас, Мария Фёдоровна. Она помнит всё, что помните вы, и утверждает, что она — это вы. Затем, извините за грубость, вас убивают. Кто остался? Вы или не-вы? С точки зрения стороннего наблюдателя — вы. Но с вашей собственной, субъективной точки зрения — ваше сознание прервалось, а копия начала жить своей жизнью. Это не бессмертие, это создание нового существа, которое просто считает себя вами. И вот здесь начинаются этические проблемы, которые я, как математик, не могу просчитать.

(Продолжение следует)