Дерьмо без запаха

     Алису бесил запах. Не запах духов, цветов или утреннего кофе. Её бесил запах собственного тела, точнее, того, что оно неизбежно производило каждый день. Эта мысль пришла к ней не в детстве и не в юности, а как-то внезапно, в промозглый вторник, когда она задержалась в тесной офисной кабинке. Ей показалось, что этот тяжёлый, утробный дух въедается в её кожу, в одежду, в образ утончённой девушки, который она так старательно создавала.

     — Это невыносимо, — прошептала она тогда, глядя на смывающуюся воду. — Это не я.

     С этого дня началась «Одиссея чистоты». Алиса решила, что запах — это всего лишь химия, следствие брожения и гниения. Значит, нужно просто убрать причины. Нужно найти такую диету, чтобы на выходе получалась субстанция, лишённая какого-либо амбре. Идеально — без запаха вообще. Как дистиллированная вода.

     Первым под раздачу попал кофе. Кофе пах божественно сам по себе, но Алиса где-то вычитала, что он «утяжеляет» запах. Кофе был изгнан. За ним последовало мясо — тяжёлая пища, требующая долгого разложения. Алиса стала вегетарианкой. Запах изменился, стал более травянистым, но он БЫЛ. Он просто напоминал теперь не о мясной лавке, а о прелом сене.

     — Нет, — качала головой Алиса, записывая результаты в толстый блокнот. — Мимо.

     Она перешла на сыроедение. Морковь, яблоки, сельдерей. Она хрустела на перерывах, чувствуя себя кроликом, и с замиранием сердца бежала домой для «контрольного захода». Запах стал кисловатым, резковатым, как от свежескошенной, но уже подгнивающей травы. Это тоже был не идеал.

     Подруги перестали звать её в рестораны. Сидеть с Алисой за одним столом было мукой: она подзывала официанта и начинала допрос с пристрастием:

     — Скажите, а суп сварен на костном бульоне? А в соус добавляли чеснок? А лук там был? Ах, был... Тогда, извините, я просто выпью воды.

     Коллеги в офисе шептались, что у Алисы то ли дисморфия, то ли булимия в самой извращённой форме. Но Алисе было плевать. Она искала Абсолют.

     Однажды, в забытом всеми журнале по йоге и аюрведе, она наткнулась на статью о пране. Там говорилось о людях, которые достигают такого уровня просветления, что могут питаться практически солнечным светом. И, что следовало из контекста, отходы их жизнедеятельности становились подобны чистому песку.

     Глаза Алисы загорелись. Солнце! Вот оно, решение. Она купила книгу о праническом питании и стала практиковать. Она уменьшала порции, слушала свое тело, пила настои трав.

     — Ты себя в гроб загонишь, — сказала мама, глядя на осунувшееся лицо дочери.

     Но Алиса не слушала. Она чувствовала, что близка. Её тело становилось лёгким, воздушным. Она почти перестала пользоваться духами, потому что от самой кожи стал исходить лёгкий, едва уловимый запах сухоцветов и нагретой соломы.

     И вот настал тот самый день. День Икс.

     Утром, выпив лишь стакан талой воды с каплей лимонного сока, она почувствовала лёгкий позыв. Сердце её бешено заколотилось. Она зашла в свою стерильно-белую ванную комнату, где на полочках вместо шампуней стояли эфирные масла и травяные сборы.

     Процесс свершился. Алиса, затаив дыхание, замерла. Тишина. Ни звука, ни... запаха.

     Она медленно, с благоговением неофита, заглянула внутрь.

     Там, в хрустально-чистой воде (она всегда мыла унитаз перед этим действом, чтобы посторонние ароматы не исказили картину), лежало то, что она искала. Это были несколько маленьких, абсолютно сухих, бледно-песочных комочков. Они напоминали спрессованный речной песок или миниатюрные глиняные катышки.

     Алиса склонилась ниже, втянула воздух. Ничего. Потом ещё раз. Тишина. Абсолютный ноль.

     — Получилось, — выдохнула она. Голос её дрожал от счастья. — Я сделала это.

     Она смыла воду. Песок исчез в водовороте, не оставив после себя ничего. Ни следа, ни памяти.

     Алиса вышла из ванной, подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на своё отражение. Лёгкая, чистая, свободная. Победительница.

     Она улыбнулась. И в этот момент её желудок издал долгий, заунывный звук. Это был не голод. Это была тоска по тяжёлой пище, по жареной картошке с луком, по куску сочного стейка с кровью, по чесночному соусу и бокалу красного вина. По той грубой, земной жизни, где пахнет не только розами, но и потом, и дымом костра, и даже тем самым «тяжёлым духом», который она так ненавидела.

     Впервые за долгие месяцы Алиса не знала, чему улыбаться — своей победе или той далёкой, потерянной нормальности, по которой вдруг заныло всё её очищенное, обеззараженное, пустое тело...