18. Июль-сентябрь 1610 год, Гермоген

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Патриарх всея Руси, обладая сильным характером, не уважал Василия Шуйского как человека, иной раз бранился и спорил, но всегда стремился поддерживать в нём царское достоинство и помыслить о смещении его с трона не мог.

-Если присягнули господарю - так служите ему в самое тяжёлое время и до конца! - вещал Гермоген.

Время действительно было тяжким. И уже не первый год. После изгнания Тушинского вора казалось, что самый страшный период позади. Однако внезапная смерть Скопина-Шуйского, подозрительно похожая на отравление, вернуло всё на круги своя. Василий стал ещё более ненавистен народу. То и дело против него замышлялись заговоры, а москвичи требовали освободить трон в пользу... Тушинского вора. Города вновь стали отпадать. Если именно Василий избавился от племянника, то теперь, конечно, жалел об этом.

Помимо самозванца и Сигизмунда на Русское господарство снова налетели крымчаки. Василий сам навёл их, умоляя хана помочь ему в борьбе с врагами. Воинство калга-султана Джанибека, мурзы Кантемира и бея Богатыря проскакало по южным пределам, переправилось через Оку и... стало разорять окрестности. Василий отправил к находящемуся в Серпухове калге посольство с богатыми дарами, но татары ограбили и чуть не погубили делегацию, а потом обрушились на Рязанщину.

Стремясь показать заботу о державе, Василий отправил большое воинство во главе с братом Дмитрием и Делагарди на Сигизмунда. Увы, оно потерпело в Смоленщине поражение от польского воеводы Станислава Жолкевского при предательстве шведов. Это стало последней каплей. Разозлённый народ во главе с Ляпуновым пришёл требовать от Василия отречения. Перепуганные бояре свергли своего ставленника.

-Кого мыслите возвести на престол? - вопросил патриарх.

Тушинский вор уже стоял у Коломенского. Ему присягнули Коломна, Кашира, Суздаль, Галич, Владимир. В столицу приехал Ян-Пётр Сапега с миссией уговорить правительственную верхушку и горожан “вернуть” на престол “Дмитрия”. Сторонники у него имелись, однако большинство бояр упёрлось.

-Пусть царём станет королевич Владислав Жигизмундович! - говорили они устами Фёдора Мстиславского. - Мы уже заканчиваем переговоры с Жолкевским по сему поводу. Поддержи, владыко!

-Поддержу, если Владислав перейдёт в православие и не будет менять нашу веру! - отвечал Гермоген.

Пока шли переговоры с поляками, самозванец отвоевал у них Козельск, Мещовск, Почеп, Стародуб, а Казань и Вятка присягнули ему, не желая королевича-иноземца. Гермоген же почуял неладное. Сигизмунд не спешил отпускать от себя Владислава, а польские воеводы стремились войти в Москву. Гермоген был против последнего, но 21 сентября бояре впустили Жолкевского. Тогда Гермоген поменял своё мнение и призвал горожан отречься от Владислава.

-Но мы уже присягнули ему! - возразил Мстиславский.

-Я освобождаю вас от крестоцелования именем Господа! - ответил патриарх. - Ибо Жигизмунд, видимо, сам хочет сделаться господарем Русской державы и занять Москву.

-Ты врёшь, а мы не изменим своему слову!

Гермогена взяли под арест. Польский гарнизон остался в столице под командованием Александра Гонсевского. Жолкевский отправился к Сигизмунду под Смоленск.