Любовь и русалка

В моей жизни была песня, которая определила всю  жизнь.

Часть первая (первая встреча).

В 17 лет случилась у меня любовь, без ума влюбился в девочку Зину.
Жила она в степном хуторе (он, кстати, так и назывался - Степной). И я каждый вечер на своём ИЖе (мотоцикл) мчался на крыльях любви за десять километров, рассекая фарой ночную тьму, в объятия любимой. После полуночи ехал обратно, чтобы не опоздать на свою «любимую» работу, которая начиналась в четыре часа. Да, да, - вы правильно поняли, в четыре утра, ежедневно, без выходных и праздников. Дождь, мороз, да хоть ураган вместе с землетрясением. Коровам надо доиться, а я работал мастером машинного доения. Кстати, коров за титьки я не дёргал, даже и не пробовал, мне надо только запустить всю эту технику и смотреть, чтобы она бесперебойно работала. Пока коровы доились и всё было нормально, я мог вздремнуть в какой-нибудь кормушке. На эту «блатную» работу меня устроил мой отец в наказание за то, что я бросил учёбу в институте.
Хутор Степной весь состоял из одной улицы, по которой вечерами местные девицы на выданье гуляли, завлекая немногочисленных парней песнями. Голоса у них были хорошие, песни пели всякие и среди них впервые я услышал эту песню - «Над Кронштадтом туман».
Прошли годы, закончил я в Севастополе ШСТ с отличием (единственный из роты), поэтому имел право выбрать любое место службы. Вызывает меня комроты, расстилает огромный лист с грифом "Секретно" и предлагает выбирать. Читаю:"Байконур", "Иссык-Куль", Камчатка", «Сахалин» - заманчиво, но отпадает. Дальше - все флоты и флотилии и, вдруг, - ЛенВМБ (Ленинградская Военно-морская база), в/ч 13035, эм "Спокойный", Кронштадт. И всё! Культура, возможность дальше учиться и, главное — Кронштадт.
  В голове песня!
Прибыл я в Кронштадт последним ОМиком (пароход такой ходил), пока проходил КПП (город-крепость был закрыт от посторонних) последний городской автобус ушёл и я, узнав у матросиков путь до Усть-Рогатки (причал, где стоял ЭМ "Спокойный", на котором мне предстояло двухмесячную стажировку пройти), пошел по ночному городу.
Надо сказать, что уже приближалось время белых ночей и, хотя, время было уже за полночь, было всё видно, плюс ночное освещение улиц. Это я уж потом узнал, что в Кронштадте было просто освещение улиц и ночное, когда две трети уличных фонарей отключались. Потом это отменили. Так вот, поразила меня длинная аллея из двух рядов уродливых деревьев, абсолютно без единой ветки. Оказывается, таким образом в городе боролись с тополиным пухом — регулярно, раз в несколько лет спиливали все ветки. Потом на этой аллее высадили липы и назвали Тулонской в честь города-побратима. И ещё. Это было тринадцатое мая, в Севастополе, откуда я приехал, всё давным-давно отцвело и распустилось, мы уже ходили в форме номер два (белые форменки), а когда собирались на стажировку, нам всем (кроме тех, кто на Черном море оставался) сказали, чтобы мы бушлаты взяли. Он, кстати, пригодился, когда в двадцатых числах снег пошёл.  А на острове Котлин на деревьях и кустиках не было ни одного листика зелёного. Ладно, пойду дальше.
Интересный город - с одной стороны дома, с другой канал, почти как в Венеции. Потом встретил мужика, курящего возле какого-то здания, оказалось, сторож БМК (базовый матросский клуб). Попросил у него водички, заодно увидел внутреннее убранство - шикарный паркет, такие же лестницы. Потом уже узнал, что это здание Морского собрания.
Он же меня направил на истинный курс, пришлось немного назад вернуться, пройти мимо огромного серого цвета собора, по булыжной площади (чуть меньше, чем Красная в столице). Увидел памятник какому-то бородатому мужику, который левой рукой вдаль указывает. Посмотрел - оказалось, что это адмирал Макаров. (Потом сказали, что он указывает на Кронштадтские склады флота с немым криком:"Там воруют!"). А надпись гласит: «Помни войну!».
Короче, нашел корабль, переночевал в одной из мичманских кают. Осталось очень яркое воспоминание о первом умывании, утром, как привык за прошедшие на флоте три года, в одних трусах пошёл умываться в матросский умывальник (так как не знал, где мичманский). Удивился, когда увидел матросов, умывающихся в робе. Ещё больше они удивились, увидев меня в трусах. Я понял их удивление, когда подставил руки под струю не то, чтобы холодной, а обжигающе  холодной воды. Отступать было поздно и я этой водой вымылся по пояс, чем вызвал уже уважительные взгляды матросиков.
После завтрака в мичманской кают-компании пошел на береговую базу в продовольственную часть становиться на довольствие и там увидел первую девушку в этом замечательном городе. Я вежливый и, не зная её имени, поздоровался:"Здравствуйте, кормилица!". Мы с ней всю прожитую жизнь потом это вспоминали. Это же судьба - выбрать город и жениться в нём на первой попавшейся.
Ладно, продолжу мои воспоминания и впечатления от знакомства с этим замечательным городом. Вообще-то, если я буду описывать всё, что со мной произошло во время моей стажировки, то получится любовный роман с военно-морским уклоном и отклонениями в культуру.