Цена независимости. Скрежет камня о вечность

Космос вокруг Цитадели был густым и вязким, словно наполненным мельчайшей фиолетовой пылью — отсветами туманности Змеи, которая обволакивала станцию мягким, призрачным саваном. В этой бесконечной бездне, раскрыв свои гигантские лепестки, висела сама Цитадель. Сердце Галактики, величественный колосс из металла и света, сверкающий мириадами огней, она казалась живым организмом. Где-то там, за многослойной броней Президиума, лилась музыка, сверкали фонтаны и вершились судьбы миров, но здесь, за бортом, их окружала лишь первозданная пустота.

И всё же, эта ледяная пустота сейчас казалась куда безопаснее и честнее, чем залитые неоном коридоры станции. Космос не лгал — он просто был холодным и безжизненным, в то время как Цитадель превратилась в гнездо измен и фальшивых героев.

Острый, хищный нос «Нормандии» беззвучно разрезал пространство, словно клинок, входящий в черное масло. Корабль двигался грациозно, его стелс-корпус поглощал свет звезд, превращая фрегат в едва заметный призрак. Однако внутри, за герметичными переборками, витала атмосфера липкой, удушливой тревоги.

Воздух в жилых отсеках казался наэлектризованным, словно кто-то незримый протянул в пространстве тонкую, как паутина, нить напряжения. Она дрожала при каждом шаге экипажа, при каждом шорохе вентиляции. Экипаж переглядывался, но молчал. Все чувствовали: затишье обманчиво.

Тишина в грузовом отсеке была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. В этом полумраке, среди громоздких контейнеров с эмблемами Альянса, синхронно опустив головы, на ящиках сидели трое. Они напоминали забытых в углу кукол, чей владелец ушел, не доиграв.

Самым крупным из них был парень — Вега. Светлая футболка, натянутая до предела, обтягивала его могучую фигуру, подчеркивая каждый рельеф тренированных мышц. На фоне этой внушительной, почти непобедимой мощи его искренняя, неприкрытая грусть смотрелась почти забавно, если бы не была такой щемящей. Огромные плечи поникли, словно на них давил весь вес Цитадели.

Рядом с ним Эджейн, миниатюрная и хрупкая, нервно терла ладони друг о друга, словно пыталась согреться в ледяном воздухе «Нормандии». Каждый её жест выдавал внутреннюю дрожь, которую не могла скрыть даже плотная ткань одежды. Кварианка же просто застыла в углу, превратившись в неподвижное изваяние. Она старалась дышать через раз, боясь привлечь к себе лишнее внимание, словно любая неосторожная тень могла выдать её присутствие тем, кто охотился за ними.

Внезапно дверь с шипением разошлась в стороны, впуская в отсек того, кто командовал здесь каждым вздохом и каждым движением. Кайден приблизился к ним. Его шаги по металлическому полу звучали уверенно и веско, как приговор или как спасение.

— Не беспокойтесь, я все улажу, — произнес он, и в его голосе не было и тени сомнения.

Не сговариваясь, Эджейн и Вега подняли головы. В этот миг, в тусклом свете ламп, они удивительно напоминали испуганных зверьков, застигнутых врасплох в лесной чаще. В их глазах, затуманенных тревогой, робко теплилась надежда на то, что мир снаружи не разорвет их на части, что их не тронут, не предадут.

— Правда? — голос девушки прозвучал едва слышно, почти надтреснуто, как тонкий лед под ногой.

Кайден посмотрел на неё, чувствуя, как нити этой сложной игры натягиваются в его руках.

— Обещаю.

Кайден медленно опустился на корточки перед кварианкой. Это движение было плавным, почти кошачьим, лишенным всякой резкости, которая могла бы спугнуть затаившуюся перед ним фигурку. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, вдруг потеплел — глубокий карий цвет глаз наполнился мягким светом, направленным снизу вверх, прямо в непроницаемое мерцание её визора.

— Как тебя зовут? — его голос прозвучал низко, с вкрадчивой, почти отеческой нежностью, которая обволакивала, заставляя забыть о недавнем ужасе перестрелок.

Кварианка вздрогнула, её пальцы судорожно сжались на коленях.

— Мирр'Луна, — выдохнула она, и в динамиках её шлема послышался тонкий, металлический дребезг. — Я Паломница... это значит, что я должна принести ценности на Мигрирующий флот. Это... это подтверждение моего совершеннолетия. Традиция моего народа.

Кайден понимающе кивнул. Его тяжелая ладонь в перчатке опустилась на её колено — просто для опоры, естественный жест человека, присевшего рядом, без малейшего намека на романтический подтекст. Но в этом прикосновении чувствовалась скрытая сила. В ту же секунду маска дружелюбия, та самая  улыбка героя, медленно сползла с его лица, обнажая нечто иное.

Теперь он напоминал хищника, который замер в высокой траве, осторожно подкрадываясь к добыче, чувствуя её пульс и запах страха. Его глаза все еще светились теплом, но это был огонь, в котором плавят металл.

— Так у вас было что-то ценное? — он произнес это почти шепотом, но вопрос ударил в тишине отсека, как молот. — Вас преследовали именно из-за этого, Мирр'Луна?

В воздухе между ними натянулась та самая незримая нить, о которой он думал раньше. Кайден ждал. Кварианка даже сквозь плотное, мерцающее стекло шлема излучала такое густое смущение, что, казалось, сам воздух вокруг неё стал тяжелым. Она нервно перебирала тонкими пальцами края своего плаща, и в тишине отсека был слышен лишь тихий, ритмичный шелест ткани.

— Это было странно... — её голос, искаженный вокодером, дрожал, как натянутая струна. — Я видела их впервые, просто шла по своим делам, когда они схватили меня и потащили в тот переулок. А потом... потом начали спрашивать о гетах. О вещах, которые я видела только в старых файлах истории. Мне кажется, они бы просто убили меня ни за что.

Мирр'Луна медленно повернула голову к Веге и Эджейн. Те сидели неподвижно, словно две восковые фигуры, застывшие в ожидании приговора.

— Спасибо, — выдохнула она, и в этом коротком слове было столько искренней, детской признательности, что даже суровый Вега невольно отвел взгляд.

— Что творится на Мигрирующем флоте? — Кайден спросил это вкрадчиво, внимательно наблюдая за малейшим движением её плеч. Он был похож на коллекционера, который нашел редчайшую куклу и теперь пытается понять, не треснул ли её фарфор.

— Спектр, я не знаю, кто этот турианец и почему он так кричал на ваших людей, — кварианка всплеснула руками, и этот жест был полон отчаяния. — На Флоте всё как обычно — мы просто пытаемся выжить, латаем бесконечные дыры в обшивке и надеемся, что следующий прыжок не станет для нас последним. У нас нет никаких секретов от Совета, у нас просто нет на это сил! По-моему, этот офицер... он просто сумасшедший. Он смотрел на меня так, будто я прячу в кармане планы по захвату Цитадели, а на ваших солдат — как на преступников. Ему не нужны были ответы, он просто хотел найти повод, чтобы наброситься на вас. Наверное, ему очень хочется верить, что во всех бедах виноват Альянс, даже если ваши люди просто спасли мне жизнь.

— Но Флот?.. — Кайден резко выпрямился.

Он начал ходить кругами по грузовому отсеку. Его шаги по металлическому настилу звучали как тиканье часов, отсчитывающих время до взрыва. Он чувствовал — здесь что-то нечисто. Слишком много совпадений, слишком много ярости у Вакариана. В голове Кайдена, словно детали сложного механизма, начали с щелчком вставать на места фрагменты мозаики. Как вдруг его лицо озарилось вспышкой догадки.

— Прошу прощения, мне нужно кое-что сделать! — бросил он через плечо и буквально выбежал из отсека, оставив наемников и кварианку в недоумении.

Вскоре Кайден уже стоял в святилище связи. Перед ним мерцала огромная, величественная голограмма главы Альянса. Голубоватый свет ламп подчеркивал глубокие морщины на лице адмирала.

— Значит, никаких гетов, — констатировал Хакетт. Это не был вопрос. Это был факт, сухой и твердый, как гранит.

— Никаких, сэр, — Кайден даже не моргал, глядя прямо в глаза адмиралу. — Обычное недоразумение, которое офицер Вакариан превратил в охоту на ведьм. Его одержимость едва не стоила жизни гражданскому лицу.

Хакетт медленно кивнул. В его глазах вспыхнул тот самый опасный огонек, который появлялся у адмирала только тогда, когда он видел возможность нанести политический удар и перехватить инициативу у Совета.

— Что ж. Раз СБЦ считает её угрозой, мы сделаем её нашим гостем. Официальным. Она станет своего рода послом доброй воли от Мигрирующего флота под протекторатом Альянса. Удина будет в бешенстве от такой самодеятельности, но зато Гаррусу придется заткнуться — он не может требовать выдачи «дипломата».

Кайден почувствовал, как многовековая тяжесть, давившая на плечи, немного спадает. План был дерзким, на грани фола.

— Это задобрит Совет?

— Это заставит их оправдываться, Аленко. А когда Совет оправдывается, он становится очень сговорчивым, — Хакетт сложил руки за спиной, его фигура в свете голограммы казалась монументальной.

— Тайный посол? — Кайден слегка приподнял бровь. — Значит, официально мы просто проявили гуманизм?

— Официально мы замяли скандал, в котором СБЦ облажалось, а Спектр проявил излишнее рвение, — отрезал Хакетт. — Но Мигрирующий флот оценит жест. Она вернется к своим не просто с подарком, а с каналом связи, который не проходит через фильтры Совета. Для неё это Паломничество станет легендарным. Мы даем ей не просто ценность, мы даем ей политический вес.

Кайден через камеру бросил взгляд на кварианку, оставшуюся в отсеке. Она всё еще выглядела испуганной, хрупкой, как игрушка, попавшая в шестерни огромной машины, но в её осанке уже появилось нечто новое. Она начинала понимать — она выжила, и её случайная встреча с этим человеком превратила её миссию в нечто великое.

— Понял вас, сэр. Мы обеспечим её безопасность до самой отправки, — Кайден решительно кивнул. — Но СМИ...

— СМИ получат версию о «технической ошибке идентификации», — Хакетт холодно усмехнулся. — А Гаррусу Вакариану придется проглотить эту пилюлю. Без воды.

Связь оборвалась. Кайден на секунду задержался в тишине, потирая ладони. Игра становилась всё интереснее.

— Я скоро буду, — бросил он в пустоту, активируя инструментрон. — Джокер, отмена всех увольнительных. Выдвигаемся на Арктур. Живо!

В столовой «Нормандии» царил обманчивый уют. Мягкий гул систем жизнеобеспечения и приглушенный свет должны были успокаивать, но Кайден чувствовал, как по спине пробегает ледяная дрожь. Тьма в углах отсека казалась живой, густой, словно в любую секунду из неё могло вынырнуть нечто чудовищное и вцепиться в обшивку фрегата.

Напротив сидел кроган — гора шрамов и тяжелой брони. Кайден сжал пальцы, заставляя себя сохранять невозмутимость. Он — Спектр, он здесь власть, и малейшее проявление слабости перед этим наемником было недопустимо. Выпрямив спину, Аленко сел напротив, заглянув в маленькие, глубоко посаженные глаза ящера.

— Итак, Рекс. Расскажи свою историю.

Кроган тяжело навалился грудью на стол, и пластик жалобно скрипнул под его весом.

— Это произошло сравнительно недавно, — голос Рекса звучал как скрежет камней в жерновах. — Я получил заказ на налет. «Кровавая стая» выставила крупный отряд, работа обещала быть грязной, но прибыльной. С кучкой волусов мы расправились без особого труда, их визги быстро затихли. Я решил осмотреться, почуяв неладное...

Кроган внезапно замолчал и издал тяжелый, рокочущий вздох, в котором сквозила несвойственная его расе печаль.

— В одном из дальних отсеков я увидел то, что не дает мне покоя. Горы мусора, среди которых тускло поблескивали детали гета... Я узнал характерную форму головы, рядом валялся неповрежденный протеанский диск и... — он запнулся, — и нечто совсем непонятное. Технологии, от которых веяло холодом могилы.

Меж бровей Кайдена пролегла глубокая складка. Он почувствовал кожей присутствие своих людей: за спиной бесшумно выросли Вега и Эджейн. Короткий, тревожный перегляд — и внимание снова приковано к наемнику.

— Я хотел прибрать что-нибудь к рукам, — продолжил Рекс, и его кулак непроизвольно сжался. — Но тишину разорвали выстрелы. Моих парней косили в спины. Выскочив в коридор, я увидел немыслимое: турианцы и батарианцы работали в паре, методично вырезая кроганов. Грохнул взрыв, граната ослепила меня, и мир погрузился во тьму.

Рекс подался вперед, его голос перешел в хриплый шепот:

— А когда я пришел в себя, скрытый обломками, то увидел их. Они стояли плечом к плечу, обсуждая добычу, как старые соратники. Турианец и батарианец. Имена, которые они произносили, выжглись в моей памяти: Сарен и Балак.

Кайден резко выдохнул, его брови взметнулись вверх в немом шоке. Внутри всё перевернулось. Живая легенда Цитадели, лучший из Спектров, и фанатичный мясник-террорист действуют заодно? Эта правда была страшнее любого чудовища из темноты.