Путь на Ошхамахо

  На прошлой неделе, а точнее в пятницу я заперся в съемной квартире в районе Долгого озера и приступил к созданию новой музыкальной философии для своей группы. Сейчас уже вечер вторника, и значит, я не выходил на улицу четыре дня. Я даже не помню спал ли я в эти дни. Если сказать честно, группа наша распалась еще год назад, но я надеюсь ее возродить. В этом мне поможет книга, которую я научился читать, хотя она написана на неизвестном языке.
Но расскажу обо всем по порядку.

   Я приехал в Петербург 10 лет назад из Череповца, несколько лет работал учителем истории в школе, но последний год не был нигде трудоустроен. Несколько дней назад, а это было начало октября,  я ехал с каким-то огромным тяжелым мешком на электричке в Сестрорецк. Соседом напротив у меня оказался очень толстый мужчина с обманчиво добродушным лицом. Он один занял больше половины скамьи и тяжело дышал, ежеминутно вытирая пот с лица чем-то похожим на нестиранную майку. Он обратился ко мне с такой речью:

- Юноша, не знаю как вас зовут, но Ваше лицо напоминает мне Лермонтова. Я же букинист, работаю в книжном магазине на Лиговском проспекте, и сегодня в мои руки попала очень странная книга. Взгляните на нее. С этими словами он развернул сверток со стопкой книг и достал из него фолиант в коричневом дореволюционном переплете. Я взял в руки толстую книгу и перелистал ее. Она была полна текста на неизвестном мне алфавите. Он напоминал шифр, подобный тому, который я придумывал будучи школьником. Но значки не были написаны от руки, но отпечатаны в типографии.

- Непонятно, на каком языке она написана, - сказал я, подняв глаза от книги.

- Это амхарский язык, - отвечал толстяк. - Я сейчас еду на дачу к одному ученому-лингвисту, мне дали его адрес. Он живет в Лисьем Носу  в собственном доме. Он переведет мне книгу и я узнаю секрет горы Ошхамахо, где звучит совершенная музыка бога Тха. Ее исполняют совместно ангелы и бесы на неведомых музыкальных инструментах.

- Почему вы думаете, что книга рассказывает об этом, ведь Вы говорите, что не читали ее, - спросил я.

- Человек, который принес ее к нам в магазине, рассказал об этом. Он сказал, что украл книгу из эфиопского храма в Иерусалиме. А про то, что такая книга там хранилась, ему рассказали в деревне хиппи под Маале-Адумим, где он жил несколько месяцев, пытаясь достичь совершенства в игре на флейте.
 
- А почему этот человек сам не попытался перевести книгу? - спросил я толстяка.

- Дело в том, что он как раз хотел узнать у кого-нибудь про знатоков амхарского языка в городе, потому и зашел к нам в магазин. Видимо, он пришел к нам прямо с Московского вокзала, куда прибыл тем же утром из неизвестного города. Он очень нервничал и сильно заикался. К тому же вел себя очень странно. Он словно время от времени начинал обращаться к какому-то невидимому собеседнику. С ним он разговаривал на языке, напоминающем древнееврейский. Так, во всяком случае, считает наша уборщица Азалия Петровна. Потом он что-то увидел через окно на улице и закричал, что мы должны помочь ему  где-нибудь спрятаться. Я тоже посмотрел в окно - мимо нашего магазина по тротуару гарцевал какой-то всадник. Помню, в тот момент у меня возникло странное искажение реальности, мне показалось, что сейчас ночь и улица абсолютно пуста, и я во всем мире один, и времени словно не стало. Я чувствовал себя оглушенным. Через какое-то время я очнулся, ощутив, что меня дергает за рукав Азалия Петровна и кричит что-то. Я пришел в себя и отошел от окна.

- Этому человеку плохо, - кричала Азалия Петровна.

- Так вызывайте скорую, - воскликнул  я и бросился за прилавок. Там на полу лежал наш таинственный посетитель. Он был мертв.

   Вдруг лицо толстяка-букиниста побледнело. Он, указывая в окно электрички, закричал:

- Смотрите, там скачет этот всадник.

   Я посмотрел через стекло, и хотя на улице было темно, я увидел на ярко освещенном шоссе, идущем вдоль железнодорожного полотна лошадь, а рядом с ней осла, плетущихся у обочины.

- Это какая-то девчонка из тех, что фанатеют от лошадей и подзарабатывают в ЦПКо или на Дворцовой площади по ночам, разрешая прокатиться на своих питомцах или сфотографироваться с ними.

   Я повернулся к толстяку и обомлел.  С ним происходило что-то ужасное. Все тело его начало конвульсивно содрогаться, а изо рта поползла белая пена. Губы посинели, а глаза, вылезая из орбит, застыли в немом ужасе. Мы еще не доехали до Ольгино, когда он был уже мертв.

   Я встал и пошел по вагону. Состав сильно раскачивало и я падал на сидевших у прохода пассажиров. Они выражали свое недовольство, на которое я не обращал внимания. Вышел в тамбур, постоял там некоторое время, рассматривая в оцепенении какого-то мужичка, который курил сигарету.

- Что пыришься? - не вытерпел наконец мужичок и ожесточенно сплюнул в на железные ступени.

   Я прошел еще через несколько вагонов, пока не уперся в кабину машиниста, здесь я стал смотреть в окно тамбура. Ароматный холодный ветер взбодрил меня. Я осмотрелся и обнаружил, что держу в руках книгу толстяка. Причем я так сильно вцепился в нее пальцами, что они онемели, а на коже переплета остались царапины. В этот момент поезд остановился и двери открылись. Я вышел на платформу и увидел при свете, льющемся из окон вагона, пар, выходящий из моего рта. Поезд медленно двинулся вперед и через минуту я остался один на платформе. Я пошел направо и тут сразу чуть не упал в какую-то дыру в платформе, из которой торчали ржавые куски арматуры. Тут я обратил внимание, что платформа выглядит абсолютно заброшенной. То там, то тут росли рослые кусты и даже деревца, пробившиеся сквозь  щели в бетоне. С них опадала листва. Освещения нигде вокруг не было. Тут луна вышла ненадолго из-за туч и рассмотрел покореженную ржавую табличку с названием станции. Она называлась Кутижма. Я никогда не слышал такого названия. «Может быть, эту станцию законсервировали из-за малого количества пассажиров. А сегодня машинист просто остановил состав здесь по ошибке.» - подумал я. «Но Лисий Нос где-то тут рядом, если я пойду в сторону Сестрорецка, то скоро приду в него». - подумал я и пошел вперед.

   Тишина стояла мертвая, никаких птиц даже не было слышно. И дождь прекратился. Я сошел с платформы и пошел по тропинке, заросшей по сторонам высокой травой. Трава была очень мокрая и я, пройдя сквозь нее, словно оказался под ледяным душем, вызвавшим озноб, та что даже зубы у меня застучали. Тут впереди я увидел свет, и пройдя несколько десятков метров, оказался на ярко освещенной улице. «Может быть, это все-таки уже Лисий Нос» - подумал я обрадованно и устремился вперед по улице. Однако скоро я заметил, что дома какие-то странные. Они все стояли без заборов и можно было видеть ярко освещенные лужайки и даже внутренние комнаты зданий. Гул человеческих голосов нарастал. Мне стало казаться, что меня окружают десятки людей, но я никого не видел. Где-то рядом раздавались детские голоса, смех женщин и лай собак. Я все шел и шел вперед. Наконец я дошел до конца улицы и там  обнаружил впереди одно болото. Я повернулся назад и увидел, что все ярко освещенные дома пропали, а я стою  рядом с какой-то высоченной стеной из гнилой древесины.  С другой стороны тропинки, на которой я стоял, луна тускло освещала кромку болот.

   Вдруг из тумана передо мной  выплыл силуэт человека на лошади. Он был одет в черные кожаные штаны и что-то напоминающее мундир гусара, он курил трубку. Медленно проехал он мимо, смотря на меня сверху вниз. Его пристальный и злобный взгляд пронизал меня до глубин моего существа. Через несколько мгновений, показавшихся мне часами, он что-то крикнул лошади на неизвестном мне языке и, пришпорив ее, умчался в туман. Но за первым всадником из тумана выплыл второй силуэт лошади. На ней сидела молодая девушка в белом свадебном платье, но когда она подъехала ближе я разглядел лицо старой порочной старухи, но все равно непередаваемо прекрасное. Она улыбаясь, лукаво посмотрела на  меня и исчезла в тумане. Третьим всадником оказался юный отрок невинного вида. Он сидел верхом не маленькой бледного цвета лошадке. Он на меня даже не посмотрел.

   Тут я услышал хриплый голос из-за деревянной стены, рядом с которой стоял. Непонятно даже было мужской он или женский.

- Тысячу раз обойди вокруг озера мертвой старухи, пока она не выйдет из воды к тебе. Ты дашь ей хлопушку, а она подарит тебе очки, с помощью которых ты прочтёшь то, что надеешься прочитать. А теперь убирайся отсюда или я спущу на тебя своих озверевших псов.

    Я пошел прямо через болото. Мне почему-то казалось, что за ним находится железная дорога, и надеялся выйти к ней. Время от времени мне казалось, что я слышу шум поезда с той стороны. Я шел в темноте несколько часов, по колено в болотной жиже, иногда погружаясь в болото по пояс. В какой-то момент мне стало казаться, что рассвет близок, но вместо этого опять начинался ливень и становилось еще темнее. В какой-то момент я совсем выбился из сил и, набредя на какой-то сухой островок среди болота, я уснул.

   Проснулся я от каких-то голосов рядом с собой. Я открыл глаза и увидел каких-то мужчин и женщину, подходящих ко мне по тропинке среди пожелтевшего поля. Вдали я увидел какие-то избы. Оказалось, жители садоводства заметили меня лежащего на поле у кромки болота и решили что я мертвый и пошли на меня посмотреть. Я сказал, что ночью я заблудился, но теперь все у меня в порядке и спросил у них где нахожусь, потом ковыляя двинулся по полю. Тут один из мужиков, видя мое плачевное положение, предложил довезти до станции на мотоцикле с коляской. Через час я уже был на станции и ждал электрички в город.


   Вернувшись домой, я принялся за изучение амхарского языка, найдя кое-какие материалы в интернете, но очень скоро я понял, что книга написана не на этом языке. Тогда днем я поехал на Восточный факультет университета, где долго приставал к различным почтенного вида преподавателям с просьбой подсказать на каком языке написана книга. Никто не мог определить что это за язык. Пока один старичок, которого я отловил в факультетской столовой и который оказался специалистом по древневосточным языкам, не сказал, что сейчас познакомит меня с одним уникальным специалистом, который наверняка сможет мне помочь. Мы прошли узким коридором, потом через подвал, а затем поднялись на третий этаж и наконец зашли в маленький кабинет под самым скатом крыши. Внутри за стеной из книг сидел крошечный горбатый бородатый карлик, который, увидев нас, снял очки и вопросительно на нас уставился. Мой провожатый быстро  объяснил ситуацию, и потом я протянул карлику свою книгу. Тот открыл  ее и тотчас, словно это было раскаленное железо, а не бумага, выронил ее из рук. Затем он разразился воплями ужаса и  какими-то проклятиями на неизвестном языке, вскочил на стол с книгам, открыл окно на потолке и вылез на крышу. Мы с другим филологом какое-то время стояли в замешательстве, глядя на потолок, а потом я  тоже выбрался на крышу и стал осматриваться по сторонам. Карлик исчез.

   Теперь мне оставался один единственный путь: совершить загадочный ритуал. Я приступил к нему в тот же день. Вернувшись домой, я переоделся в спортивный костюм и вышел к Долгому озеру. Стоял тихий октябрьский вечер без дуновения ветерка, было тепло как летом, но воздух благоухал всеми ароматами умирающей органики. Я начал свой первый из тысячи круг вокруг озера. Первые десять обходов я совершил не без некоторого удовольствия  и предвкушения, правда, теперь уже наступила ночь. Сперва пропали пенсионеры и дети с детьми, которые прогуливались у воды или сидели на скамеечках. Потом пропали уже и пьяницы, многие из которых продержалась довольно долго, часов до трех ночи. Некоторые настойчиво приглашали меня присоединится к их компании, а другие, а, может быть,  и те же лезли ко мне драться. Но под конец и они умаялись и уснули прямо там же где выпивали. Кто на скамейке, а кто и на траве или в кустах. Я же все шел и шел вперед. Потом забрезжил рассвет и я тоже в изнеможении упал на скамейку. Было пройдено только 12 кругов из 1000. Теперь мне пришлось вернуться домой и проспать некоторое количество часов. Ближе к вечеру я возобновил прогулку. Больше месяца прошло, пока я смог совершить 1000 обходов вокруг озера. Мне уже казалось, что я делаю 1001 и даже 1002 круг, а ничего не происходило. И вот как-то под утро из воды вышла мертвая старуха. Немного запутавшись в рогозе у берега, она несколько раз падала и застревала, но я помог ей выбраться на берег. Поблагодарив меня за помощь скрипучим голосом, она достала из полусгнившей замшевой сумочки покрытые зеленым налетом очки и протянула их мне. Я в свою очередь достал хлопушку и отдал ее ей. На том и распрощались. Какая-то женщина, выгуливавшая в такой ранний час собаку, увидев нас, ничего не сказала, но мерзкая собачонка долго облаивала нас с остервенением.

   Придя домой, я промыл очки и, надев их, стал смотреть в книгу. Действительно мне стало казаться, что я многое стал понимать. Тогда-то я и решил, что пришло время для создания новой музыкальной философии. И теперь, спустя четыре дня я понял, где находится гора Ошхамахо.

   Был третий час ночи, когда я отправился в путь. Я вышел из квартиры, поднялся на 16-й этаж, где выбрался на крышу. Пройдя по крыше до следующей парадной, я спустился на лифте до третьего этажа, где привязав крепкую веревку к бетонному выступу, благополучно спустился на козырек второго этажа над входом в парадную, откуда спрыгнул вниз, немного растянув мышцы на левой ноге. Теперь нужно было идти муравьиной тропой. Я лег на землю и пополз по-пластунски, полз уже через арку дома,  когда не услышал чей-то голос. Я посмотрел вверх и увидел перед собой лошадь, у нее из ноздрей валил пар.

- Ты ищешь гору Ошхамахо? - спросил всадник в кожаных штанах.

- Да. Вы знаете путь к ней? - прошептал я.

- Да будет тебе известно, юноша, что ни один живой еще не возвращался с этой горы, но ты идешь в правильном направлении.

   В этот момент мимо по улице проезжала полицейская машина. Видимо, заметив нас, она включила сирену и в мегафон раздался неразборчивый голос:

- Человек на лошади остановитесь. Не двигайтесь с места.

   Кожаные штаны закричали: «Тысяча чертей» и пустились вскачь по тротуару бокового проезда улицы. Я  тоже пустился наутек, бросившись в мокрые кусты. Машина полиции повернула и, проехав по газону, устремилась по проезду. Я же в это время бежал не разбирая дороги какими-то дворами, пока наконец не  споткнулся о  корень или что-то другое, торчавшее из земли, и не упал рядом со скамейкой.

- Варя, - раздался пьяный голос откуда-то снизу. - Варя, не лезь.

   Я потер ушибленное колено и сел на скамью.

- Не лезь, Варя, - продолжал нетрезвый голос, - Выпить есть?

   Я осмотрелся и заметил полуторалитровую баклагу крепкого пива, валявшуюся на скамейке. В ней оставалась еще примерно треть. Я протянул ее лежавшему под скамейкой.

- Пойдем еще купим, тут за домом ларек. - пробормотал захлебывающийся голос.

- Ночь уже, все закрыто, - отвечал я.

   Из-под скамейки раздался храп. Я  продолжил свой путь. Где-то за Океем я наконец понял где находится гора Ошхамахо. Скоро я уже был у ее подножия. Идеально круглая, поросшая невысокими деревцами, застигнутыми осенним освобождением, она напоминала умирающее желто-красное солнце. Я уже слышал как бог Тха зовет меня. Я долго карабкался вверх, пока не оказался на обширной поляне, где многочисленные неведомые существа играли на невиданных музыкальных инструментах, и была музыка их прекрасна, глубока и полна абсолютного счастья и одновременно бесконечного отчаяния. Бог Тха выходил к ним и приветствовал всех.

   Медленно я пробуждался ото сна. Шел дождь. Я открыл глаза. Капли шуршали по желто-красным листьям клена , по какой-то металлической поверхности. Небольшое насекомое карабкалось на только что упавший перед моим лицом лист. Я привстал и осмотрелся.  Я лежал на мокрых корнях огромного дерева, выворачивающего своими мощными корнями мраморные постаменты и надгробия. Какую-то ржавую металлическую оградку они скрутили почти в узел. То, что я видел вокруг себя напоминало кладбище.  Я подошел к ближайшей могиле, на которой лежало много  цветов и венков. Они казались уже старыми. Я всмотрелся в намокшую фотографию в треснувшей рамке. Она показалась мне знакомой. «Да, он похож на меня» - подумал я. Фамилия и имя тоже были моими. «Что за хня»  - пробормотал я и присел на скамейку, но она коварно развалилась подо мной, и я рухнул в увядшие заросли папоротника. «Черт, работает ли интернет». Я достал телефон. Экран был треснут. «Вроде вчера этого не было. Неважно». Я набрал свою фамилию и имя в поиске и прочитал статью о смерти одного подававшего большие надежды молодого музыканта, умершего от внезапной остановки сердца в 26 лет. На его похороны пришли десятки поклонников и члены бывшей музыкальной группы, лидером которой он был. «Какой сейчас год? 2024, а тут пишут про 2023. Что за ерунда». Я встал и посмотрел наверх. Я увидел разноцветные листья медленно парящие среди мокрочерных ветвей  могучего клена. Вдруг среди них стали появляться белоснежные мошки, их становилось все больше и больше, и скоро повалил  снег плотными пушистыми хлопьями, за которыми стало видно ничего.