Любовь и русалка. часть третья

         Пригород Кронштадта.

В нашем славном городе (а он уже давно моим стал) есть такая загадка: «Что такое Москва? - Большая деревня под Питером. А Питер? - Так это же пригород Кронштадта.»
В этот самый «пригород» я впервые (если не считать тот день, когда я в нём был проездом из Севастополя в Кронштадт) смог поехать, когда корабельный писарь принёс из комендатуры пропуск на въезд и, главное для меня, - выезд из крепко закрытого крепости-города.
Безмерно был рад этому, тут же у старпома (который был куратором моей стажировки) взял «добро»  завтра с утра на сход с корабля с выездом из гарнизона. Старпом лишь спросил, изучаю ли я корабль, на что я ответил, что изо всех сил, днём и ночью. На самом деле — ничего я не изучал, потому что я почти год срочной службы прослужил на систер-шипе нашего «Спокойного». Ну, почти такой же, с небольшими отличиями. Ещё сказал, что раз уж ты в Ленинград собрался, то отвези в отдел связи, он в Адмиралтействе находится, какую-ту заявку на связь.
На следующее утро, сразу после подъёма флага вырядился как на парад (белая, накануне постиранная и выглаженная форменка, белая бескозырка со свежевыстиранным чехлом, брюки со стрелками, об которые можно порезаться, ботинки, блестящие как зеркало) я побежал на Ленинградскую пристань, гордо (но с небольшим трепетом в душе) прошёл через КПП. Моряки позвали мичмана, своего начальника, тот покрутил мой военный билет, внимательно прочитал запись на 23-ей странице, только что не обнюхал его и дал добро пропустить этого черноморца!
В «Метеоре» (теплоход на подводных крыльях) я сел в салоне на первый ряд, чтобы всё видеть, по пути любовался видами берегов (справа сплошные строения, большие, маленькие, похожие на дворцы некоторые, слева — сплошной лес с редкими домами). Это уж потом я узнал, что справа — это Ломоносов, Мартышкино, Петродворец, Стрельна, а слева Лисий Нос, Ольгино. Узнал, что «Метеор» мчится со скоростью больше шестидесяти километров в час по Маркизовой луже (так называется часть Финского залива от Кронштадта до устья Невы). Не успел я как следует всё рассмотреть, а мы уже вошли в это само устье и вот он, Питер!
Вышел я на набережной Макарова, спросил как до Адмиралтейства доехать и поехал, с восхищением рассматривая Неву, дома, улицы, людей и ещё обратил внимание на белокурую девушку в автобусе. Невысокая, где-то метр семьдесят, неимоверно стройная, худая. Я ещё подумал, что такую удобно на руках носить. (Что впоследствии и делал неоднократно). Чем-то на Мерлин Монро похожая, только номер бюста меньше. И, уже проезжая стрелку Васильевского острова, я у неё спросил, где мне выйти, чтобы в Адмиралтейство попасть и, что я первый раз в Ленинграде и боюсь заблудиться. Ответила, что она там выходит и покажет, как пройти. Довела до места и вдруг спрашивает, надолго ли я туда. Когда я ответил, что только бумагу отдать, она сказала, что подождёт меня и потом город покажет.
Надо ли говорить, что я умудрился за пятнадцать минут промчаться по красивейшим лестницам и коридорам Адмиралтейства (это с учётом того, что на КПП ждал (подпрыгивая) пока мне пропуск выпишут.
Короче, через четверть часа я уже знал, что её зовут Алёна и мы пошли.
Пошли мы по Ленинграду. Алёна, оказывается, коренная жительница, живёт как и положено коренным с папой и мамой в коммуналке на Петроградской стороне (я ещё задал наивный вопрос: «Чего стороны?». На что получил исчерпывающий ответ, оказывается есть несколько сторон — Выборгская, Петроградская, Московская и есть ещё не улицы, а линии.
Родители блокадники, папа на войне потерял левую руку, работает суфлёром в театре, мама — костюмер того же театра, раньше была актрисой. А сама Алёна — балерина, работает в Мюзик-холле.
Впервые в жизни я шёл под руку с балериной! Она сама меня взяла под левую руку, так мне было удобнее, потому что иногда навстречу попадались люди в погонах, которых я обязан приветствовать. Ей многое пришлось объяснять тёмному провинциалу. Вообще-то, она сразу спросила у меня кто я и откуда. Рассказал я всю подноготную — родился в Армении, где только не жил, за десять лет школы восемь школ сменил, сейчас вот заканчиваю ШСТ, буду служить на «Спокойном», хочу во ВВМУРЭ поступить (что потом и сделал).
От Адмиралтейства мы пошли, естественно, к главному символу Ленинграда — Медному всаднику, По пути Алёна рассказывала обо всём, что видели. И, с места в карьер стала меня перевоспитывать, учить, так сказать, культурным манерам. Вроде того, что я должен спрашивать у дамы разрешения при ней закурить и всякому такому, Спасибо ей. Ещё сказала, чтобы я меньше говорил, а больше слушал (намекая на мой южнорусский говор и ошибки с ударением в некоторых словах). Ещё раз ей спасибо, я давно уже говорю как истинный житель этого благословенного города.
Потом пошли к Исакию, обошли его вокруг и постоянно из неё лилась информация обо всём — Синий мост, знаменитые гостиницы - «Вот там Есенин повесился» и другие интересные факты. Ей бы не балериной, а экскурсоводом работать.
Затем осматривали Невский, его достопримечательности, я ещё узнал много новых слов, вроде — поребрик, парадная, арка, пышка, чухонец (иногда попадались финны нетрезвые), неформальные названия некоторых мест, типа «Апрашка», «Катькин садик», «Мост шестнадцати яиц» и т. д.
В общем, к вечеру, когда я провожал Алёну до дома, ноги у меня гудели, есть хотел как серый волк с исходу зимы. Записал два номера телефонов, где её могут позвать. Первый — домашний (если можно его так назвать, потому что им пользовались четырнадцать семей), второй — на работе, в коридоре возле гримёрок. Расположение их я потом увидел.
На корабль успел к вечернему чаю, подъел всё, что было в кают-компании.
 Такой вот мой первый день в Ленинграде.
  (продолжение следует)