Лучше гор может быть только дома. Глава 18

Шли медленно, с оглядкой на Нинину больную ногу. Ольга то и дело интересовалась состоянием больной, и было видно, что измученная Нина тяготилась такой заботой, но терпеливо с улыбкой благодарила и отвечала на вопросы о своём самочувствии. С погодой повезло, солнце то и дело скрывалось за облаками, давая кратковременную передышку от жары. Приятный ветерок охлаждал, и Таня с удовольствием подставляла ему лицо, щурясь на солнце. Ей было приятно мечтать о покупках, которые она сделает в магазине, до которого оставалось уже совсем немного. Она сомневалась, что в магазин в горах ежедневно завозят свежий хлеб, и пришла к выводу, что даже черствому хлебу она будет рада. Мечталось о колбасе и конфетах, мороженого тоже очень хотелось. Желудок от этих мыслей предательски урчал, как ей казалось, очень громко. Она старалась сдерживать полёт своих гастрономических устремлений, чтобы потом не очень разочаровываться. Вряд ли такой магазин снабжают дефицитными продуктами, поэтому постаралась переключить свои мечты на что-то общедоступное, что обычно есть в свободной продаже. На полках магазинов всегда есть рыбные консервы, но как ни старалась себя настроить, мечтать о консервах не получалось. Мысли всё время возвращались к колбасе и сосискам. Допустим, с ассортиментом там не очень, но ливерная колбаса должна быть всегда.
- Гош, - обернулась она, - а ты ливерную колбасу любишь?
- Не знаю, - ответил тот секунду подумав, - я её не пробовал никогда. Я сосиски охотничьи люблю.
- А мне кажется, что я очень люблю ливерную колбасу, - сказала Таня, борясь с избыточным слюновыделением, - Наверное, Булька тоже любит, - потрепала она вышагивающего рядом пса.
- Тоже размечталась о магазине? – насмешливо спросил Гошка, - Может, Дымыч пошутил вчера? – предположил он, - Неоткуда ему здесь взяться. К магазину дорога должна быть, иначе как продукты завозить будут? – разумно рассудил он.
- Гош, а если правда мы придём в магазин, ты что бы хотел? – не унималась Таня.
- Печенья! – мечтательно произнёс он.
Таня подумала, что печенье тоже должно продаваться в любом магазине и мысленно переместилась на полку со сладостями. Шоколадных конфет может и не быть, хотя вдруг там окажется любимый «Гулливер»! А ириски «Золотой ключик» и карамельки «Гусиные лапки» должны быть, несомненно. 
Привалы делали часто, то и дело, давая отдых Нининой больной ноге.
- Тань, ты бы не сильно о колбасе грезила, - вдруг сказал Гоша, оглядывая окрестности, - Для колбасы холодильник нужен, а здесь электричеству взяться неоткуда.
- Вот умеешь ты, Гоша, всё испортить!
- В лучшем случае сможем купить крупы, сахар, возможно, сухое молоко, - продолжал разглагольствовать Гошка.
- Значит, мечты о мороженом можно даже не озвучивать, - грустно ответила Таня, плетясь по горной тропе со скоростью улитки.
Дымыч, шествующий впереди, вдруг свернул с тропы в негустой лесок и остановился. Сказать, что уведенное ошеломило, это ничего не сказать. Перед ними стоял шалаш, сооружённый из стволов молодых деревьев, заботливо укрытый лапником. Над входом в шалаш кто-то издевательски прибил табличку с нацарапанными корявыми буквами «МАГАЗИН».
Увидев замешательство на лицах, Дымыч поспешил оправдаться:
- Здесь одни оставляют всё ненужное, что бы лишнее с собой не тащить то, что им не пригодилось, а другим очень даже может помочь. Однажды, в одном из походов я лишился обуви. Так вот именно здесь я купил себе тапочки.
- Эти, ваши, зелёные? – воскликнула Люда.
- Они меня очень тогда выручили, - кивнул Дымыч.
- А почему «МАГАЗИН»? – не унималась Люда, - Что значит «купил»?
- Правило простое, бери то, что нужно и оставляй что-то, без чего обойтись можешь, то есть плату. А если оставить нечего, то и не надо. Только те, кто после вас будут добираться до магазина с надеждой, сильно расстроятся не найдя здесь ничего, - с этими словами Дымыч откинул брезентовый полог, заменяющий дверь и предложил всем по очереди ознакомиться с содержимым, потом принять совместное решение что взять и что оставить.
Таня стояла словно окаменев, подобное разочарование в жизни у неё было лишь однажды, ещё в пять лет. Двоюродный старший брат Валера узнал, что Таня, с рождения живущая в частном доме никогда не видела лифта, и пообещал, что завтра отведёт её кататься на нём. Вечером Таня долго не могла уснуть, предвкушая поход на новый неведомый ей аттракцион. Утром, надев самое нарядное платье и вплетя в косы огромные банты, она с нетерпением ждала прихода Валеры. Потом долго ёрзала на табурете в ожидании, пока бабушка накормит внука блинчиками. Затем начала подпрыгивать от нетерпения, когда дед отправил Валерку за квасом с трёхлитровой банкой. И вот наконец, Валера взял Таню за руку и повёл… Не далеко. В конце их одноэтажной улицы построили девятиэтажный дом, снеся несколько маленьких домиков. Валера завёл Таню в подъезд девятиэтажки. Но и тут у Тани нашлось объяснение, что брат хочет зайти за каким-то другом, что бы вместе идти на аттракционы. Таня молча вошла в лифт, доехала до девятого этажа, послушала, как восторженно Валерка показывает ей в окно их двор с высоты птичьего полёта, понаблюдала за передвижениями деда от дома до гаража и спустилась вниз. Даже когда Валера вёл её за руку домой, она мужественно держалась. Разрыдалась только тогда, когда оказалась в своей комнате. На все вопросы предпочитала отмалчиваться, по опыту зная, что чем больше взрослым объясняешь, тем меньше они понимают. Взрослые посовещались и решили, что ребёнка Валере больше не стоит доверять, впрочем, ничего другого Таня от них и не ожидала. Она и сейчас ещё помнила, как рыдала и не могла остановиться. Даже когда сил плакать уже не оставалось, она, засыпая, продолжала всхлипывать, вздрагивая всем телом. 
Сейчас очень явственно почувствовав, как запах свежего хлеба и ливерной колбасы улетучивается, ехидно помахав ей ручкой, она еле сдерживалась, что бы не разрыдаться. Застыв как изваяние, она наблюдала, как первыми в шалаш вошли Марина с Людой, а Сашка с Женькой с любопытством заглядывали снаружи в темень шалаша. Как Гошка с Димкой стали светить туда с фонариками. Таня понимала, что, сделав хоть шаг в сторону магазина, она разрыдается, и уже не сможет остановиться. Она до боли искусывала себе губы. И лишь спустя время, когда все уже ознакомились с ассортиментом, ей удалось взять себя в руки и войти в шалаш вслед за Леркой, тянущей её за руку. В свете фонариков они увидели кучу разного хлама, среди которого были штаны и кофты, футболки разных мастей и шапки. Нашлись даже варежки и рабочие рукавицы. Одиноко в уголке стояли почти новые кеды большого размера. Но Дымычу, почему-то достались тапочки, усмехнулась про себя Таня. Здесь нашлись запасы спичек и соли, заботливо упакованные в пакеты. Имелся так же и закопченный котелок, и старая, видавшая виды алюминиевая посуда. В синем эмалированном ведре с крышкой обнаружились сушёный горох, пшёнка и перловка. Таня подумала, что кто-то очень хорошо придумал хранить крупы в ведре, иначе мыши уже давно бы всё растащили. Вообще, оглядевшись, Таня вынуждена была признать, всё очень толково устроено, есть всё необходимое для выживания. Набреди она на подобный шалаш, когда отстала от группы, спокойно смогла бы продержаться несколько дней.
Покинув шалаш, Таня услышала, как мужики восторженно отзываются об отличной идее создать магазин.
- В таком шалаше жить можно! - восхищенно воскликнул Вадим.
- Нет, - осадил его восторг Дымыч, - специально строили подальше от воды, чтобы ни у кого не возникло желания использовать его в качестве гостиницы. Это – магазин, а в магазинах не живут.
Принимать участие в обсуждении, моральных сил не было и Таня с Булькой присели в сторонке под деревом, наблюдая, как проходит голосование: перловка или пшёнка. Единогласно проголосовали за пшёнку. Дымыч оставил две пачки сигарет «Ватра», Иван, воспользовавшись случаем, избавился от толстого вязаного свитера.
- Разочарованы, вижу, - проговорил Дымыч, почёсывая отросшую бороду.
- Да не очень, - отозвалась Марина, - вопрос с ужином решился. А дальше что?
- Тут возможны варианты, либо идём туда, - Дымыч махнул рукой вниз, - тогда возможно завтра к обеду уже будем  в Сухуми.
Сашка тут же развернул карту, и все склонились над ней.
- Ага, выходим сюда, - Саша увлечённо водил пальцем по карте, - Здесь реки Аданге и Марух сливаются и образуют реку Чхалта. Отсюда до села Чхалта километров двадцать, но зато по дороге, может кто-то подвезёт. А от села уже автобусы до Сухуми ходят.
- Или поднимаемся на плато, там высокогорное пастбище и пастухи, которые сыр делают. А потом уже до Чхалты, но на пол дня дольше.
Все молчали и переглядывались между собой. От старших много слышали о том, как гостили у горных чабанов, и историям этим не было числа. Отказаться от такого приключения было сложно, но все понимали, что с пострадавшей Ниной тащится вверх, это верх эгоизма.
- А мне бы хотелось побывать у пастухов. Я слышала, что такого сыра, как у них больше ни где не попробовать, - весело сказала Нина, и Таня представила, чего ей это стоило. Все выдохнули с облегчением и клятвенно обещали всячески облегчать Нине путь.
- Мне вверх даже легче идти, - отнекивалась от помощи Нина.
На плато вышли уже часа через два и обмерли от открывшегося вида. Огромное ровное пространство, покрытое сочной зелёной травой, где мирно паслась отара овец и несколько коров. Поодаль располагался грубо сколоченный из досок сарайчик, при ближайшем рассмотрении оказавшийся очень даже просторным, настолько, что вся их группа могла свободно в нём разместиться. Встретили их два абхазских парня Арман и Нага. Здесь в полной мере можно было оценить настоящее кавказское гостеприимство. Таня заметила, что Булька как-то уж очень по-хозяйски расположился у входа в сарай, а местные пастушьи собаки ретировались и затерялись среди овец.
Внутри, пробивающегося сквозь щели в досках света, было достаточно, что бы рассмотреть расставленные вдоль стен бочки и бидоны, лавки, сколоченные из не оструганных досок и полки по периметру из того же материала. На не очень чистых полках лежали вызревающие головки сыра, вокруг которых роями вились мухи. Земляной пол устелен сеном. Таня остановилась в сторонке, думая о том, что её бабушка, увидев, в каких условиях хранятся продукты, просто упала бы в обморок.
- Такой мацони никогда в жизни не пробовали, - с сильным кавказским акцентом приговаривал Арман, разливая по кружкам что-то, напоминавшее бабушкину простоквашу, которую Таня не стала бы пить, даже под угрозой голодной смерти. Арман ловко орудовал длинной палкой, к концу которой была придела кружка, помешивая мацони и разливая его, словно половником.
Таня переместилась поближе к Дымычу и спросила:
- А что такое мацони?
- Это то, из чего сыр делают, - ответил он, протягивая Арману свою кружку.
- Посмотри, какой у нас коровы, - приговаривал Арман, - сочный травка они кушают!
Нага гостеприимно нарезал огромную головку сыра кусками и всем предлагал отведать. У Тани в руках оказалась кружка с мацони и она продумывала как незаметно скормить Бульке это поило, не обидев хозяев. Лерка, вытирая «кефирные усы», заметила Танины сомнения.
- Танька, попробуй, это неземное блаженство, - сказала она, подкатив глаза, тем самым подтверждая сомнительное, на Танин взгляд, блаженство. Таня не смело отпила глоток и с удивлением почувствовала живительное действие этого волшебного мацони. Осмелев, она протянула руку за предлагаемым Нагой сыром. Более нежного вкуса, чем вкус свежайшего молодого сулугуни Тане пробовать не приходилось. Взяв очередной кусок сыра, она вышла из сарая, что бы угостить Бульку, но обнаружила, что тот уже чем-то лакомиться, склонившись над миской. Появившийся Нага поставил перед Булькой ещё одну миску.
- Не переживай, дэвочка, - приговаривал он, - собачка кушал каша с мясом, теперь мацони кушать будет.
Устроившись рядом с Булькой, Таня чувствовала, что попала в рай. Мацони растекалось по желудку божественным эликсиром, сыр, тающий во рту, наполнял блаженством, пейзаж вокруг переполнял восторгом. Очень хотелось потрогать барашка, узнать какой он на ощупь, но отара паслась вдалеке, а передвигать ногами было лень, веки смыкались, погружая Таню в блаженную негу.
- Барашка зрэжу, самого лучшего, - услышала она голос Армана, - шашлык кушать будем. Нежнейший мясо! Посмотри, какой травка кушал этот барашек.
- Спасибо, Арман, остаться не можем, нам идти надо, - отговаривался Дымыч.
- Зачем идти, куда идти. Вечер скоро, стемнеет. В горах идти нельзя, когда темно.
- Арман, продай сыра в дорогу, - попросил Дымыч.
- Зачем обижаешь, дорогой! На базар пришёл – покупать надо. А в гости пришёл – угощаться надо. Бери сыр, говори спасибо. Оставайся шашлык кушать, говори спасибо. Дэвушки какой красивый, нельзя ходить, когда темно. Барашек травку кушал, старался, ждал, когда гости будут.
- Дэвушка нога совсем больной, устала, не дойдёт, - присоединился Нага.
- Спасибо, Нага, сыр возьмём и пойдём. Нас другие ждут. Идти надо.
Роман Павлович, улучив момент, когда чабаны ушли в сарай угощать девушек, отозвал Дымыча в сторону, но Тане было слышно каждое слово.
- Дымыч, давай здесь переночуем. Шашлык из парного барашка в горах – это же мечта!
- Ром, ты видишь, какими глазами они на Нину с Мариной смотрят, нам такие приключения точно не нужны, - Дымыч сделал ударение на слове «такие».
- Да нет, не может быть, отличные парни, они же наши, советские, - не согласился с ним Роман Павлович.
- Давай не будем проверять, на сколько эти джигиты советские, - проявил твёрдость Дымыч, -  Советские они только в городах, а чуть в сторону, так у них до сих пор женщины с мужчинами за один стол не садятся. Другие традиции, другая культура. Собирай группу, отойдём подальше, пока не стемнело.
Снабжённые двумя головками сыра в дорогу, Орлята извлекали из своих рюкзаков разномастные пачки сигарет. Таня тоже выложила свои две пачки сигарет «Космос». Арман и Нага искренне благодарили за подарок, не переставая уговаривать остаться на шашлык.
К моменту, когда стемнело, группа успела дойти до берега реки Чхалта. Все понимали, что Нина совершила подвиг, пройдя такое расстояние почти без привалов.
Таня долго не могла уснуть и выползла из палатки. Они с Булькой, как несколько дней назад, сидели вдвоем у костра. Таня думала о том, удастся ли ей ещё когда-нибудь оказаться в этой чудесной горной стране, любоваться горами, покрытыми снегом и льдом, словно бабушкины пасхальные куличи, политые белой глазурью. Доведется ли ей восторгаться снегом, который не тает на тридцатиградусной жаре, и льдом, похожим на перламутр. Лежать на снегу и изнывать от жары. Хотелось снова увидеть, как рождается река из капелек, стекающих с ледника, встречаясь со своими подругами образовывая тоненькие ручейки, а, спустившись ниже восторгаться, как эти ручейки превращаются в бурный поток, сметающий всё на своем пути. Изумляться тому, как прямо из под земли бьёт родник с горячей газированной водой. Смотреть на облака сверху вниз,  пробираясь всё выше и выше вверх по каменной реке (курумнику). Знакомится с новыми диковинными растениями, названий которых ей не известны. И радоваться каждому новому утру, потому что ночью здесь очень холодно. Окончательно промерзнув, она чмокнула Бульку в нос и скрылась в спасительном тепле палатки.