Сталинская Конституция - самая демократичная в мир

                Небесная ССР
                Глава 6

«Как давно это было!» - подумала Катерина Николаевна и вспомнила слова ее любимой песни: «Как молоды мы были, как искренно любили, как верили в себя». Она с грустью посмотрела в окно. Форточка нараспашку, несмотря на трескучий мороз.
      Вы что, с ума сошли?! На улице холодрыга, а у вас форточка открыта! Немедленно закройте! – потребовала она и зябко повела плечами.
     Янаевский услужливо бросился к окну и закрыл форточку. В классе чуть потеплело, но ненамного – когда еще прогреется выстуженная комната. У ребят зуб на зуб не попадал, а на девчонок жалко было смотреть. Катерина Николаевна пожалела детей:
     - Накиньте пальто, а то совсем окоченеете! – предложила она детям.
     К вешалке из всех учеников, однако, пошла лишь одна Маша Гольдман. Но и она, почувствовав спиной осуждающий взгляд одноклассников, вернулась полдороги. От холода у нее посинел кончик носа, но, несмотря на это, она с заверила Катерину Николаевну:
      - Спасибо, Октябрина Николаевна, нам не холодно.
      - Ученики, стуча от холода зубами, вразнобой закричали:
      - Тепло!
     А Вася Сидоркин тот и вовсе расстегнул верхние пуговицы форменной гимнастерки и, стал махать перед лицом учебником, словно бы ему и на самом деле было жарко.
     - Фу, как жарко! Сейчас бы водички холодной напиться.
     - Вася, прекрати паясничать! - забыв о том, что разговаривает с будущим классиком советской литературы, потребовала от него Катерина Николаевна. – Опять ты за свои штучки?! Давно мать в школу не вызывала?
     - А что?! Я – ничего… - стал оправдываться Вася. – Чуть что, сразу Сидоркин крайний! Окно само открылось от сквозняка. А всем лень закрыть, вот и мерзнут, А мне – тепло!
     - На улице – трескучий мороз, а ты форточку открыл. Мы на зиму щели в окне бумагой заклеили, так что форточка не могла сама открыться. Хоть бы девочек пожалел! На них лица нет от холода! Машенька, вон, совсем окоченела. Опять с ангиной сляжет.
     Маша - единственная отличница в классе была тихой послушной примерной девочкой за что ее любили учителя и недолюбливали  ученики, так как ее постоянно приводили в пример учителя. А кому это понравится? «Почему задачу не решили?» - спросит математик. «Сложная очень! – оправдываются ученики. – Не поняли. Вы еще раз объясните». «неужели я так плохо объяснял, что никто не понял?» - досадовал на себя учитель. Маша поднимала руку и говорила: «Я поняла». Кому, скажите на милость, понравится? Вообще-то, Маша была неплохой девчонкой – не зазнавалась и давала списывать. Только часто болела и пропускала школу.
     Вася сказал серьезным тоном:
    - Пусть закаляется! Челюскинцам, думаю, похолоднее было, а никто не заболел. А на войне…
     Катерина Николаевна нахмурилась.
     - Ты с кем воевать удумал, Аника – воин?
     Вася уверенно заявил:
     - Знамо дело, с фашистами! С кем же еще?
     Мухин, знавший все про всех, сообщил Катерине Николаевне:
      - А Сидоркин собрался в Испанию бежать, чтобы за фашистов одолеть. У него и компас есть. – За что и получил в очередной раз от Васи учебником по голове.
     - Прекрати безобразничать! – прикрикнула на него Катерина Николаевна.- дневник, однако, не потребовала, понимая, что сама виновата в происшедшем. На прошлом уроке она рассказывала детям о челюскинцах и вот результат – закаляются! Улыбнувшись, Катерина Николаевна продолжила: - думаю, челюскинцам не было жарко. Но, мне кажется, что Отто Юльевич Шмидт – руководитель экспедиции – не одобрил бы вашего «геройства». Сами подумайте: кому на пользу пойдет такое «закаливание»? Маша и девчонки простынут. Пропустят школу. Отстанут. Вы – дети! И ваша главная задача – учиться! Так что, Вася, вместо того, чтобы заниматься глупостями, ты бы лучше двойку исправил по географии, а то заплутаешь по дороге в Испанию. Правильно я говорю, Сеня? – спросила она у Янаевского – председателя пионерского отряда.
      К ее великому удивлению, Сеня, что было на него не похоже, не согласился с Катериной Николаевной – в то время комсоргом школы.
     - Да, Октябрина Николаевна, мы – дети! Но мы не просто дети, а – советские дети! Да, мы должны хорошо учиться. Но не просто учиться – этого советскому школьнику мало, как вы нам говорили на сборе дружины, а учиться бить фашистов, стойко переносить  все тяготы и лишения, которых будет немало на нашем великом пути к коммунизму и мировой пролетарской революции, - с пафосом повторил он слова Катерины Николаевны. -  Партии нужны не кисейные барышни, которые спят на пуховых перинах и ревут по любому поводу и без, как… - сказал он и с осуждением посмотрел он в сторону Маши. – Партии нужны закаленные бойцы – сталинские соколы, которые готовы, не колеблясь, отдать свои жизни за светлое будущее всего человечества – коммунизм!
     В заключение будущий секретарь обкома партии  наизусть с выражением продекламировал  стихотворение Светлова:
     -Гренада
Мы ехали шагом,
Мы мчались в боях,
И "Яблочко"-песню
Держали в зубах.
Ах, песенку эту
Доныне хранит
Трава молодая -
Степной малахит.

Но песню иную
О дальней земле
Возил мой приятель
С собою в седле.
Он пел, озирая
Родные края:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"

Он песенку эту
Твердил наизусть...
Откуда у хлопца
Испанская грусть?
Ответь, Александровск,
И, Харьков, ответь:
Давно ль по-испански
Вы начали петь?

Скажи мне, Украйна,
Не в этой ли ржи
Тараса Шевченко
Папаха лежит?
Откуда ж, приятель,
Песня твоя:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя"?

Он медлит с ответом,
Мечтатель-хохол:
- Братишка! Гренаду
Я в книге нашел.
Красивое имя,
Высокая честь -
Гренадская волость
В Испании есть!

Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.
Прощайте, родные,
Прощайте, друзья -
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"

Мы мчались, мечтая
Постичь поскорей
Грамматику боя -
Язык батарей.
Восход подымался
И падал опять,
И лошадь устала
Степями скакать.

Но "Яблочко"-песню
Играл эскадрон
Смычками страданий
На скрипках времен...
Где же, приятель,
Песня твоя:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя"?

Пробитое тело
Наземь сползло,
Товарищ впервые
Оставил седло.
Я видел: над трупом
Склонилась луна,
И мертвые губы
Шепнули "Грена..."

Да. В дальнюю область,
В заоблачный плес
Ушел мой приятель
И песню унес.
С тех пор не слыхали
Родные края:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"

Отряд не заметил
Потери бойца,
И "Яблочко"-песню
Допел до конца.
Лишь по небу тихо
Сползла погодя
На бархат заката
Слезинка дождя...

Новые песни
Придумала жизнь...
Не надо, ребята,
О песне тужить.
Не надо, не надо,
Не надо, друзья...
Гренада, Гренада,
Гренада моя!
     Весь класс вместе с  Катериной Николаевной слушали Сеню как зачарованные. Маша от стыда опустила глаза. Она понимала, что Сталин, говоря о кисейных барышнях, имел в виду лично ее. Такие , как она, не нужны Стране Советов. Стране нужны герои. Вася, хоть и плохо учится, но из него вырастит настоящий герой. Даром что ли, уже сейчас - в 11 лет -он собрался сбежать на гражданскую войну в Испанию. На глазах у Маши выступили слезы. Она украдкой размотала шарф, который утром мама заставила ее повязать вокруг шеи, чтобы не простыть, и украдкой спрятала его в парту. Катерина Николаевна заметила это, но промолчала. Она задумчиво подошла к окну. Помолчала, не зная, что сказать ей, живущей в конце восьмидесятых, ее ученикам из 1937 года многие из которых отдали жизнь, защищая страну от фашистов.
     На глазах, помимо ее воли, выступили слезы. Ей было жаль этих детей, жаль себя. И она впервые подумала о том, что самые счастливые из них те, кто не дожил до сегодняшнего дня, когда героев стали называть оккупантами, совками и отталкивать от прилавка, когда они, как ветераны, пытались купить что – либо без очереди. «Какой же Вася молодец, что не озлобился, пройдя через сталинские лагеря, и решил написать о них книгу воспоминаний, которую решил озаглавить: «Моя Родина – СССР».
     - Понимаете дети, - неуверенным тоном начала Катерина Николаевна, не зная еще, что скажет им, - Сталин, действительно, говорил, - она вовремя спохватилась, вспомнив, что за окном канун 1938 года и поправила себя: - … говорит. – Она не могла, а главное не хотела говорить им страшную правду о том, что Сталин, которого они считали богом, будет обвинен в кровавых репрессиях тридцатых годов,  голодоморе украинцев, что настанет время, когда она станет стыдиться своей фамилии – Сталинская. Да ученики и не стали бы ее слушать. «А кто для меня теперь Сталин? – спросила она себя. – Кровавый диктатор душитель свободы или Отец Народов?» - она не готова была еще ответить на этот вопрос. Вместо слов, Катерина Николаевна, по примеру Маши, стянула с плеч пуховый платок, в который привычно куталась, и решительно открыла форточку после чего, не горбясь, прошла к доске и заглянув в  классный журнал, написала тему урока:
«Сталинская Конституция – торжество подлинного гуманизма». И поставила, вопреки правил, в конце предложения жирный восклицательный знак, выражая тем самым свое отношение к Перестройке и новому курсу партии на Демократию и Гласность, которые вылились в оплевывание истории, надругательство над памятью павших героев, развал страны и вседозволенность.
        Мухин требовательно поднял руку.
      - Ну, что тебе опять, Мухин? – раздраженно воскликнула Катерина Николаевна, которая очень не любила, когда ее прерывали.
      - А вы будете домашнее задание проверять?
      Катерина Николаевна сморщила лоб, безуспешно пытаясь вспомнить что она могла задать детям 50 лет назад.
      - Разве  я что-то задавала вам на каникулы?
      Ученики вразнобой ответили, правда, без особой радости:
      - Задавали!
     Катерина Николаевна обвела глазами класс. Несколько человек, в том числе и Сидоркин, опустили глаза, что явно свидетельствовало о том, что о домашнем задании во время зимних каникул они не вспоминали. Зато Мухин аж дрожал от нетерпения. Не дожидаясь, когда Катерина Николаевна назовет его фамилию, он вскочил и выпалил:
      - На каникулы вы задавали нам написать клятву, используя текст  учебника на странице 191 – 192.
      У Катерины Николаевны не было под рукой учебника, и она попросила Машу прочесть.
     - Ленин умер, но дело его живет. – С выражением прочла Маша.
      «Как я могла забыть? - удивилась Катерина Николаевна. – Январь… 21 умер Ленин. Вот почему мы в середине года учим последние параграфы учебника».
     - Читать дальше? – спросила Маша.
     - Да, читай.
     - «Клятва Сталина. Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам держать высоко и хранить в чистоте великое звание члена партии. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним эту твою заповедь!»
      - Достаточно! – прервала ее Катерина Николаевна.
      Она и сегодня помнила эти Сталинские слова и могла процитировать их по памяти:
     «Имя Ленина стало самым любимым именем трудящихся и эксплуатируемых масс.
     Русские и украинцы, башкиры и белорусы, грузины и азербайджанцы, армяне и дагестанцы, татары и киргизы, узбеки и туркмены – все они одинаково заинтересованы в укреплении диктатуры пролетариата…
     Товарищ Ленин неустанно говорил нам о необходимости добровольного союза народов нашей страны, о необходимости братского их сотрудничества в рамках Союза Республик.
     Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам укреплять и расширять Союз Республик. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним и эту твою заповедь!..
    Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы не пощадим своей жизни для того, чтобы укреплять и расширять союз трудящихся всего мира – Коммунистический Интернационал!» /Краткий курс истории СССР под редакцией проф.А.В Шестакова. Учебник для 3 –го и 4-го классов. Учпедгиз – 1937 год, стр.192/
      Катерина Николаевна, наконец - то, вспомнила тот памятный урок в 1937 году. Первый урок после зимних каникул. Впервые в городе и везде в стране установили новогоднюю елку. А Маша, как лучшая ученица школы, получила приглашение на Главную елку страны в Москву в Дом Советов. Хоть Сталин и говорил, «что у нас каждая елка главная» все знали, что главная елка у нас стране в Кремле, где работает товарищ Сталин.
       Ученики купили новые, пахнущие типографской краской, учебники. Один из них хранился в ее столе. Пророческая черная коленкоровая обложка, словно бы  авторы учебника знали, какая участь ждет детей, которые будут учиться по нему. И не только учеников, а и страну. Все то, что было когда-то свято для нескольких поколений советских людей.
      В последний учебный день накануне учебного года, когда уже выставлены все оценки, Катерина Николаевна  дала детям задание: самостоятельно прочитать 61 параграф и написать свою клятву, а сама стала выставлять в табеля четвертные оценки. Дети, впервые в жизни, получившие из рук Деда Мороза Новогодние подарки, естественно, не успели написать клятву, и она сказала им дописать на каникулах. В то время дети еще не очень – то верили в Деда Мороза и не писали ему письма - заказы, которые выполняли родители, а вот в Сталина верили все. Ему и адресовали ученики 4-a класса свою клятву.  Но сталось так, что домашнее задание детей она так и не проверила.
      - Кто прочтет свою клятву? – спросила она тогда. Лес рук. Подняли все, в том числе и Вася Сидоркин. – Прочтет… - она обвела глазами учеников. – Давайте послушаем Сидоркина. В кои-то веки он выполнил домашнее задание, - иронично сказала Катерина Николаевна.
      Вася встал и запрыгал от нетерпения:
      - Можно мне в туалет, а то я на перемене не успел?
      - Иди, горе ты мое луковое, - вздохнула Катерина Николаевна. – Но возвращайся побыстрее, а то не успеешь прочитать свою клятву.
      - Успею! – заверил ее Сидоркин и вразвалочку продефилировал к двери. На его лице можно было без особого труда прочесть: пронесло! Вслед за Сидоркиным руку поднял и Мухин.
      - Тоже хочешь выйти? – недовольным голосом спросила Катерина Николаевна.
      - Нет, Октябрина Николаевна, я на переменке два раза бегал. – И, боясь видимо, что ему не дадут договорить, затараторил: - Мы вместе с папой домашнее задание делали. Он у меня – чекист. Он сказал, что…
      Катерина Николаевна попыталась прервать словоохотливого ученика и услышала лишь конец фразы.
      - … давно пора шлепнуть. У папы самый настоящий пистолет. – Мухин развел руки на ширину плеч, показывая размеры папиного пистолета, которым он «шлепает» врагов народа. – Вот такой. Он его каждый день разбирает, смазывает и мне дает подержать. А вчера сказал, что шлепнул из этой штуковины самого главного троцкиста в нашем городе.
      - Мухин, сядь на место!  - завопила благим голосом Катерина Николаевна.- Болтун – находка для шпиона. Нечего сплетни в школе распускать. – И, обращаясь ко всему классу, назидательно сказала: - Не обо всем, что взрослые говорят дома, надо сообщать на уроке.
      Янаевский, видимо, из лучших побуждений, напомнил ей о Павлике Морозове, имя которого носил их пионерский отряд. Катерина Николаевна попыталась объяснить детям свою позицию, но не сумела убедить их в том, что существует принципиальное различие между борьбой пионера – героя с кулаком – мироедом, который прячет хлеб во время голода и преподлым доносом на родителей. Но дети не различают полутонов и оттенков. Для них: белое – это белое, а черное – это черное.Учеников не удовлетворил ее ответ. Отметая появившиеся у нее в последние годы сомнения, Катерина Николаевна сказала:
      - Подвиг пионера – героя Павлика Морозова – пример, достойный подражания! – После этих слов у нее все поплыло перед глазами. Чтобы не упасть, она села на стул - Катерина Николаевна  никогда не сидела во время урока за учительским столом, особенно во время контрольных работ. Механически, словно не она, а кто - то другой, сидевший внутри нее, продолжила говорить: - отец Павлика был председателем сельсовета в глухой таежной деревушке на Северном Урале и продавал раскулаченным фиктивные справки об освобождении. Пионер – герой Павлик Морозов рассказал об этом секретарю райкома партии и дал на суде правдивые показания против отца. За что его невзлюбили родственники отца – такие же кулаки и враги народа, как и он сам. С тех пор они затаили на него злобу и ждали удобного случая, чтобы расправиться с отважным пионером.
       Павлик вместе со своими друзьями – пионерами – помогали старшим товарищам – коммунистам -  организовать в деревне колхоз. Кулаки гноили зерно в земле и не хотели отдавать его советской власти. Павлик показал уполномоченному место, где был спрятан хлеб, за что нелюди – кулаки зверски убили Павлика и его младшего брата.
      Боль обручем сдавила голову. Морщась от боли, Катерина Николаевна помассировала виски. Слегка полегчало, но перед глазами была какая-то дымка. Ее сознание как – будто бы раздвоилось. Она понимала, что все происходящее с ней – лишь сон. Но какой-то странный сон, сотканный из обрывков школьных воспоминаний. Действительно, была клятва, но не в 37 году, а значительно позже – после принятия Морального кодекса строителя коммунизма на XXII съезде КПСС в 1961 году – Нагорная проповедь Н.С.Хрущева. Вот  ее текст, если кто-то не слышал о ней:
Свод принципов коммунистической морали, вошедший в текст Третьей Программы КПСС, принятой XXII съездом  КПСС
1.Преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма.
2.Добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест.
3.Забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния.
4.Высокое сознание общественного долга, нетерпимость к нарушениям общественных интересов.
5.Коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного.
6.Гуманные отношения и взаимное уважение между людьми: человек человеку друг, товарищ и брат.
7.Честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни.
8.Взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей.
9.Непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству.
10.Дружба и братство всех народов СССР, нетерпимость к национальной и расовой неприязни.
11.Нетерпимость к врагам коммунизма, дела мира и свободы народов.
12.Братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами.
От себя замечу, что спустя 50 лет ее прокомментировал В.В.Путин, учившийся, как и я, в циничные застойно – запойные 70 –е годы:
 19 декабря 2013 года на   пресс – конференции журналистов  президент В. В.Путин на вопрос очередного корреспондента выразил любопытную мысль. (Воспроизвожу ее примерно, по памяти).
- Религия несет России идеи, которые сцементирует ее как государство. Более того их уже ранее использовали руководители Советского Союза в написании морального кодекса строителя коммунизма – слабого подобия Библии.-
Набрал заинтересовавший меня вопрос в поисковом окне Яндакса, и сразу в одной из полученных ссылок получил следующий текст:
По утверждению политолога Ф. М. Бурлацкого, моральный кодекс строителя коммунизма был написан при следующих обстоятельствах:
Дело было в Подмосковье, на бывшей даче Горького. Шёл 1961 год. С группой консультантов ЦК КПСС я работал над программой партии ; с начала и до конца. Нашей группой руководил секретарь ЦК Борис Николаевич Пономарёв, а непосредственную работу осуществлял его зам ; Елизар Ильич Кусков, прекрасной души человек, остро пишущий и тонко чувствующий слово журналист.
Пономарёв и говорит: «Никита Сергеевич Хрущёв просмотрел всё, что вы написали, и советует быстро придумать моральный кодекс коммунистов. Желательно в течение трёх часов его переправить в Москву».
Стали фантазировать. Один говорит «мир», другой ; «свобода», третий ; «солидарность»… Я сказал, что нужно исходить не только из коммунистических постулатов, но и также из заповедей Моисея, Христа, тогда всё действительно «ляжет» на общественное сознание. Это был сознательный акт включения в коммунистическую идеологию религиозных элементов.
Буквально часа за полтора мы сочинили такой текст, который в Президиуме ЦК прошёл на «ура».
— Судьба дала мне шанс, беседа с Ф. М. Бурлацким, «Российский адвокат», № 5, 2007.
В 2009 году Геннадий Зюганов заявил «Я считал и считаю, что первым коммунистом был Иисус Христос, Нагорная проповедь написана не хуже «Морального кодекса строителя коммунизма». Собственно, «Моральный кодекс строителя коммунизма» списали с Нагорной проповеди. ».
В 2012 году он сказал: «Если вы возьмете моральный кодекс строителя коммунизма и нагорную проповедь Иисуса Христа и положите рядом, то вы ахнете: они совпадают полностью по тексту».
Позднее Зюганов ещё раз сравнил моральный кодекс строителя коммунизма с Нагорной проповедью: «Когда я положил Моральный кодекс строителей коммунизма рядом с «Нагорной проповедью», оказалось, что мы переписали Кодекс из Библии, но написали хуже — в Библии написано лучше»».
Открыл другую ссылку. Да, похоже, наши оппоненты уже вложили свои пять копеек.
«Либералы и черносотенцы в своем стремлении опорочить коммунистов прибегают к самым подлым и нелепым выдумкам. Например, утверждают, что Кодекс строителя коммунизма был «взят у христианства», «списан» с десяти христианских заповедей. Чтобы увидеть, что это ложь, достаточно просто сравнить то и другое».
И сравнивают: «Моральный кодекс строителя коммунизма» и «Десять божьих заповедей» напрочь забыв про «Нагорную проповедь Иисуса Христа». Более того они отрицают свидетельства авторитетных руководителей своей же партии. Впрочем, дело не в злопыхателях.
Может, истину Спасителя нужно донести до каждого человека. И не только вложить заповеди Божие в сердца людей, но и украсить ими стены домов и баннеры городов великой страны. http://blogs.pravkamchatka.ru/dar/?p=237
Лучше опубликую Нагорную проповедь Христа целиком, чтобы самомоу не забывать, да и читателям напомнить:
НАГОРНАЯ ПРОПОВЕДЬ.
Евангелие от Матфея
ENGLISH
«Нагорная проповедь» (Матфея 5:1-7:29; Луки 6:12-41) на наших страницах является точной копией текста русской библии синодального перевода. В ней Господь Иисус Христос высказал всю суть Своего учения. Самое основное это «Заповеди блаженства», но кроме них есть еще много других поучений. Нагорная проповедь начинается Заповедями блаженства, а кончается «Притчей о благоразумном строителе» (Матфея 7:24-27) которая нас учит на каком основании нужно строить нашу жизнь и что именно во время беды ясно видно преимущество жизни по заповедям Закона Божия.
ГЛАВА 5    (Арх. Аверкий)
Заповеди блаженства
1. Увидев народ, Он взошел на гору;
и, когда сел, приступили к Нему ученики Его.
2. И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря:
3. Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.
4. Блаженны плачущие, ибо они утешатся.
5. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.
6. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.
7. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.
8. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
9. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.
10. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.
11. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.
12. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах:
так гнали и пророков, бывших прежде вас.
Вы - соль земли
13. Вы - соль земли.
Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою?
Она уже ни к чему негодна,
как разве выбросить ее вон на попрание людям.
Вы - свет мира
14. Вы - свет мира.
Не может укрыться город, стоящий на верху горы.
15. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике,
и светит всем в доме.
16. Так да светит свет ваш пред людьми,
чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного.
Не нарушить пришел Я, но исполнить.
17. Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков:
не нарушить пришел Я, но исполнить.
18. Ибо истинно говорю вам:
доколе не прейдет небо и земля,
ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона,
пока не исполнится все.
19. Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей,
тот малейшим наречется в Царстве Небесном;
а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.
20. Ибо, говорю вам,
если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев,
то вы не войдете в Царство Небесное.
Нельзя гневаться
21. Вы слышали, что сказано древним:
не убивай, кто же убьет, подлежит суду.
22. А Я говорю вам, что всякий,
гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду;
кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону;
а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной.
23. Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику
и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя,
24. оставь там дар твой пред жертвенником,
и пойди прежде примирись с братом твоим,
и тогда приди и принеси дар твой.
25. Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним,
чтобы соперник не отдал тебя судье,
а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу;
26. истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта.
Нельзя прелюбодействовать в сердце своем
27. Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй.
28. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем.
29. Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.
30. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.
Нельзя разводиться
31. Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную.
32. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует.
Не клянись вовсе
33. Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои.
34. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий;
35. ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя;
36. ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным.
37. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого.
Просящему у тебя дай
38. Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб.
39. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую;
40. и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду;
41. и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два.
42. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся.
Любить нужно всех, включая врагов
43. Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего.
44. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас,
45. да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.
46. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?
47. И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?
Будьте совершенны
48. Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный.
ГЛАВА 6    (Арх. Аверкий)
Милостыню нельзя делать на показ
1. Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного.
2. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою.
3. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая,
4. чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.
Как нужно молиться
5. И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.
6. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.
7. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны;
8. не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.
Господня молитва
9. Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое;
10. да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
11. хлеб наш насущный дай нам на сей день;
12. и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;
13. и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.
Нужно прощать
14. Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный,
15. а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.
Не нужно поститься на показ
16. Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.
17. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое,
18. чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.
Не собирайте себе сокровищ на земле
19. Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут,
20. но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут,
21. ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.
Светильник для тела есть око
22. Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло;
23. если же око твое будет худо, то всё тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?
Никто не может служить двум господам
24. Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.
25. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды?
26. Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?
27. Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?
28. И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут;
29. но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них;
30. если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!
31. Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться?
32. потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом.
33. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.
34. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.
ГЛАВА 7    (Арх. Аверкий)
Не судите, да не судимы будете
1. Не судите, да не судимы будете,
2. ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.
3. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?
4. Или как скажешь брату твоему: "дай, я выну сучок из глаза твоего", а вот, в твоем глазе бревно?
5. Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего.
Не давайте святыни псам
6. Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.
Просите, и дано будет вам
7. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;
8. ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.
9. Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?
10. и когда попросит рыбы, подал бы ему змею?
11. Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него.
Золотое правило
12. Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.
Входите тесными вратами
13. Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;
14. потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их.
Берегитесь лжепророков
15. Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные.
16. По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?
17. Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые.
18. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые.
19. Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь.
20. Итак по плодам их узнаете их.
21. Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!", войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного.
22. Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?
23. И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие.
Притча о благоразумном строителе
24. Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне;
25. и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне.
26. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке;
27. и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое.
Конец Нагорной проповеди
28. И когда Иисус окончил слова сии, народ дивился учению Его,
29. ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи. http://www.dorogadomoj.com/d385nag.html
 
….. Очень жаль, что о ней сегодня не вспоминают в церквях священнослужители, проклинающие врагов и славящих не Бога, а то, что от Лукавого.
И пришёл Лукавый к человеку и спросил:
- «Что есть твой Бог?»
И запечалился человек и сказал:
- «Спрашиваешь ты меня о самом сокровенном и святом для меня. Неужто и в этом искушать меня будешь?»
И сказал человек:
— Бог мой — царь мой. Он породил меня, он заботится обо мне. Он даёт мне пищу мою и питьё. Ему я молюсь несколько раз в день и заветы его исполняю. И читаю я священные книги и делаю всё как записано в них. И потому, что написано в них, сужу я себя и близких своих. И слушаю я пророков и священнослужителей Бога моего, и что они говорят мне, то и делаю. И делаю я всё, чтобы ублажить мне Бога моего. И знаю я, что Бог мой мною доволен, ибо здравствую я, и сад мой полон. И верю я что, живу жизнью праведника и что после смерти буду я в раю.
И усмехнулся Лукавый и сказал:
— По образу своему построил ты Бога своего. И поскольку невелик мир твой, то и Бога своего поставил ты лишь как пастырем над собой. — И сказал он, — оглянись вокруг себя — не весь ли мир этот, и тебя и меня Бог создал. Отчего же не стремишься ты познать Бога своего и сердцем и душой, и через себя и через мир, что он создал?.. Отчего же поставил ты себе границы, и сказал: «Вот буду я знать Бога моего от сих и до сих». И не только ли словами ты стремишься Бога своего познать, но не сердцем?..
И думаешь ты, что слушает и слышит Бог молитвы твои, а ведь даже учёные и дети ещё, со знанием детским своим относительно знания истинного небесного, говорят тебе как, мал ты в государстве Бога твоего. Ибо меньше чем песчинка ты по сравнению с Землей, на которой живёшь. И как песчинка Земля твоя по отношению к светилу твоему, которое греет и кормит тебя от тысячной дробинки от песчинки милости своей. А ведь и светило твоё со всеми планетами его не больше, чем прожилка малая на листе, что на дереве огромном, которое шелестит миллионами листьев таких. А само это дерево, не больше ли оно, чем песчинка на берегу океана, который есть Бог твой, который создал всё это, и тебя и меня?
И после этого Бог наш должен с престола своего склониться, что бы выслушивать и тебя и тебе похожих по тысяче раз, и тысяче раз на день. Полно, да видит ли он тебя вообще?.. И как не видишь ты частиц, что тело твоё составляют, не так же и Бог наш не видит и не может видеть тебя... И дал он тебе искру божью, что раздуть ты можешь до пожара. И пламя это Богу угодно, и тогда сможет он увидеть тебя с высоты своей. Но помни, что каждое пламя жжёт, и что бы увидел он тебя, ты гореть должен, а не тлеть!.. И такова ли жизнь твоя — горение?
И говоришь ты, что книги священные читаешь. Но знаешь ли ты, что много разных уровней глубины и смысла есть в книгах этих. И что видишь ты в них только самую наружную сторону, а глубины их не достиг. И ведёшь ты себя подобно обезьяне, читающей ноты. И как считает она, что самое важное — это значки на бумаге, но музыки за ними стоящей не слышит, так и ты думаешь, что понимаешь слова книг этих, но музыки небесной, за ними стоящей, не слышишь.
И не ведаешь ты, что молитвы даны тебе не для того, чтобы ублажал ты Бога твоего и говорил насколько велик Он в глазах твоих или просил бы Бога о чем-то, а для того чтобы истинно помнил ты о Нём во время даже каждого дыхания твоего.
И слушаешь ты пророков и священнослужителей в домах служения Бога твоего и забываешь ты, что и они — люди. И веришь ты им больше чем сердцу своему, ибо как сказал я, сердце твоё закрыто. И если бы открыл ты хоть чуть-чуть сердце своё перед Богом, то стали бы сами пророки твои приходить к тебе и просить, что бы научил ты их мудрости своей. Ибо если говоришь ты, что Бог твой в сердце твоём, и было бы это так на самом деле, то к чему выполнять служения, которые лишь помочь тебе в этом должны были.
И если сломал ты ногу свою, то ходишь с костылями, так как сам ходить не можешь. Но когда выздоровела нога твоя, то не отбрасываешь ли ты костыли, что мешают ходить тебе?.. Так же и молитвы в домах служения Богу твоему — костыли они для сердца твоего, но когда поселил ты Бога твоего в сердце своём навек, то и их, как костыли, отбросить должен.
И говоришь ты, что судишь близких твоих и соседей по тому, что написано в книгах твоих. И не это ли вершина вершин гордыни твоей необъятной? Как комар, даже нет, меньше чем микроб ты в глазах Бога твоего и туда же... Судить с глазами и ушами закрытыми плотно тех, кого не создал ты и не носишь в лоне своём!.. Помилуй, уж не богом ли себя считаешь?..
Тут Лукавый снова усмехнулся.
— Да как судить ты их смеешь, если не видишь ни рождения их, ни жизни, ни смерти?.. Даже Бог твой не судит их в сердце своём, а ты хочешь быть лучше его... Не лучше ты и граблей, что плуг судят за то, что в землю он слишком глубоко вонзается. И думаешь ты в простоте душевной, что один только шаг отделяет тебя от Бога твоего, и думаешь, что стоит тебе сделать этот шаг, как будешь ты у Бога «за пазухой». И не понимаешь ты, что стоит тебе подняться на один шаг, как увидишь ты, что и оттуда нужно шаг сделать, чтобы до Бога дотянуться. И затем ещё один. И так без конца. Однако и первый твой шаг, что ты сделал, приняв идею, что Бог есть и, выполняя ритуалы, считаешь ты путем, почти пройденным между тобой и Богом. И не думаешь ты, что шаг этот — как первый шаг муравья, что на Эверест решил взойти, и что перед тобой путь такой же длины, чтобы истинно достичь настоящего Бога твоего?
И усмехнулся Лукавый и ушёл... а человек не заплакал, но упал на лицо своё и был три дня как мёртвый...
http://my.mail.ru/community/solnschko/7D0C56DF2457F63F.html
 А вообще-то, что за зверь такой – государство и имеет ли  право Патриарх заканчивать молитву словами: «Слава Украины»?
Государство, по определению В.И. Ленина (Ульянова), это аппарат насилия. (В.И. Ленин, ПСС, «Государство и революция») Государство может быть диктаторским, или демократическим, монархией, или республикой. Суть это не меняет – все равно - аппарат насилия. В случае демократического государства происходит насилие большинства над меньшинством, это лучше чем обратная картина, но демократия тоже очень далека от совершенства. «Демократия – гадость, но лучшего ничего нет», - любил повторять Уинстон Черчилль.
Согласно Платону государство появилось в эпоху Зевса и олимпийских богов. Они поделили между собой по жребию все страны земли. При этом Аттика (территория древних Афин) досталась Афине и Гефесту, а остров Атлантида — Посейдону. Афина и Гефест населили Аттику благородными мужами и вложили в их умы понятие о демократическом государственном устройстве. Посейдон же установил на Атлантиде государство в форме наследственного царского правления, закрепив основы в законах. Таким образом, Платон считал, что для организации правильных форм земной жизни необходимо в максимально возможной мере подражать мифическим космически-божественным первообразам (философски говоря — идее) правления людьми. В первую очередь устройству Афин (где правят философы), во вторую устройству Атлантиды (где правят законы).
Получила распространение в XIII веке благодаря деятельности Фомы Аквинского. Согласно данной теории, по своей сущности государство является результатом проявления как божественной воли, так и воли человеческой. Государственная власть по способу же приобретения и использования может быть богопротивной и тиранической в этом случае она попускается богом. Плюсы данной теории заключаются в том, что она объясняет идеал государственной власти, которая сообразовывает свои решения с высшими религиозными принципами, что налагает на неё особую ответственность и поднимает её авторитет в глазах общества, способствует утверждению общественного порядка, духовности. Теологическая теория носит универсальный характер, поскольку содержит не только антропологическое, но и метафизическое измерение в объяснении происхождения государства.
Секулярные идеологи зачастую преподносят теологическую теорию в искажённо-карикатурном виде, вводя в заблуждение правоведов.
https://ru.wikipedia.org/wiki/
Но не будем отвлекаться, а вернемся к нашей героине, совершившей благодаря сеансу Кашпировского, путешествие Небесную ССР.
В 1964 году Катерина Николаевна выпускала из школы очередной класс. Ученики самостоятельно написали коллективное письмо своим потомкам в 2014 год и договорились, что бы ни случилось и где бы они ни были, встретиться через 50 лет после окончания школы. Писали и верили в то, что именно так все и будет. «Дорогие ровесники 2014 года! К вам обращаемся мы – поколение молодежи 1964 года. Пишут вам выпускники школы номер 1 из города Энска. Мы решили всем классом, после выпускного,  поехать на ударную комсомольскую стройку – КрАЗ.Еще в 1956 году на XX съезде КПСС Красноярский алюминиевый завод объявили комсомольской ударной стройкой. Первыми сюда по комсомольским путевкам приезжали отряды пограничников-добровольцев. Они строили не только корпуса будущего завода, но и поселок Индустриальный для рабочих.
Мы превратим его в город – сад нашей мечты. Построим новые дома. Назовем улицы: Счастливая, Радостная, Весенняя, а городу дадим имя Счастье.
Мы знаем, что вы будете жить лучше нас, совершите подвиги в мировой галактике и сделаете прекрасной нашу землю. Мы немножко завидуем вам, так как вы скоро встретите 100 летний юбилей Советской коммунистической Родины. В мире нет больше войн, не льется кровь и все люди счастливы, строят коммунизм под руководством КПСС. А может быть, уже построили и сейчас делитесь опытом его строительства с другими мирами из далеких галактик, куда вы запросто летаете на уроках на экскурсию. Но мы знаем, что и вы позавидуете нам, нашему беспокойному молодому поколению. У нас – ясная цель, прекрасное будущее, много дел. Есть где приложить руки, ум, сердце, энергию. И в этом – наше счастье!
И вы, далекие потомки,
Когда оглянетесь назад,
Поймете ль, жмурясь от сполоха
Пронзающего толщу тьмы
Что это светит та эпоха,
Которую творили мы?
22 июня 1964 года.
Вот вам наше напутствие:
Главное ребята сердцем не стареть
Песню что придумали до конца допеть
В дальний путь собрались мы
А в этот край таежный
Только самолетом можно долететь

А ты улетающий вдаль самолет
В сердце своем сбереги
Под крылом самолета о чем-то поет
Зеленое море тайги

Летчик над тайгою точный курс найдет
Прямо на поляну посадит самолет
Выйдет в незнакомый мир
Ступая по-хозяйски
В общем-то зеленый молодой народ

А ты улетающий вдаль самолет
В сердце своем сбереги
Под крылом самолета о чем-то поет
Зеленое море тайги

Там веками ветры да снега мели
Там совсем недавно геологи прошли
Будем жить в поселке мы
Пока что небогатом
Чтобы все богатства взять из-под земли

Мчатся самолеты выше облаков
Мчатся чуть похожие на больших орлов
Мчатся над тобой они
А знаешь дорогая
Лету к нам в Таежный несколько часов

А ты улетающий вдаль самолёт
В сердце своём сбереги:
Под крылом самолета о чем-то поет
Зеленое море тайги
 Николай Добронравов
На уроках труда ребята выточили бронзовую капсулу, в которую и положили свое послание потомкам. А капсулу вмуровали в стену школы. Закрыли медной табличкой, на которой написали: "Послание ровесникам в 2014 год от выпускников 1964 года.
    Это был ее любимый выпуск. И вовсе не потому, что она неожиданно для себя получила орден Ленина, а об учениках, отправившихся  всем классом по велению партии и зову сердца к черту на кулички, широко раструбили в прессе, а потому что это были просто замечательные дети. И не важно, что большинство из них вернулось восвояси с поджатым хвостом, а то, что они самостоятельно сделали в жизни свой первый шаг. Он был у них в жизни, в отличие от  большинства. И не их вина в том, что на смену «Оттепели» романтических шестидесятых, пришли годы «Застоя» – 70 – х., как позже назовут период правления Брежнева историки. В жизни важен именно первый шаг, когда человек выбирает дорогу, по которой пойдет в жизни и позже на Небо – в жизнь вечную.
      С тех пор Катерина Николаевна стала ежегодно накануне нового года в последний день занятий в школе, когда выставлены оценки и дети валяют на уроках дурака, давать им задание: написать письмо самим себе на выпускной вечер, которые вошли в моду. И после слов напутствия выпускникам читала их письма, написанные ими семь лет назад. И это были лучшие минуты на выпускном вечере.
      Но все это было много позже. Сейчас же она попала в 37 год. Самый страшный год в истории нашей страны – год массовых репрессий, названный народом «ежовщиной» по имени наркома НКВД  Ежова К началу 1938 г. Сталин, видимо, уже считал, что Ежов свою задачу выполнил (тем более что процесс массовых репрессий начал выходить из-под контроля его творца; развязав тотальный террор в стране, власть и сама оказалась под ударом). Сигналом к прекращению массовых репрессий стало постановление ЦК и правительства «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». В нем говорилось о «крупнейших недостатках и извращениях в работе органов НКВД». Постановление ликвидировало «тройки» и требовало производить аресты только с санкции суда или прокурора. Сталин переложил на Ежова и его людей ответственность за все «перегибы и ошибки». 25 ноября 1938 г. новым наркомом внутренних дел был назначен Л. П. Берия, который слыл большим… либералом.
      Новый глава НКВД начинает свою деятельность с амнистий. Ежов же был обвинен в «изменческих, шпионских взглядах, связях с польской и германской разведками и враждебными СССР правящими кругами Польши, Германии, Англии и Японии», в заговоре и подготовке государственного переворота, намеченного на 7 ноября 1938 г. 4 февраля 1940 г. по приговору военной коллегии Верховного суда он был расстрелян. После сталинской отмашки были расстреляны и некоторые наиболее ретивые партийные функционеры в центре и на местах, которые, подобно П. П. Постышеву, по-прежнему жаждали большой крови.
     В 1937 год был ее первым годом работы в школе. И первой проблемой, с которой она столкнулась в школе, было отсутствие у детей учебников. Учебники  появились годом позже – те самые, в черной обложке, который ей и принесла ученица домой и застала у нее в гостях Василия Сидоркина ее ученика и хозяина учебника. Но чего не бывает во сне.
     Катерина Николаевна помнила тот памятный урок в мельчайших подробностях. Но, во – первых, события происходили в 1938 году в конце учебного года в мае, а не зимой, а, во – вторых, ни о какой клятве речь не шла – все было иначе: обыденно и ужасно. Она не хотела вспоминать тот черный день в ее жизни, но не могла и забыть. Чтобы избежать повторения, она сказала детям:
     - Ребята, завтра вы проснетесь в 1938 году. В новогоднюю ночь принято загадывать желание, которое обязательно сбудется. Давайте напишем личную клятву Дедушке Морозу и отправим ее в далекое будущее – на 50 лет. А когда вы будете старенькими бабушками и дедушками, придете в школу – в этот класс, я достану ваши послания и мы прочтем их.
     - А вы, точно, сохраните? – с беспокойством спросила Маша.
     - Честное пионерское, - поклялась Катерина Николаевна, так как была вдобавок к учительской нагрузке пионервожатой школы. Дети поверил, так как для них это была самая – самая настоящая клятва.
      Обмакивая ручки в чернильницы – непроливайки, на листиках, вырванных из школьной тетради, высунув от усердия языки, они писали письмо в будущее – их будущее и прошлое Катерины Николаевны. Не писал лишь один Сидоркин, который застрял в туалете. Но, что интересно, именно он один и пришел к Катерине Николаевне ровно через 50 лет и подарил книгу об их классе, в которая начиналась с письма к деду Морозу из 1937 году, которое он просто не мог писать.
      Пока ученики писали, Катерина Николаевна стала вспоминать тот памятный урок, который изменил жизнь многих, в том числе и ее.
           Это был обычный урок в конце учебного года в 1938 году в 4-а Энской школы. Осталось выучить последний параграф учебника «Новая Конституция СССР». Провести контрольную работу, выставить оценки и – каникулы! 13 марта 1938 Военная коллегия Верховного суда СССР признала Бухарина виновным и приговорила его к смертной казни. Смертный приговор Бухарину был вынесен на основании решения комиссии, которую возглавлял Микоян[38], членами комиссии были: Берия, Ежов, Крупская, Хрущёв[39]. Ходатайство о помиловании было отклонено, и он через два дня был расстрелян на полигоне «Коммунарка» Московской области, там же и похоронен. А в первой партии учебников, по которым учились ребята, была фотография Бухарина с текстом о том, что он – верный ленинец, ну и так далее. Ее и надо было аккуратно дома зачеркнуть.
      Когда Катерина Николаевна узнала о его аресте, она испытала шок, так как симпатизировала этому эрудированному многостороннему пламенному революционеру и трибуну, который ей чем – то напоминал Робеспьера и, как, оказалось, закончил жизнь, так же как и лидер Великой французской революции, которая была прелюдией Великого Октября.
        Его слова были записаны у Катерины Николаевны в особой тетрадке с высказываниями великих людей.
 Робеспьер был казнён предпоследним. Когда помощник палача сорвал повязку, которая поддерживала его раздробленную челюсть, Робеспьер закричал от боли. «Крик, который раздался не только над Парижем, а над всей Францией, над всей Европой; и долетевший к нам через все предыдущие поколения». Лезвие упало. Головы Робеспьера, Кутона и мэра  были показаны народу под аплодисменты присутствующих.
Тела казнённых были похоронены в братской могиле кладбища Эранси (фр. cimeti;re des Errancis) и засыпаны известью, чтобы от Максимилиана Робеспьера не осталось никаких следов.
 «Но oна существует, уверяю вас, чувствительные и чистые души! Oна существует. Эта нежная, властная, непреодолимая страсть, мучение и наслаждение благородных сердец! Глубокое отвращение к тирании, ревностное сoчувствие к угнетенным, эта святая любовь к отечеству, эта самая возвышенная и святая любовь к человечеству, без которой великая революция это явное преступление, разрушающее другое преступление; онo существует — это благородное честолюбивое желание основать на земле первую в мире Республику! /Википедия/
     Газеты освещали ход процесса. И последние слова Бухарина развеяли все сомнения в его виновности: Бухарин. Гражданин Председательствующий и граждане судьи! Я совершенно согласен с гражданином Прокурором насчет значения процесса, на котором вскрыты наши злодейские преступления, совершенные "право-троцкистским блоком", одним из лидеров которого я был и за всю деятельность которого я несу ответственность.
Этот процесс, который в серии других процессов является заключительным, раскрывает все преступления, изменническую деятельность, раскрывает исторический смысл и корень нашей борьбы против партии и Советского правительства.
Я уже больше года сижу в тюрьме и поэтому не знаю, что происходит в мире, но по случайным обрывкам действительности, доходящей иногда до меня, вижу, чувствую и понимаю, что интересы, которые мы так преступно продавали, вступают в новую фазу своего гигантского развития, выходят уже теперь на международную арену, как величайший могучий фактор международной пролетарской фазы.
Мы, подсудимые, сидим по другую сторону барьера, и этот барьер отделяет нас от вас, граждане судьи. Мы очутились в проклятых рядах контрреволюции, стали изменниками социалистической родины.
В самом начале процесса на вопрос гражданина Председательствующего: признаю ли я себя виновным, я ответил признанием.
На заданный мне вопрос гражданином Председательствующим: подтверждаю ли я данные мною показания, я ответил, что полностью и целиком подтверждаю.
Я буду говорить теперь о самом себе, о причинах своего раскаяния. Конечно, надо сказать, что и улики играют очень крупную роль. Я около 3 месяцев запирался. Потом я стал давать показания. Почему? Причина этому заключалась в том, что в тюрьме я переоценил все свое прошлое. Ибо, когда спрашиваешь себя: если ты умрешь, во имя чего ты умрешь? И тогда представляется вдруг с поразительной яркостью абсолютно черная пустота. Нет ничего, во имя чего нужно было бы умирать, если бы захотел умереть, не раскаявшись. И, наоборот, все то положительное, что в Советском Союзе сверкает, все это приобретает другие размеры в сознании человека. Это меня в конце концов разоружило окончательно, побудило склонить свои колени перед партией и страной. И когда спрашиваешь себя: ну, хорошо, ты не умрешь; если ты каким-нибудь чудом останешься жить, то опять-таки для чего? Изолированный от всех, враг народа, в положении нечеловеческом, в полной изоляции от всего, что составляет суть жизни... И тотчас же на этот вопрос получается тот же ответ. И в такие моменты, граждане судьи, все личное, вся личная накипь, остатки озлобления, самолюбия и целый ряд других вещей, они снимаются, они исчезают. А когда еще до тебя доходят отзвуки широкой международной борьбы, то все это в совокупности делает свое дело, и получается полная внутренняя моральная победа СССР над своими коленопреклоненными противниками. Мне случайно из тюремной библиотеки попала книжка Фейхтвангера, в которой речь шла относительно процессов троцкистов. Она на меня произвела большое впечатление. Но я должен сказать, что Фейхтвангер не дошел до самой сути дела, он остановился на полдороге, для него не все ясно, а на самом деле все ясно. Мировая история есть мировое судилище. Ряд групп, лидеров троцкизма обанкротился и брошен в яму. Это правильно. Но нельзя делать так, как делает Фейхтвангер в отношении, в частности, Троцкого, когда он ставит его на одну доску со Сталиным. Здесь у него рассуждения совершенно неверные. Ибо в действительности за Сталиным стоит вся страна, надежда мира, он творец. Наполеон однажды заметил-судьба это политика. Судьба Троцкого-контрреволюционная политика.
Я скоро кончу. Я, быть может, говорю последний раз в жизни.
Я объясню, каким образом я пришел к необходимости капитулировать перед следственной властью и перед вами, граждане судьи. Мы выступили против радости новой жизни с самыми преступными методами борьбы. Я отвергаю обвинение в покушении на Владимира Ильича, но мои контрреволюционные сообщники, и я во главе их, пытались убить дело Ленина, продолжаемое Сталиным с гигантским успехом. Логика этой борьбы со ступеньки на ступеньку спускала нас в самое черное болото. И еще раз доказано, что отход от позиции большевизма есть переход в политический контрреволюционный бандитизм. Теперь контрреволюционный бандитизм разгромлен, мы разбиты, раскаялись в своих ужасных преступлениях.
Дело, конечно, не в этих раскаяниях и, в том числе, не в моих личных раскаяниях. И без них суд может вынести свой приговор. Признания обвиняемых необязательны. Признания обвиняемых есть средневековый юридический принцип. Но здесь налицо и внутренний разгром сил контрреволюции. И нужно быть Троцким, чтобы не разоружиться.
Я обязан здесь указать, что в параллелограмме сил, из которых складывалась контрреволюционная тактика, Троцкий был главным мотором движения. И наиболее резкие установки-террор, разведка, расчленение СССР, вредительство-шли в первую очередь из этого источника.
Я a priori могу предполагать, что и Троцкий, и другие мои союзники по преступлениям, и II Интернационал, тем более потому, что я об этом говорил с Николаевским, будут пытаться защищать нас, в частности, и в особенности меня. Я эту защиту отвергаю, ибо стою коленопреклоненным перед страной, перед партией, перед всем народом. Чудовищность моих преступлений безмерна, особенно на новом этапе борьбы СССР. Пусть этот процесс будет последним тягчайшим уроком, и пусть всем будет видна великая мощь СССР, пусть всем будет видно, что контрреволюционный тезис о национальной ограниченности СССР повис в воздухе как жалкая тряпка. Всем видно мудрое руководство страной, которое обеспечено Сталиным.
С этим сознанием я жду приговора. Дело не в личных переживаниях раскаявшегося врага, а в расцвете СССР, в его международном значении. http://www.hrono.ru/dokum/1938buharin/vec12-5-38.php#buh
     Катерина Николаевна  помассировала пальцами виски, пытаясь унять головную боль. Словно обруч сдавил ей голову. Какая-то жилка бешено пульсировала в висках. Она сидела за столом и видела себя, только моложе на 50 лет, со стороны. «Вот, оказывается, что значит раздвоение сознания», - подумала она про себя, с ужасом наблюдая за тем, что делает Октябрина Николаевна, вернее, делала она  сама в те далекие годы и чему учила детей и во что искренно верила сама.
     Октябрина Николаевна ткнула указкой в учебник одного не слишком старательного ученика и гневно сказала:
     - Аккуратней надо! Смотри куда залез! Как теперь прочитаешь абзац? – Другого похвалила: - Молодец! А это – никуда не годится. – Сказала она Коле – соседу Маши Гольдман по парте.- Всю страницу чернилами заляпал! Я же говорила: карандашом! Двойка, Воротников, - сказала она и попросила Машу: Ты бы позанималась с ним, Маша, а то на второй год останется.
    Маша безропотно согласилась:
    - Хорошо, Октябрина Николаевна.
    Коля фыркнул:
    - Вот еще, буду я с девчонкой  заниматься!
    Октябрина Николаевна повысила голос:
     - Воротников!
     Коля неохотно согласился:
     - Ладно…
     Глянув в учебник Маши, Октябрина Николаевна недоуменно спросила у нее:
     - Что это такое? – и ткнула указкой в портрет Бухарина, который Маша не зарисовала.
     Маша не поняла вопроса, поэтому промолчала.
     - Я тебя, кажется, русским языком спрашиваю: что это такое?!
     Коля , поняв о чем, вернее, о ком идет речь, подсказал:
     - Бухарин, дура! Враг народа?
      - Да?! – удивленно воскликнула Маша, которая не была на прошлом уроке. – «Николай Иванович Бухарин – верный ленинец, друг и соратник Ильича, выдающийся деятель партии и международного рабочего движения», - прочитала она подпись под фотографией.
      К ней подскочил Янаевский и накинулся на нее с упреками:
      - Как ты, пионерка, посмела назвать святым для народа именем Ленин, японо – немецкого шпиона, отравителя и врага народа?!
      Опустив глаза, Маша сказала в свое оправдание:
      - Но, так написано в учебнике!
      - Садись, Гольдман! – повысив голос, сказала Октябрина Николаевна. – Передай отцу, что я тобой недовольна.
      Коля, не иначе как, сочувствуя, ткнул ее в бок. Маша, не столько от боли, сколько от обиды, не понимая, чем она провинилась, всхлипнула:
      - За что, Октябрина Николаевна?..
      - Ничего не желаю слушать! – категорично сказала Октябрина Николаевна. – Не оправдывайся! – и вывела в журнале после сплошных пятерок жирную двойку, что, как выяснилось позже, спасло ее от тюрьмы, так как отца Маши директора крупного авиационного завода арестовали и дочь врага народа никак не могла быть отличницей, да еще и по истории СССР.Она обвела глазами детей и спросила соседа Маши: - Воротников, кто такой Бухарин?
      - Убийца Кирова, - не думая ответил Коля.
      - Молодец! – похвалила она двоечника.
      Коля добавил:
      - И Горького.
      - Правильно! – Подумав, Октябрина Николаевна добавила: - Пожалуй, я не буду сегодня ставить тебе двойку – ты неплохо, оказывается, подготовился к уроку.- Октябрина Николаевна обратилась к классу: - Ребята, кто – то хочет дополнить?
      Взметнулся лес рук – любой учитель мог позавидовать подобной активности детей. Перебивая друг друга, ученики выкрикивали с места, не дожидаясь, когда их вызовут к доске:
      - Бухарин убийца Ленина!
      - Фашистский прихвостень!
      - Вредитель! Шпион! Убийца!
      Всех переплюнул Мухин. Загибая пальцы, он стал перечислять:
       - Гнусьненький христосик… Валдайская девственница в правотроцкистском блоке… - отец Мухина, работавший, напоминаю, в НКВД, как видно помог сыну, как следует подготовиться к уроку. В заключение он процитировал высказывание Вышинского: - Помесь лисы и свиньи!
       - Достаточно! – Остановила его Октябрина Николаевна и похвалила: -Молодец! Садись – пятерка. За исключением Гольдман, все остальные прекрасно подготовились к сегодняшнему уроку. – Она подошла к столу, за которым сидела Катерина Николаевна и заговорщически подмигнула ей: «И как, тебе, старушка?» На столе поверх конспекта лежал свежий номер «Правды». Подводя итог обсуждению личности Бухарина, Октябрина Николаевна прочитала: -«Советский народ проклянет навеки этих извергов, навеки заклеймит их отвратительные деяния. Они – право - троцкистский блок – пролили кровь кристально чистого борца за коммунизм, пламенного народного трибуна – Сергея Мироныча  Кирова … Это они злодейски оборвали жизнь нашего гения Максима Горького… Они организовали злодейское убийство непоколебимых большевиков В.В.Куйбышева и В.Р.Менжинского… За все это злодеи должны держать ответ. «Если враг не сдается, его уничтожают!» - сказал величайший гуманист нашей эпохи Максим Горький, павший жертвой заговорщиков». – Выдержав паузу, она спросила у Маши: - Теперь тебе понятно кто такой Бухарин?
      - Но в учебнике…
      Октябрина Николаевна не дала договорить ученице. Повысив голос на несколько тонов, она гневно посмотрела в ее сторону.
      - Понятно, я тебя спрашиваю?
      Маша, опустив голову, с трудом выдавила из себя:
      - Понятно…
      Катерина Николаевна, наблюдавшая за происходящим со стороны, заметила, что Маша украдкой показала Октябрине Николаевне язык. Более того, Катерина Николаевна явственно услышала знаменитую фразу Галилео Галилея: «И все таки она вертится!»
      Видимо, услышала ее и Октябрина Николаевна, так как потребовала:
      - Громче, не слышно!
      - Бухарин – самый главный враг товарища Сталина! – четко сказала Маша, а потом, опустив глаза, продолжила: - Но папа говорит…
      Октябрина Николаевна знала, что отец Маши был лично знаком с Бухариным и даже переписывался с ним, опасаясь, что ученица  может своими откровениями навредить отцу, она прервала ее словами: - Кстати, почему тебя вчера не было в школе?
      Маша не привыкла говорить неправду и это сразу почувствовали все.
      - Болела…
      - Врет она все! – выкрикнул бдительный Мухин. – У нее отец враг народа. Его вчера арестовали. Она сама – немецкая шпионка – это точно! Иначе, откуда бы она знает немецкий язык?
      На авиационном заводе работало большинство родителей учеников, поэтому сообщение Мухина об аресте директора – Машиного отца – произвело эффект разорвавшейся бомбы. Янаевский, который тайно симпатизировал Маше, встал на защиту своей возлюбленной. Он показал Мухину кулак и пригрозил:
      - Смотри, Крыса!.. Дождешься у меня!
      Мухин обиженно воскликнул:
      - Не верите, да!? А вы у нее самой спросите! Ее отец никакой не революционер, а троцкист – друг Бухарина, мне папа говорил.
      Маша сидела, ни жива, ни мертва. Мухин говорил правду – ее отца, действительно, ночью арестовали. «Но Мухин обманщик! Ее отец никакой не шпион и не троцкист. Его сам товарищ Сталин знает. Сталин справедливый… разберется», - думала Маша, а слезы, вопреки ее воли, текли из глаз. Она, втайне от мамы, написала письмо дедушке Сталину. «Сталин заступится за папу. Он освободит отца,  - успокаивала она себя. – А отца Мухина, который был у них с обыском, арестует. Только бы побыстрее дошло письмо и не затерялось по дороге. Но такое письмо не может затеряться. Каждому известно, что товарищу Сталину по пустякам не пишут».
       Одноклассники ждали, что скажет Маша в ответ на страшное обвинение Мухина. Но Маша молчала. Понимая ее состояние, Октябрина Николаевна не торопила ее с ответом. Пришлось Мухину самому сделать это:
      - Ну, чего молчишь? – грубо спросил он у нее. Выждал минуту – другую и, не дождавшись  от нее ни слова, потребовал: - Признавайся, сука, шпионка или нет?
      От ее грозного окрика поежилась не только Маша, а и Катерина Николаевна, готовая своей старческой грудью заслонить невинного ребенка. Но как может спасти зритель своего любимого киногероя, которому грозит опасность? К тому же, давно уже нет в живых ни Маши, ни ее обидчика. Только она зажилась на этом свете.
     Маша вздрогнула от окрика Мухина. Она подумала, что возможно в эту самую минуту Мухин – старший допрашивает ее отца. Вспомнив об отце, Маша закрыла лицо руками и, уткнувшись в парту, зарыдала.
     Мухин, сияя от удовольствия, сказал:
     - Ну вот, а  что я вам говорил? Шпионка! Все они – евреи – шпионы! – подытожил он и доверительно сказал Октябрине Николаевне с видом знатока: -  Бухарин, думаете, не еврей? Жид – самый настоящий. И Каменев – жид, и Зиновьев… Все враги народа – жиды, мне папа говорил. Давно надо было их всех расстрелять. Без них мы бы уже при коммунизме жили - у них золотых цацок знаете сколько?! -  сказал он и многозначительно посмотрел на Машу.
      От слов Мухина волосы на голове Катерины Николаевны встали дыбом. Но она в образе Октябрины Николаевны не одернула его тогда, потому что Мухин был прав. Названые им враги народа, за исключением, возможно, Бухарина были евреи. И не только они. Поговаривают, что и у Ленина подмешана еврейская кровь по материнской линии. И большинство из них, как установило НКВД, лишь маскировались под коммунистов, а на самом деле все они были шпионами и убийцами – в этом Мухин – старший был прав. «Но Маша… Этот ангел?! Да она мухи не обидит! И отец ее светлой души человек всем помогает, никому не оказывает. Школа благодаря помощи завода держится. Может быть, ошибка? – с надеждой подумала она. – Ничего, органы разберутся!» В слух же сказала:
      - Бухарин – не еврей… кажется.
      - Еврей! – авторитетно заявил Мухин. Мойша-Абе-Пинкус Довголевский ,- с трудом выговорил он.
      Октябрина Николаевна не была готова к дискуссии на столь деликатную тему с четвероклассниками. Но, как педагог, напомнила ученикам о том, что пионер обязан быть интернационалистом и не делить людей по национальному признаку. И посоветовала им, прежде чем повторять всякие, порой грязные слова и сплетни, которые они слышат от взрослых, десять раз подумать и помнить, что «пионер – всем ребятам пример»!
      Мухин всем своим видом показал, что не согласен  с Октябриной Николаевной, но на этот раз благоразумно промолчал. О евреях он слышал не на улице, а от отца. «А отец не может говорить неправду, так как его отец – чекист, которому партия и лично товарищ Сталин, доверил дело защиты революции от таких врагов, как отец этой зубрилки. Раз папа говорит, что все евреи враги, значит, так оно и есть – враги! Папа делает то, что приказал ему товарищ Сталин. А Великий Сталин никогда не ошибается, потому что он – Сталин!»– думал он про себя и пытался с ненавистью смотреть на Машу, но она была такая красивая девчонка, что у него это плохо получалось.
      На Колю, который сох по Маше с первого класса, был и вовсе больно смотреть. Его соседка по парте – вражина!? - Он отодвинулся от Маши. Но этого ему показалось недостаточно. Не спрашивая разрешения у Октябрины Николаевны, он встал и демонстративно пересел на другую парту и категорично заявил:
      - Не буду я с ней дополнительно заниматься – сам выучу. Маша не смогла вынести подобного позора – она уткнулась в парту и залилась горькими слезами. Но ни кому не было жаль ее. Оно и понятно: дочь врага народа!
       Дальше произошло то, что и должно произойти в нормальной советской школе. К парте, за которой в одиночестве сидела Маша, подошел Сеня Янаевский – председатель совета пионерского отряда и потребовал у Маши, чтобы она отдала ему пионерский галстук, так как дочь врага народа не может носить на груди частицу красного знамени, на котором запеклась кровь борцов за свободу народа.
      Катерина Николаевна не посмела возразить. Руки у Маши дрожали, и она никак не могла развязать узел. Подбежал Мухин и со всей силы потянул  галстук за один конец. Красный галстук  удавкой сдавил горло Маши. Она прохрипела:
      - Не смей, я сама! – Она долго трясущимися руками развязывала удавку на шее. Аккуратно разгладила галстук. Сложила и поцеловала его. Глаза ее при этом были совершенно сухи.
      Октябрина Николаевна не проронила ни слова. Катерина Николаевна не могла быть безучастным зрителем. В отличие от Маши – матери ее блудного сына Ивана – у нее из глаз текли слезы. Порой дети бывают жестокими и причиняют боль другому человеку, но в том повинны не они, а взрослые, которые не объяснили им в детстве, что такое хорошо и что такое плохо или вложили им в голову фальшивые ценности.
      - Может не надо горячиться? – робко сказала она – Вдруг, это, какое – то недоразумение и Самуил Маркович – отец Маши - ни в чем не виноват? – А как еще она могла сказать детям, о том, что через 20 лет отца Маши по ее ходатайству реабилитируют, а на проходной завода повесят его барельеф.
     Странно, но ее голос был услышан в далеком 1938 году.
     - Органы не ошибаются! – авторитетно заявил Мухин. – Невинных людей у нас в тюрьму не сажают, - в его голосе звучали металлические нотки Мухина – старшего, мощь карающего меча пролетариата.
     Не надеясь больше на свой авторитет, Катерина Николаевна обратилась за поддержкой к Сталину:
     - Сын, вернее дочь, за отца не отвечает, - процитировала она Сталина без малейшей надежды на успех, так как знала, чем закончился тот урок в 1938 году за неделю до конца учебного года. И попросила Янаевского отдать ей галстук Маши, который она положила в свой стол и, спустя годы, повязала его на шею Ивану – сыну Маши, сказав что это все, что осталось от… отца, так как о том, что его матерью была другая женщина она ему не говорила.
      Прошла большая часть урока, а Октябрина Николаевна не приступила еще к изложению нового материала.
      - Запишите в тетрадь тему сегодняшнего урока: «Сталинская Конституция…», - начала она диктовать тему, написанную на доске, но тут, как назло, в дверях появился Сидоркин. Он был уверен, что домашнее задание уже проверили, и гроза его миновала, поэтому на его лице сияла улыбка.
      - Октябрина Николаевна, можно войти?
      - Явился – не запылился! – язвительно заметила Октябрина Николаевна.- Что – то ты сегодня больно «быстро» управился?
      - Понимаете… - начал оправдываться он, не решив еще чем объяснить, что он просидл в туалете половину урока.
      Кто – то из одноклассников пошутил:
      - Он шнурки проглотил.
      Сидоркин многозначительно посмотрел на свои сапоги и покрутил пальцем у виска, показывая тем самым свое отношение к неудачной шутке.
      - Понимаете, Октябрина Николаевна… - повторил он.      
      - Понимаю, Сидоркин, понимаю! – раздраженно буркнула Октябрина Николаевна. – Все прекрасно понимаю – тебе «очень надо было». Не понимаю другого-  почему это, вполне естественное желание, возникает у тебя именно на уроке истории и как раз в тот момент, когда я проверяю домашнее задание? Кстати, ты мне так и не показал учебник, - напомнила она ученику.
      Каким – то шестым чувством, весьма развитым у двоечников, Сидоркин почувствовал, что пришла роковая минута. Октябрина Николаевна потребовала:
      - Принеси учебник.
     Сидоркин, опустив голову, поплелся к своей парте, Долго копался в брезентовой сумке от противогаза в поисках учебника. Октябрина Николаевна поторопила его:
      - Ну?!
      Так и не найдя учебника, он, разведя в руки, сказал, глядя на Октябрину Николаевну честными глазами:
      - Я его дома забыл.
     Зачем Октябрине Николаевне понадобилось уличать Сидоркина во вранье – одному Богу ведомо, да ей самой. Впрочем, фамилия – Сталинская – обязывала ее поступить именно так и никак иначе. Лишняя двойка в журнале погоды не делала, так как э того добра у него хватало и без этой.
      - Покажи сумку!- потребовала Октябрина Николаевна.
      Сидоркин, как показалось Октябрине Николаевне, нагло ухмыляясь, вытащил из парты брезентовую сумку от противогаза – предмет вожделенных мечтаний всех мальчишек 30 – х годов – и в развалку пошел к учительскому столу, на который и вытряхнул ее. В сумке было все, что угодно – начиная с рогатки и заканчивая перочинным ножиком. Одним словом, полный джентльменский набор: разнокалиберные гильзы, заячий хвостик с кусочком свинца в середине. Катерина Николаевна брезгливо  отодвинула от себя на край стола мальчишеские «богатства».
       Зато они заинтересовали  Октябрину Николаевну. Она взяла со стола стреляную гильзу.
      - Вот, значит, чем ты занимаешься в школе!? Вместо того, чтобы учиться, как все нормальные дети, ты таскаешь в школу всякую гадость. Наверняка, куришь? Садись, Сидоркин, продолжим беседу в кабинете директора.
      Мухин вновь нетерпеливо тряс рукой, пытаясь обратить на себя внимание Октябр ины Николаевны.
      - Ну что тебе еще, Мухин? – раздраженно спросила Октябрина Николаевна.
     Правдолюбец Мухин выпалил:
     - Октябрина Николаевна, а учебник Сидоркина в парте.
     Словно по мановению волшебной палочки учебник истории, который Октябрина Николаевна напрасно искала у Сидоркина в сумке, оказался у него в руках и с характерным звуком опустился Мухину на голову.
     - Ну, Крыса, ты у меня сегодня получишь!
     - Октябрина Николаевна, а Сидоркин дерется и угрожает! – тут же наябедничал Мухин.
     Сидоркин замахнулся учебником еще раз, но Октябрина Николаевна строго прикрикнула на него:
      - Вон из класса!
      Сидоркина словно ветром сдуло. Он не боялся директора, потому, что директор слыл добряком.  Поругает его, да и все. «А, собственно говоря, за что ругать-то? Подумаешь рогатка, гильзы, перочинный ножик нашли, - у какого, уважающего себя, мальчишки их нет в сумке? Директор – мужик, он поймет. Не то, что эта Железяка», - назвал он Октябрину Николаевну по прозвищу. Учебник он забыл на парте. Янаевский – его сосед по парте, по улице  и закадычный друг из любопытства перелистал учебник. Фотография Сталина на целый разворот была залита чернилами. Два чувства боролись в душе у Янаевского: долга и дружбы. «Павлик смог, а я – друга выгораживаю?» - подумал он про себя и решительно поднял руку.
       - Октябрина Николаевна, посмотрите, что Вася с фотографией Сталина сделал.
       Мухин, вытянув шею, через спину Янаевского, раньше Октябрины Николаевны заглянул в учебник.
       - Вот это – да! – злорадно присвистнул он. – За такие дела ему не сносить головы, - воскликнул он, радостно потирая руки. Теперь он мог быть спокоен за свою внешность – в те суровые времена из школы исключали и за меньший проступок. Понизив голос до трагического шепота, Мухин сообщил Октябрине Николаевне: - А Сидоркин специально чернильницу вылил на портрет, я – видел! Он товарищу Сталину бороду козлиную нарисовал, и рожки пририсовал, как у черта. А потом, чтобы никто не узнал, чернильницу якобы случайно опрокинул, - то ли фантазировал, то ли говорил правду Мухин.
       Октябрина Николаевна устало оперлась о парту. Вопросительно посмотрела на Янаевского и спросила у него, как у взрослого:
      - Ну, что будем делать, председатель совета отряда.
      - Милицию надо вызывать, а лучше сразу органы, - подсказал Мухин.
      Янаевский, на сей раз ни минуты не колеблясь, сказал:
      - Вася заслуживает самого строгого наказания. Мы разберем его поведение на заседание совета отряда, только не надо звонить в милицию.
      Девчонки, которым больше всего доставалось от Сидоркина, неожиданно вступили на его защиту:
      - Октябрина Николаевна, простите его, он – не нарочно, заканючили они.
      Прозвенел звонок. Октябрина Николаевна всплеснула руками:
      - Господи, звонок! А мы с вами только тему урока успели записать. Задание на дом: подобрать примеры из нашей жизни, которые свидетельствуют о том, что сталинская Конституция – самая демократическая конституция в мире, защищающая права советского человека.
        Изо рта Мухина лился бесконечный поток ругательств в отношении Бухарина. О том, что Бухарин предатель, Мша не знала, так как проболела последний урок, на котором о его предательстве рассказывала Октябрина Николаевна и готовилась к уроку по учебнику, в котором было написано, что Бухарин - верный ленинец. преданный боец за светлые идеалы революции и прочая, прочая, прочая...
     Катерина Николаевна, узнав от Мухина, что Бухарин - "гнусьненький христосик", валдайская девственница в право - троцкистком блоке и, вдобавок, "помесь лисы и свиньи" \Прокурор Вышинский\  остановила его:
     - Достаточно. За исключение  Гольдман все, особенно Мухин, которому я ставлю заслуженную пятерку, готовы к уроку. Тебе же, Маша, - двойка. Стыдно отличнице не знать таких очевидных вещей. В заключение урока, Катерина Николаевна прочитала несколько, наиболее ярких строк, из передовицы газеты "Правда", которая лежала на столе: - Советский народ навеки проклянет этих извергов, навеки заклеймит их отвратительные деяния. Они , право - троцкисты, пролили кровь кристально чистого борца за дело Ленина, пламенного трибуна С. М. Кирова... Это он и злодейски оборвали жизнь гения нашего народа А. М. Горького... Это они организовали убийство непоколебимых борцов за дело коммунизма В. В. Куйбышева... В. Г. Менжинского. За все свои преступные деяния злодеи должны держать ответ. "Если враг не сдается, его  уничтожают!" - сказал великий гуманист нашей эпохи А. М. Горький, павший жертвой заговорщиков."
     Выдержав необходимую паузу, спросила у класса:
     - А теперь всем понятно кто такой Бухарин? - класс дружно, хором ответил: - Понятно! А тебе, Маша?
     - Понятно.
     Октябрина Николаевна потребовала:
     - Громче, чтобы весь класс слышал!
     - Бухарин - самый главный враг трудового народа! - Но после небольшой паузы неуверенно продолжила: - Но папа говорит...
     Катерина Николаевна поставила в журнале напротив Машиной фамилии единицу и торопливо прервала Машу вопросом: - Кстати, почему ты вчера н была в школе?
     Маша опустив голову, сказала:
     - Болела.
     Бдительный Мухин был тут как тут:
     - Врет она все! У нее отец - троцкист. Вчера его арестовали, мне папа рассказывал. Она, Маша, сама, как и ее отец, немецкая шпионка - это точно! Вы у нее самой спросите!
     Сидоркин, симпатизировавший Маше, показал  Мухину кулак и пригрозил:
     - Смотри, Муха!.. Дождешься у меня! - многообещаюше сказал он.
     Мухин обиженно шмыгнул носом  и плаксиво проговорил:
     - Не верите, да?! Ее отец никакой не революционер, а - вражина. Мне папа говорил.
     Должен заметить, что отец Маши был директором крупнейшего оборонного предприятия, на котором трудились большая часть горожан.
     Маша стояла ни жива, не мертва. Бледная. Руки у нее тряслись. На глазах застыл и слезы. Она ничем не могла возразить Мухину. Ее отца, действительно, арестовали. Но Мухин - обманщик. Ее отец никакой не вредитель, ни немецкий шпион. Его сам товарищ Сталин знает! Маша написала дедушке Сталину письмо. Сталин справедливый, он - разберется. Он оправдает отца и выпустит на свободу. А отца Мухина, который был и н их дома во время обыска, с треском выгонит  из органов. Только бы скорее бы дошло письмо а товарищу Сталину, не затерялось в дороге! Но такое письмо не может потеряться, так как все знают, что товарищу Сталину по пустякам не пишут.
     Катерина Николаевна и все ученики ждали, что скажет Маша. Но она молчала. Катерина Николаевна понимала состояние Маши, поэтому не торопила ее с ответом.
     Пришлось Мухину самому это сделать.
     - Чего молчишь, когда учитель спрашивает? Отвечай! - потребовал он.
     От его грозного окрика испуганно поежилась не только Маша, но и Катерина Николаевна. В нем слышался голос его отца, который, возможно, в это же самое время на допросе требует ответа на допросе на аналогичный вопрос у Машиного отца.
Вспомнив о отце, Маша закрыла лицо руками  и, по бабски, в голос, зарыдала.
      Мухин сиял от удовольствия.
      - Ну вот, а что я вам говорил?! - сказал он с торжествующим видом. - Шпионка. Все они - жиды - шпионы и вредители. - Пояснил он свою мысль. Думаете, Бухарин не еврей? И - Каменев - жид, и - Зиновьев - жид. Мне папа говорил! - раскрыл он источник своей информации.
       Катерина Николаевна не была готова вступать в дискуссию с четвероклассниками по национальному вопросу. Да и не стоило заострять внимание учеников на этой деликатной теме. Она лишь напомнила ученикам о присяге пионера, которую они давали, когда их принимали  в пионеры:
       - Пионер обязан быть интернационалистом. И Мухин, и все остальные ученики,
не должны бездумно повторять слова старших, услышанных дома или на улице, которые они не правильно поняли, а должны помнить о том, что пионеры обязаны быть интернационалистами.
      Катерина Николаевна прекрасно понимала, где он слышал слова о евреях, да он и сам не скрывал этого - от отца. Она - классный руководитель и парторг школы, не стала осуждать отца Мухина, так как за ее слова Катерину Николаевну могла постигнуть та же участь, что и отца Маши - угодить в лагерь.
      Товарищ Сталин доверил отцу Мухина дело защиты революции от врагов и шпионов всех мастей какой бы национальности они не были. Если чекист говорит, что евреи враги, значит так оно и есть: евреи - враги! И  их место - на зоне или на кладбище!
     Чекист не может быть не прав, потому что он делает то, что приказывает ему товарищ Сталин.
 Дальше произошло то, что и должно было произойти в "нормальной" советской школе. Воротников, сидевший с Машей за одной партой - отодвинулся от вражины, а по том и вовсе, без разрешения Катерины Николаевны, пересел за соседнюю, где было свободное место. Маша не могла вынести такого позора. Она уткнулась головой в парту и залилась горькими слезами.
    К ее парте, за которой  в одиночестве сидела Маша, подошел председатель пионерской дружины Сеня Афиногенов и потребовал у Маши, чтобы она сняла пионерский галстук.
    Катерина Николаевна не посмела возразить Сене - он делал все правильно. Маша не может быть пионером до тех пор, пока не отречется от родного отца. Но Маша и не собиралась этого делать, так как она любила отца.
    Катерина Николаевна несмело сказала:
    - Может быть не будем спешить с исключением из пионеров? Может быть это какое-то недоразумение и Самуил Маркович - отец Маши - не виновен?
    Большее для своей любимицы Катерина Николаевна сделать не могла.
    - Органы - разберутся! с железными нотками в голосе сказал Мухин. - Органы невиновных не арестовывают.
    Не надеясь больше на свой авторитет, Катерина Николаевна обратилась к портрету Сталина, который висел над школьной доской:
    Без малейшей надежды на успех, она процитировала известные слова Сталина:
    - Сын, вернее, дочь за отца не отвечает!
    То ли в е голосе не было необходимо твердости, то ли товарищ Сталин позаимствовавший эту мудрую мысль из Библии, был не совсем искренен и дети почувствовали фальш в его словах, но классный руководитель не убедила их в том, что бывшая подруга, лучшая ученица и гордость школы друг, а не - враг.
    Прошли годы. Машу и ее маму вскоре выселили из директорской квартиры. Другой в замен, пусть плохенькой, не дали. Снять квартиру в городе, где отца Маши знала каждая собака не удалось. Пришлось переехать в ближайшее от города село. Мама Маши потеряла работу. Новую ей найти не удалось. Перебивались случайными заработками. Жили бедно. Но Маша и мама терпеливо сносили все тягости судьбы. С нетерпением ждали писем от мужа и отца, который получил 25 лет лагерей. Надеялись и верили в чудо, в то что вот неожиданно на пороге дома покажется их отец, обнимет их обоих, расцелует и скажет:
      - Я вернулся! Я свободен! Обвинения в шпионаже с меня сняли. Спасибо, что ждали и верили в меня.
      Мечты... Мечты... Мечты...
      Маша ходила в ту же самую школу в штопаной - перештопанной старенькой школьной форме, из которой она выросла уже пару лет назад. Давно уже никто не видел улыбки на ее лице. Училась она по прежнему на одни пятерки, хотя прекрасно знала, что золотую медаль она не получит и дорога в институт ей - дочери врага народа заказана.
     Накануне выпускного- ей как раз несколько дней тому назад исполнилось 16 лет, арестовали, она - дочь врага народа представляла угрозу государству, так как могла ради мести пойти по стопам отца. А вскоре бесследно исчезла и мама Маши.
     Схожая участь постигла и Сидоркина - единственного человека в классе, который продолжал дружить с Машей и более того любить ее, хотя никак не показывал свою любовь.
      
       Класс опустел. Учебник Сидоркина та и остался лежать на парте. Октябрина Николаевна положила его в ящик учительского стола и заперла ящик на ключ. После чего торопливо пошла к директору. Но директора не было в школе. Октябрина Николаевна наказала Сидоркину прийти на следующий день в школу с матерью. И с чистой совестью пошла в учительскую за журналом, так как прозвенел звонок на урок и в кабинет должны были прийти ученики из параллельного класса.
       Катерина Николаевна осталась сидеть в опустевшем классе.  Ключ от ящика стола остался у Катерины Николаевны. Октябрина Николаевна взяла со стола забытый перочинный ножик Сидоркина и, поддев  лезвием ножа язычок замка, без особых усилий открыла замок. Достала учебник и вытащила из него стихотворение о Сталине, написанное четвероклассником, из - за которого ученик отправился в места не столь отдаленные и прошел все муки ада сталинских лагерей. Не подозревая о том, что переписывает заново судьбу человека, она положила главную улику к себе в карман.
       И стала вспоминать прошлое.  Сидоркин таки проучил Мухина после школы. Отец Мухина устроил ему дома допрос с пристрастием и на следующий день явился за Сидоркиным в школу. Но главной улики – учебника не нашли. Но тетрадный листок со стихотворением о Сталине оказался в деле. Как и кто его передал следователю, было неясно, так как Октябрина Николаевна даже не видела его, так как не открывала учебник. Более того, она даже ходила в райком комсомола и просила  заступиться за ученика, который писал прекрасные стихотворения о Ленине, партии  в школьную стенгазету. Там – то ей и показали стихотворение о Сталине, которое написал Сидоркин.
      «Откуда органам стало известно о стихотворении? – гадала Катерина Николаевна.-  Мухин? – привычно заподозрила она известного школьного сексота. Именно на него она грешила всю жизнь. -Но Вася никогда бы не показал стихотворение Мухину, только другу…»- Спустя 50 лет к Катерине Николаевне пришло прозрение:
      - Янаевский! – воскликнула она.
      Только Янаевский мог знать об этом стихотворении, так как был лучшим другом Васи.
      - Мразь!  - с горечью сказала Катерина Николаевна о всеобщем любимце. Гордилась и она тем, что такой человек – первый секретарь крайкома КПСС был ее учеником. Именно его она и просила помочь ей устроиться в Дом ветеранов партии. – Мразь! – повторила Катерина Николаевна. – Плечи ее сгорбились. От былой легкости полета не осталось и следа – за столом сидела умудренная 70 летняя женщина, прожившая непростую жизнь.
       В соседнем кабинете, видимо, начался урок математики. Какой – то знакомый голос считал:
       - Тридцать два!.. На счет 33 вы откроете глаза и проснетесь, - заканчивался телевизионный сеанс Кашпировского. С небес послышался громовой голос: – Тридцать три!
       Катерина Николаевна с трудом разлепила глаза. Недоуменно обвела глазами комнату отдыха в Доме ветеранов партии. С экрана телевизора вещал Анатолий Кашпировский:
      - Вы чувствуете во всем теле необычную легкость, вам хочется петь и танцевать…
      Старушка, сидевшая в соседнем кресле, участливо спросила у нее:
      - Что - то ты, голубушка, побледнела, да и лицо как – то  осунулось.  Говорила тебе, что Чумака надо смотреть! Завтра будут повторять утром, смотри, не проспи, да банку с водой не забудь.
      Катерина Николаевна с трудом поняла, что речь идет об экстрасенсе.
      - Зачем? – недоуменно переспросила она.
      - Чтобы зарядить небесной энергией, - пояснила подружка. – Поставишь баночку с водичкой перед телевизором, Чумак поколдует и водичка станет живой целебной. Перед едой натощак попьешь три дня и любую хворь, как рукой снимет. Проверено. Я вот спину пару раз помазала,, так радикулит прошел. Смотри, не проспи!
       - Да – да! – пообещала Катерина Николаевна. После чего с трудом встала с кресла. Голова кружилась. Чтобы не упасть, оперлась о спинку кресла.
       Подружка с тревогой спросила:
       - Может сестричку кликнуть?
       Катерина Николаевна отрицательно покачала головой. Подружка протянула ей таблетку валидола.
       - Пососи, полегчает, а то на тебе лица нет! Давай, все ж таки, сестричку кликну.
       - Сомневаюсь, что поможет, - но таблетку взяла. Пошатываясь, побрела в свою комнату, думая по дороге: «Только один урок. А сколько их было за 50 лет работы в школе?! Неужели, каждый из них придется пережить заново, с высоты прожитых лет? Не просто вспомнить, а заново осмыслить, чтобы для кого - то урок истории не стал последним уроком в школе, как произошло с Васей Сидоркиным, который так и не узнал, что Сталинская Конституция – самая демократичная конституция в мире, торжество социалистического гуманизма, зато на своей шкуре испытал все прелести жизни на архипелаге ГУЛАГ.
       Катерина Николаевна прошла в свою комнату. Устало легла на кровать и задремала. Опять приснилась школа. Ее первый военный выпуск. Тот самый день, когда ее любимицу Машу исключили из пионеров.
       Саня Афиногенов - закадычный друг Сидоркина, перелистал учебник, который его друг опрометчиво оставил на парте. Фотография Сталина была залита чернилами.
       Саня поднял руку:
       - Ну что тебе еще Афиногенов? - раздраженно спросила ученика Катерина Николаевна.
       Афиногенов подбежал к парте и протянул учебник Катерине Николаевне.
       - Посмотрите, что Сидоркин с портретом Сталина сделал!
       Мухин вытянул шею и раньше Катерины Николаевны заглянул в учебник.
       - Вот это - да! - присвистнул он. - За такие дела по головке не погладят.
       Теперь Мухин мог не бояться за свою внешность. В суровые 30 годы из школы исключали за меньший проступок. Понизив голос до трагического, Мухин поспешил сообщить Катерине Николаевне:
       - А Сидоркин специально фотографию товар ща Сталина чернилами заляпал. Он товарищу Сталину козлиную бородку, да рожки, как у черта нарисовал. Я видел! - заверил Мухин. От себя добавлю, что побоялся того что Сидоркин поколотит его, несмотря на его грозного отца. Такое уже не раз бывало.- А когда вы попросили его показать учебник, он, чтобы никто не заметил что он натворил, якобы случайно опрокинул чернильницу.
        Катерина Николаевна скосила глаза на заляпанный портрет Сталина в учебнике и тут же захлопнула его. Вопросительно посмотрела на Сеню Янаевского и, ка у взрослого, спросила у него совета:
        - Ну что будем делать, председатель совета отряда и член  совета пионерской дружины? Как мы будем реагировать?
        - Милицию надо вызвать! - подсказал Мухин.
        - Мухин, тебя не спрашивают. Ты все сказал, что хотел!
        Сеня надолго задумался. Вася Сидоркин не был его другом. Он - Сидоркин, - конечно шалопай и двоечник, но - хороший парень и прекрасные стихи пишет в школьную настенную газету. Но он поднял руку на самого Сталина. Вспомнил о подвиге Павлика Морозова и, глядя в глаза Катерины Николаевны с металлом в голосе сказал:
        - Он - достоин самого сурового наказания!
        Девчонки, которым больше всего доставалось от Васи, дружно встали на его защиту.
        - Катерина Николаевна, простите его, он - не нарочно сделал это! - хором заканючили они.
        - Вам решать.
        Сеня пообещал:
        - Мы разберем его поступок на заседании совета пионерского отряда после уроков.
        - Договорились! - сказала Катерина Николаевна.
        В это время прозвенел школьный звонок. Так закончился памятный урок в четвертом классе на тему: "Сталинская Конституция - самая демократическая и гуманная Конституция в мире!"