Падение

Вопрос о существовании зла в мире всегда занимал и продолжает занимать умы человечества. В Библии эта проблема связывается с падением Денницы (Люцифера), и в дальнейшем вся история спасения, по сути, разворачивается как преодоление его последствий. Эта тема касается каждого, ибо нет человека, который не испытал бы на себе боль, страх и смерть — зримые проявления зла и лжи, исказивших саму природу человека.

Согласно Священному Писанию и Преданию Церкви, история падения Люцифера начинается еще до сотворения видимого мира. Бог сотворил ангелов как бесплотных духов, наделив их совершенной свободой и разумом. Самым прекрасным и могущественным среди них был Денница, или Люцифер, что означает «светоносец». Пророк Иезекииль, обращаясь к царю Тирскому, но пророчески описывая именно падшего херувима, говорит от лица Бога: «Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять, и Я поставил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней. Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония» (Иез. 28:14-15). Это беззаконие родилось в нем самом из-за гордыни самолюбования, и пророк Исаия раскрывает эту внутреннюю речь падшего духа: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! А говорил в сердце своем: "взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов... взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему"» (Ис. 14:12-14). Он пожелал стать равным Творцу и независимым от Него, но, как пишет апостол Павел, предостерегая от этого греха, можно «возгордиться и подпасть осуждению с диаволом» (1 Тим. 3:6).

Вслед за Люцифером, которого отныне называют сатаной (противником), пошла третья часть ангелов (ныне — демоны), о чем свидетельствует Откровение Иоанна Богослова: «Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю» (Откр. 12:4), где звезды символизируют ангелов. Однако оставшиеся ангелы выступили против восставших. В Откровении описывается эта небесная битва: «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (Откр. 12:7-9). Сам Иисус Христос, предвидя эту участь, говорил ученикам: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (Лк. 10:18).

Святые отцы, особенно Тертуллиан, Ориген, а позже Иоанн Златоуст и Григорий Богослов, объясняли, что грех Люцифера был непростительным не потому, что Бог не мог его простить, а потому, что в самом акте абсолютного бунта, совершенном чистым духом, полностью знающим Бога, не может быть покаяния. Падшие ангелы навсегда утвердились во зле и стали источниками искушений для людей. Как говорит апостол Петр: «Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания» (2 Пет. 2:4).


Интересно, а было ли время, когда Люцифер ещё не пал? Было это сразу  или постепенно? Был ли он когда-то просто «лучшим без гордыни»?
Библия говорит об этом скупо, но определенно. У пророка Иезекииля сказано: «Ты печать совершенства, полнота мудрости и венец красоты. Ты находился в Едеме, в саду Божием... Ты совершен был в путях твоих со дня твоего сотворения, доколе не нашлось в тебе беззакония» (Иез. 28:12-15). Значит, было время «доколе» — когда беззакония не было. Когда светоносный был просто светоносным и радовался этому без тени лукавства. А потом нашлось это самое беззаконие.

В западной (схоластической) традиции, восходящей к Фоме Аквинскому, преобладает концепция «мгновенности». Ангелы — существа с совершенным разумом и волей. В отличие от человека, который познает мир постепенно, ангел постигает истину мгновенно и целостно. Когда в разуме Люцифера возникла мысль: «Я могу быть равен Богу» (гордыня), он мгновенно осознал все ее последствия. В то же мгновение он сделал свой выбор — захотел занять место Бога. Это было не раздумье, а акт чистой воли. Грех возник в нем в момент этого выбора, и падение стало катастрофой, мгновенной для ангельского мира.

Восточная (православная) святоотеческая традиция чаще предполагает немного иную точку зрения. У ангелов есть своя форма «времени» (эон) — не физическая, но некая последовательность внутренних состояний. Сначала Люцифер был совершенным и светоносным. Затем в нем постепенно начало развиваться самолюбование. Глядя на свою красоту и силу, дарованные Богом, он начал считать их своими собственными. Сначала это была тонкая мысль, потом она укрепилась. И только когда этот процесс достиг пика, произошел финальный акт бунта. В этой логике падение — не мгновенный щелчок, а внутренний процесс, завершившийся катастрофой.

Есть и литературный взгляд на эту тему. В поэме «Потерянный Рай» Джон Мильтон дает развернутую художественную версию, где Люцифер колеблется, его мучает мысль о подчинении, и бунт становится результатом ревности и горделивого нежелания склониться.

Однако в главном традиции сходятся: Бог создал совершенного архангела, который какое-то время пребывал в гармонии с Творцом. Но свобода воли породила гордыню, которая стала точкой невозврата, после которой «носитель света» стал «противником».

В любом случае отчетливо прослеживается неизбежность риска, заложенного в свободе. Люцифер был совершенным творением, но не Творцом. Он получил всё в дар, но столкнулся с выбором: признать ли всё даром или присвоить себе? Это риск гордыни — отказа от созданной Творцом иерархии и претензии на высший ранг. Треть ангелов не устояла перед этим искушением.

Но риск ангелов — это риск совершенства. Ангел создан завершенным, ему некуда расти, он сразу стоит перед лицом Бога во всей своей красоте и силе. И в этой точке равновесия его свобода делает единственный выбор: либо благодарное принятие, либо присвоение. Падшие ангелы потеряли всё сразу и навсегда. Их выбор был сделан в полном свете, без незнания или слабости, поэтому для них покаяние невозможно. Их падение — это затвердевание во зле.

Человек же был создан существом становящимся, которое должно пройти путь от образа к подобию через свободное волеизъявление. Риск человека — это риск развивающегося семени, которому предстоит прорасти. Ему даны заповедь, путь, время. В этой незавершенности таится неизбежное искушение непослушанием, попытки стать «как боги» раньше времени, без доверия Творцу.

Человек после падения становится смертным. Люцифер был бессмертен, и это стало его проклятием: он не может умереть для зла. Смертность человека стала дверью для спасения. Как говорит апостол: «Как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» (1 Кор. 15:21-22).

Ангел однажды увидел Бога, увидел себя и сделал выбор навсегда. Человек же создан иначе. Он должен пройти путь. Упасть — и встать. Заблудиться — и вернуться. Познать немощь — и через немощь обрести силу, которая уже не своя.

У всякого падшего человека есть шанс восстановления, а у падших ангелов его нет. Разбойник на кресте не имеет заслуг, но говорит: «Помяни меня, Господи, во Царствии Твоем» (Лк. 23:42) — и слышит: «Ныне же будешь со Мною в раю». Почему это возможно? Потому что Христос сошел во ад и разрушил его. Потому что человеческая природа, даже падшая, сохранила способность откликнуться на Любовь.

Но и здесь таится искушение. Когда человек сознательно «выбирает» добро, это может восприниматься как заслуга: «я сам добился». Это самая скрытая форма гордыни. Отдать свою волю Богу — значит отказаться от самоутверждения и принять уготованное изначально. Смирение — это когда человек перестает бороться за место под солнцем, потому что нашел это Солнце, то есть обрёл Бога в любви к ближним.

Оба риска при сотворении разумных существ оказываются оправданы. Ангелы не все пали, большинство остались верны. Но падение произвело зло, о которое преткнулся несовершенный человек и стал заложником греха и смерти. Однако именно это позволило Богу войти в природу человека и победить зло окончательно.

Бог не стал ангелом, чтобы спасать ангелов, потому что ангелы изначально не имели недостатка в совершенстве. Он стал Человеком. Потому что только человеческая природа оставалась несовершенной и могла быть воспринята, исцелена, проведена через смерть и воскресение и вознесена превыше небес. «Кому когда из Ангелов сказал Бог: "седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих"?» (Евр. 1:13). Ангелы — служебные духи, а человек призван стать телом Христовым.

Человеческая природа, пройдя через смерть и воскресение, восседает одесную Отца, то есть становится ближе к Богу больше всех творений. То, что было риском незаконченности, оказалось путем к такому единению, которое невозможно для ангелов. Бог и человек соединены навеки в одной Ипостаси Христа. Поэтому апостол Павел говорит, что святые будут судить ангелов (1 Кор. 6:3). Не потому что люди лучше, а потому что их путь проходит через опыт немощи и Божьего восполнения, открывая ту глубину любви, о которой ангелам не было ведомо.

Так то, что казалось слабостью человека (незавершенность, смертность), обернулось спасением. Риск был не ошибкой Бога, а условием для того, чтобы любовь могла быть не просто дарованной, но и свободно избранной, выстраданной и пережитой.

«Когда же всё покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему всё Ему, да будет Бог всё во всем» (1 Кор. 15:28). Это конец риска. Не уничтожение зла силой, а исчерпание зла Любовью.