Жители стихий

Давно это было. События, произошедшие в те времена, не упоминаются ни в сказках, ни в легендах, ни в мифах. Эта история давно стерта с памяти людей. Но ее помнят: вода, земля, воздух и огонь, обитающие на этой далекой прекрасной земле под названием Чукотка. В этой далекой тундре жили четыре народа: водный народ, воздушный народ, земной народ и огненный народ.
Водный народ жил в море и впадающих в него реках. Вместо оленей они пасли моржей, иногда охотились на китов, ловили рыбу, собирали водоросли. Все, чем им удавалось обзавестись они обменивались с земным или воздушным народом. По характеру они были мягкие, эмпатичными, если у кого-то случилась беда, то они сразу шли на помощь. Когда случались распри между другими народами, они сохраняли нейтралитет, при этом старались помогать в лечении или в провизии. Если на них нападали, то они сдавались без боя, чтобы избежать кровопролития. Внешне они были более упитаннее других – а вы как думали – они всю жизнь жили в холодной воде, толстый слой жира помогал сохранять тепло тела, лишь иногда покидали свою родную стихию. Они были круглолицыми, ростом невысоким, коренастого телосложения, кожа была бледной с зеленоватым оттенком, волосы черными и жесткими, на ногах и руках были перепонки, глаза были черными, маленькими и круглыми, а на шее жабры.
Земной народ внешне ничем не отличался от нынешних обитателей Чукотки: коренастые, ловкие и сильные. Они пасли стадо оленей, почитали духов тундры. Они были очень консервативны, чтили старые обычаи и законы. По характеру они были упрямыми, часто эмоционально закрытыми, особенно в проявлении любви. При этом были очень трудолюбивыми и верны своему слову, свою любовь проявляли через заботу к близким. Были времена, когда они пытались завоевать другие народы. Им удалось на время завладеть народом обитающих в небе и водным народом. Долго шла война с огненным народом, но так и не получилось им овладеть. Чтобы освободиться от земного народа, водный народ попросил помощи у Луны, тогда она так близко приблизилась к Земле, что воды затопили почти всю тундру. Земному народу пришлось не легко, многие погибли. Водный народ, увидев, какую беду они наслали на них просили Луну отступить. После земной народ освободил воздушный народ и больше не нападал на другие народы.
Воздушный народ жил в небе, в плотных облаках. Из всех они были физически слабее других народов, с белой почти жемчужной кожей, тела их были утонченными, высокими, глаза черными, но был блеск в глазах, будто в них отражались миллионы звезд, волосы были темно-каштановыми и редкими, и они любили в волосы вплетать перья птиц, чтобы они казались густыми, как у земного народа. Жители неба были легки не только телом, но и характером. Они были очень общительны, любопытны и непостоянны. Свои яранги они строили специально на крепких и постоянно движущих облаках, чтобы ветер мог их с легкостью переносить по небу. Иногда им и облака могли наскучить, поэтому некоторые из них пытались поселиться у земного, водного или огненного народа – но и через какое-то время им это наскучивало, и они возвращались к себе на небо.
Огненный народ жил в лучах солнца. Их мир отражался при дневном свете или в огне костра, в темное время дня. У них были свои огненные стада оленей, в их мире были почти все животные, что обитали на земле, в воде и в небе, но немного меньше размером. По внешности они ничем не отличались от земного народа, но кожа была с красным оттенком и ростом они были на полголовы меньше. Характер у них был темпераментным и очень часто могли вспылить по любой мелочи. Они были выносливы, остроумны и смекалисты. Было время, когда они полностью завоевали земной народ, заставляя кормить огонь оленями и другими животными Земли. Когда были почти истреблены земные животные, они стали просить в жертву водных и воздушных животных. Побоявшись, что огненный народ уничтожит всех, воздушный и водный народ затушили весь огонь на Чукотке и скрыли тучами Солнце. Ослабел народ огня и пообещал, что больше будет вести войну с другими народами. С тех пор мир был между народами.
Древние жители Чукотки не могли самостоятельно заводить детей, поэтому духи стихий создавали для них детей и передавали им их у низовья реки Пэгтымель при появлении первых лучей Солнца. После обряд бракосочетания, пары приезжали к месту назначения, привозили самые лакомые куски мяса и кормили духов, разбрасывая куски на север, юг, запад и восток. После пели песни и исполняли обрядовый танец. Такой обряд пара могла совершить только один раз в жизни. Детей получали от одного до восьми сразу. Были случае, когда детей появлялось и больше, и было такое, что пара не получала ни одного ребенка. Тогда одна из пар, в основном из кто-то из родственников, могла отдать своего ребенка бездетной паре. У каждого народа дети появлялись по-разному: у огненного – в костре, у водного – в воде, у воздушного – в вихрях снега, у земного – в заранее откопанной земле.
Очень редко, но были пары из разных народов. Например, жена из водного народа, а муж из земного, или муж из воздушного, а жена из земного или огненного народа и так далее. Тогда смешанная пара сразу заготавливала два варианта для появления детей. Такие пары жили в основном отдельно от своих народов и обучали детей сразу обычаям и традициям обеих народов, чтобы дети, когда повзрослеют, могли вернутся к народу своей стихии, или остаться с родителями и привести свою пару из другого народа.
Все народы говорили на чукотском языке. Имена давали самые разные, в основном что-то обозначающие или с чем-то связанные: предмет, события, место прибывание, животное, растение и так далее. Были и имена ничего не значащие, в основном прозвища данные им родителями в ласковой форме, которые носили до конца своей жизни. Иногда имена меняли, но это случалось редко, например, связи с болезнью. Часто имена давали шаманы или самый старший в семье.
Семьи в народах были большими, жили по несколько яранг, связанные кровными узами со всеми обитателями стойбища. Жениться было принято только из другого стойбища, не связанных кровными узами, тогда духи посылали к ним детей более здоровых, сильных и выносливых. Иногда так получалось, что у будущего жениха или невесты были родственники во всех стойбищах их народа, тогда они искали себе пару у другого народа. Долгое время огненный народ не желал родниться с другими народами, тогда они женились на своих двоюродных и троюродных братьях и сестрах, тогда у них стали появляться дети с физическими и умственными отклонениями, или появлялись дети, которые долго не жили. Со страха, что они могут исчезнуть с этого мира, огненный народ сватал для своих детей у земного и воздушного, но они не желали отдавать своих детей за больных, и потому отказали. Тогда огненный народ стал сватать у водного народа. В обмен они попросили огненных женихов отработать у них: они должны были пасти и охранять моржей, когда те устраивали лежбища на берегу моря. Так появились семьи между огненными и водными народами.
Каждый народ поклонялся своему духу. При задабривании своего духа земной народ кидал лакомые кусочки на восток и когда устанавливали ярангу, то ставили вход на восток. Огненный народ бросал жертвоприношения на юг, вход устанавливал на южную сторону. Водный народ бросал на север и вход яранги устанавливали на северную сторону. Небесный народ кормил духа на западе и вход ставили на западную сторону. В редких случаях приносились в жертву животных, в основном, когда шли в бой или когда не отступала смертельная болезнь.
Все народы верили, что болезни приносят кэле – они искали слабых людей, не только телом, но и душой, вселялись в них, поражая их тело болезнью. Кэле мог стать в теле больного человека на столько сильным, что мог заражать и других людей, живущих рядом с больным. Так кэле мог унести целые семьи и стойбища. Было время, когда кэле заразили почти всех людей на Чукотке, тогда духи земли, огня, воды и воздуха научили людей лечить изгонять злых духов и лечить страшные болезни – этих людей прозвали шаманами. Они не только научились лечить и изгонять кэле, но и предсказывать погоду или будущее людей, где лучше расположиться стойбищу, проводили разные обряды, говорили с духами.
Многое перенялось от древних людей и перешло в наследство людям, живущих нынче на Чукотке. В этой сказке будут описаны последние зимы тех народов, канувших в забытье. Итак, раннее вы уже узнали о том, что эти народы жили так давно, что их забыли и они нигде не упоминаются. Их след остался только на наскальных изображениях у реки Пэгтымель.
День становился длиннее. Уа-уа стоял и смотрел куда-то далеко, пытаясь представить свое будущее в бесконечно белом горизонте. Он родился в большой семье – детей за раз родилось двенадцать. Он был самым младшим, родители не ожидали, что у них будет столько детей придумали только десять имен. Так как Уа-уа не переставал плакать на протяжении всей дороги домой, решили ему дать такое имя. Но он считал, что у него еще хорошее имя в отличие от его одиннадцатой сестры, которую назвали Мэ-эй, что означает оклик «эй». Его мать была из водного народа, а отец из земного. Отец был из зажиточной семьи, в наследство ему перешло большое стадо оленей. И мать была из зажиточной семьи, но по традициям водного народа, женщинам в наследство ничего не переходило. Но их с детства обучали охоте на морских зверей и выживанию в море и на суше, а мальчикам положено было только ловить рыб и следить за стадом моржей. Когда женщина выходила замуж, то она уходила в семью мужа. Семья Уа-уа хоть и была большой, но была богата. Зимой они кочевали по тундре, а летом пригоняли стадо ближе к морю. Отец и мать обучали их водным и земным традициям. Уа-уа был рожден в земле, но характеру и внешности был похож на мать, только кожа была смуглой, как у его отца. Отец был с ним строже всех, так как не понимал его, ведь Уа-уа для земного народа был слишком мягок – он помогал всем, кому мог помочь, а иногда брал на себя вину, провинившегося, проявлял любовь ко всем живым существам.
– Если ты будешь, как мать, то тебя не примут в земном народе, если захочешь к ним вернутся – они не поймут тебя, как и я, – говорил ему отец.
– Но ты же женился на маме и любишь его, – возражал Уа-уа.
– Да, полюбил со временем. Но до сих пор не могу понять ее, слишком много эмоций, поэтому я больше времени провожу в стаде – устаю быстро от нее.
– А зачем тогда женился на ней?
– В моем народе только родственницы остались. Я все думал из какого народа мне взять в жены. Хотел из небесного – красивые у них женщины, но их там разобрали. Огненная женщина для меня слишком темперамента, с моим характером мы бы не сжились. Пришлось взять в жены твою мать. Она была не только самой старшей, но страшненькой, – отец рассмеялся, оглядываясь назад, чтобы убедиться, что его жена этого не слышала, – зато очень трудолюбивой и прекрасной охотницей. – Старик посмотрел на юношу, – твоя мама самая лучшая жена на свете, я ни разу не жалел, что женился на ней. И ты сын не пожалеешь, когда возьмешь в жены себе из водного народа, тем более что по характеру ты с ними схож.
– Но я хочу с начало узнать о своей невестке и полюбить ее, – Уа-уа мечтательно посмотрел в горизонт.
– Ты младший сын, тебе не положено по нашим традициям ни куска от нашего стада. Тебе надо найти невесту отец, который согласиться, чтобы ты женился на его дочери. А без стада ты не сможешь найти себе жену, никто не согласится отдать тебе свою дочь. Поэтому ты должен быть очень сильным, ловким, научиться охотиться.
– Я могу отработать себе жену у небесного народа, – Уа-уа улыбнулся и посмотрел на облака.
Отец треснул ему рукавицей по затылку:
– Хватит мечтать! Небесные женщины не постоянны, он могут за жизнь поменять несколько мужей из разных народов, а потом вернуться к своим родственникам, – старик прищурил глаза, смотря на небо, – если у тебя родится дочь, то не отдавай ее небесному мужу, она влюбится в его красоту, у них появятся дети и он бросит ее. – Отец строго посмотрел на сына, – следуй моему совету – женись на водной женщине и поселитесь у моря. Мать тебя обучила охоте на морского зверя, детей вам мало подарят, а если много будет, то отдашь своему старшему брату, если у него не будет детей, или родится только один ребенок.
– А он может еще взять себе еще жену и попросить у духов детей?
– Нет, детей дают только при первом муже или жене.
– Жадные духи, – обидно стало на душе Уа-уа. – А как же любовь? Если они не полюбят друг друга, им так и придется жить вместе.
– Тут не до любви, тут надо выжить, – отец сделал еще более строгий взгляд, надеясь, что его слова дойдут до его сына, – когда будет нечего есть холодной зимой, то вы не будете думать о любви друг к другу, вы будете думать как вам и вашим детям выжить – тогда тебе понадобится вся твоя сила и ловкость, чтобы прокормить свою семью. Ты понял меня, сын?
Уа-уа качнул головой в знак согласия. Старик с облегчением вздохнул, ему за все время удалось достучаться до своего сына, и Уа-уа и его внуки не погибнут однажды холодной земле. Уа-уа стал сильным, ловким и хорошим охотником, но не женился на водной женщине.
И вот он уже взрослый и женатый на огненной женщине едет к реке Пэгтымель, чтобы провести обряд для рождения их детей. На душе у него страх и радость. Радость от того, что он смог женится на самой красивой женщине из огненного народа, и что у него появятся дети. А страх у него то того, что духи могут посчитать их не достойными, чтобы воспитывать детей. А больше всего он боится, что детей будет очень много, что ему, даже, если он отдаст одного ребенка своему старшему брату, то не прокормить их, так как приданное от его жены ничтожно мало, и надо много сил, чтобы выпасти огненных оленей, умножить их число, а самое главное сохранить все стадо. И мяса, и жира в огненных оленях мало. А тех, что выделил тесть выделил для них были не самые упитанными и здоровыми. Лицо тестя мелькнуло перед лицом Уа-уа – он услышал из кибитки песню, которая пела его молодая жена. Тест был жаден, его сердце обливалось кровью, когда ему пришлось отдать свою единственную дочь за земного человека, коих он считал некрасивыми для его любимицы. Он хотел, чтобы дочь осталась с ним и его стадо бы тоже осталось с ним – она бы смотрела за стариком до его конца жизни. На крайний случай, он бы женил ее на небесном человеке, у которых было принято, что муж уходит к семье жены, а не наоборот. Но время шло, среди огненных были только родственники, небесные женихи не желали женится на огненных женщинах, за водного мужчину он боялся отдавать свою дочь, из всех земных женихов пришел только его зять. С начало он смирился, но когда он узнал его ближе, то тот ему стал не то, что неприятен, а как-то отталкивающим, он не понимал его: внешне зять выглядел, как из земного народа, а по поведению и характеру, как водный. Он уже хотел отменить женитьбу, но его дочь уже влюбилась в юношу, и грозила отцу, что сбежит с ним и больше он ее не увидит. Тогда тесть пошел к шаману, чтобы попросить совета – шаман провел обряд и посоветовавшись с духами огня, он сказал ему, что если его дочь не женится, то его род на ней и закончится. Разозленный тесть все же дал согласие на женитьбу, но выделил самое скромное приданное для дочери.
Тиркыкымэль, его дочь, нынешняя жена Уа-уа, была хороша собой: у нее было круглое личико, на котором ровно были вырезаны раскосые лисьи глаза, маленький ровный нос, алые пухлые губы, ровные белые зубы. Ростом была небольшого, волосы черными, как уголь, и длинными, которые она заплетала в две толстые косы. С детства она привыкла много трудится. Отец ее воспитывал один, он когда-то женился на воздушной женщине, но детей от духов они не получили. Тиркыкымэль отдали ее отцу еще совсем маленькой, так как она была самой старшей из родившихся детей у нее кровных родителей. С детства она знала кто ее настоящие родители, но все равно считала их только родственниками, как дядю и тетю. А приемного отца почитала и любила, и считала, как родным отцом. Иногда ей было тоскливо она уходила на несколько дней к своим родным братьям и сестрам – ей нравилось проводить время на Земле и она уже тогда решила, что выйдет за муж за человека из другого народа, чтобы жить здесь. И когда ее пришел сватать Уа-уа, она сразу дала согласие отцу и жениху. И сейчас она уже ехала в кибитке и напевала песню ее отца. Ее сердце было наполнено радостью и теплом, ей казалось, что она давно знает своего жениха и любит его всем сердцем.
Кибитка резко остановилась, Уа-уа заглянул к своей Тиркыкымэль, она ему нежно улыбнулась, будто не видела его долгое время.
– Ты замерз? Залезай, я тебя согрею, – ласково сказала молодая женщина.
– Нам надо больше кэркэров сшить для детей. Сколько у нас сейчас? – обеспокоенно и быстро говорил Уа-уа.
Тиркыкымэль сменилась в лице, в глазах вспыхнули огоньки негодования:
– Четырнадцать всего, сошью больше, тогда придется отдать другим, – ответила она.
– Можно обменять.
– Обменять детские вещи? – возмущенно спросила Тиркыкымэль.
Уа-уа почувствовал, что его жена вот-вот вспыхнет от злости. Он не понимал как она может легко переменится в настроении: только что был ласковый взгляд, как он резко переменился на злость, из-за одного предложения.
– По нашим обычаям детские вещи мы отдаем тому, кому они нужны, иначе можем разозлить духов, и они нашлют на наших детей неудачи или болезни, – жестко говорила женщина.
– Извини, я забыл. Я думаю, что нам хватит и четырнадцати, – виновато сказал мужчина.
– Как можно забывать об этом? – непонимающе и раскрыв широко глаза, спросила Тиркыкымэль. – Без традиций мы теряем связь с нашими предками. Закрой кибитку мне холодно, – Уа-уа послушно высунул голову, – с самого утра уже разозлил меня, – проворчала женщина.
Уа-уа погнал оленей быстрее, чтобы согреться. Он мог бы залезть в кибитку к жене и погреться, но с ее характером, лучше замерзнуть, чем быть «сожженным» ее настроением. На его сердце отстукивало чувство вины за то, что он испортил настроение своей жены. Но вскоре это чувство переменилось на волнение о предстоящем рождении их детей.
Тиркыкымэль тоже погрузилась в раздумье о детях. Она уже решила, что не отдаст своего ребенка старшему брату Уа-уа, даже если детей будет двадцать. Ей вспоминалось, как было ей тяжело на душе расти одной, хоть и был у его брата ребенок, но вдруг их ребенка они не смогут любить так сильно как она.
В размышлениях время быстро пролетело. Уа-уа вдалеке увидел маленькие яранги, оленей, кибитки, нарты и фигурки людей. Еще больше волнения у него поднялось в груди: «Сегодня я стану отцом».
– Мы на месте, – сказал он жене, заглянув в кибитку.
Тиркыкымэль широко улыбнулась и вылезла из кибитки.
– Сегодня мы станем матерью и отцом, – она подошла к мужу и обняла крепко. – Надо поспешить. Мы, наверное, самые последние прибыли, – женщина двинулась вперед чуть ли не бегом.
У самой реки расположились люди из водного народа, остальные за ними.
Тиркыкымэль быстро поставила ярангу, нарезала кусочки мяса, рыбы, нерпы и разложила на два новых жертвенных кэмэны. После разожгла огонь.
Уа-уа пошел на другую сторону реки к наскальным рисункам, откопал снег и в новый мешок загреб землю и камни. Проходя мимо яранг водного народа, он увидел как водная женщина растапливает в глиняном чане лед. Ему стало любопытно, и он подошел к ней.
– Етти, – поприветствовала его женщина.
– И-и, – ответил Уа-уа. – Ваши дети здесь появятся? – он стал разглядывать чан, на нем были рисунки, как и на скалах.
– Да, прям отсюда, – улыбнулась женщина.
– Ты так похожа на мою маму, – удивился Уа-уа. – Ее зовут Тынэтваль, она из твоего народа. Вышла замуж за земного мужчину.
Женщина всплеснула руками.
– Она моя тетя. У нее родилось двенадцать детей и одного назвала Уа-уа. Но я их никогда не видела.
– Я Уа-уа, – широко улыбнулся он.
– Мэй, Вуквукай, иди сюда. Я брата нашла, – радостно позвала своего мужа женщина. – Я Тынаро, – она подошла к брату и обняла его.
– Рад видеть тебя, – еще шире улыбнулся Уа-уа.
Из яранги вышел высокий, красивый мужчина из воздушного народа.
– Родственники моей жены – мои родственники, – он улыбнулся и крепко обнял Уа-уа. – А где ваша яранга? Где жена?
Лицо Уа-уа сменилось на испуг, он забыл, что должен быть уже в своей яранге.
– Она вот там, – он показал на свою ярангу. – Мне пора – надо готовится, мы немного опоздали.
– Давай помогу, – Вуквукай взял мешок с землей.
– Не хочу вас отвлекать – вам тоже надо готовиться, – хотел вежливо отказаться от помощи Уа-уа.
– У нас все готово, – ответила Тынаро. – Я помогу твоей жене. Я хочу с ней познакомиться.
Уа-уа не стал сопротивляться. Втроем они вошли в маленькую ярангу.
– Ты так долго, мне нужна помощь, – грустно сказала Тиркыкымэль.
– Я помогу тебе, – сказала Тынаро, – я двоюродная сестра твоего мужа.
– Значит и мне будешь сестрой, – обрадовалась Тиркыкымэль и обняла Тынаро. – Ты холодная, давай садись ближе к костру.
Тынаро рассмеялась.
– Телом мы холоднее вас, тем более огненного.
– Не знала. Уа-уа мне не говорил. А вы уже все приготовили для обряда? Я так волнуюсь.
– У нас все готово, – улыбнулась широко Тынаро. – Давай я разложу вещи для детей.
Тиркыкымэль достала мешок с детскими вещами. Тынаро разложила вещи, посчитав сколько вещей, она удивилась, но не подала виду, чтобы не смутить родственников.
Тем временем Уа-уа высыпал землю на широкую доску и придал куче вид гнезда.
– Травы не хватает, – улыбнулся Вуквукай.
– Да, так и должно быть, – ответил Уа-уа. – А как месторождения детей выглядит у тебя?
– Оно появится только во время обряда, ты сразу поймешь. А потом куда вы направитесь?
Уа-уа почесал бородку.
– Еще не задумывались.
– Как? – удивился Вуквукай. – Земли мало. Семей много этой весной. Сейчас все выбирают самые хорошие пастбища для оленей и моржей. Или вы у огненного народа будете жить?
– Нет, ни я, ни жена не хотим там жить. А может ты посоветуешь, как родственник, где нам можно обжиться? Стадо у меня есть, но только олени огненные.
– Надо хорошие пастбища. Еще лучше их перегнать на землю и часть обменять своих оленей на земных – тогда следующее поколение будет сильным. Семеников выбирай больших и сильных.
– Ты из воздушного народа, откуда знаешь столько про оленей? – удивился Уа-уа.
– Я сирота. Мать из воздушного народа заболела и ушла за облака, через зиму и отец, из огненного народа, последовал за ней. Пришлось с малых лет работать пастухом. Хозяину стадо выгодно было иметь такого пастуха, как я. Я мог высоко подняться в облака, если кусок стада убегал, и по небу догонял его. Или если нападали волки или медведи, чтобы их отстреливать из лука. Ну, и меня он много научил: выбирать пастбище, лечить «копытку». Часто менял он важенок и осеменителей не только среди земных оленей, но и огненных, стадо у него большое, а олени мясистые.
– И долго ты у него работал?
– Все свою сознательную жизнь.
– Долго. Но ваш народ не любит же задерживаться надолго.
Вуквукай приподнял правую бровь от смущения:
– Мне кажется, что нельзя судить человека только по его народу. В каждом народе разные люди, даже в каждой семье, состоящих из одного народа, разные все по характеру и внешности.
Уа-уа задумался – и правда. Он внешности земного народа, а в душе больше водный.
– Ты прав. И как я раньше об этом не задумывался.
– Тут недалеко есть остров Айон, его еще никто не занимал – там хорошие пастбища для стада оленей, и море летом будет отгонять туч комаров и оводней.
– Спасибо, брат, тебе за советы. Буду помнить твою доброту.
Начало смеркаться и все пары стали собираться в одном месте, образуя большой круг. Перед каждой парой стояла место для рождения детей: у кого-то с землей, у кого-то с огнем, у кого-то с водой. Каждый человек взял по горсти из жертвенного кэмэны и бросил на четыре стороны, чтобы задобрить всех духов, ведь этом месте собрались все духи тундры.
Начался обряд. Мужчины взяли бубны и стали петь, а женщины танцевать и подпевать горловым пением и подкриками:
Гэк-гэм, гэк-кэм, гэк-гэм, гэк-кэм.
Ооо-э-э-я, ооо-э-э-я, э-эя
Ооо-э-э-я, ооо-э-э-я, э-эя
Ыя-ыя-ыя, о-оэй-я,
ыя-ыя-ыя, о-оэй-я,
Гэк-гэм, гэк-кэм, гэк-гэм, гэк-кэм.
Ооо-э-э-я, ооо-э-э-я, э-эя
Ооо-э-э-я, ооо-э-э-я, э-эя
Ыя-ыя-ыя, о-оэй-я,
ыя-ыя-ыя, о-оэй-я,
Все погрузились в транс. Уа-уа показалось, что его душа отделилась от его тела и взлетела, свысока он наблюдал за обрядом. Тут он увидел возле Вуквукая и Тынаро тонкий вихрь из снега – это было место рождения их детей. Уа-уа увидел себя и удивился насколько он крепкий, не так красив, как Вуквукай, но и не так некрасив, как его мать. От удивления он очнулся в своем теле.
Тут все затихли и посмотрели на скалу, где были изображены наскальные рисунки. Послышался громкий гул, рисунки ярко засветились в темноте и отделились от скалы. Нарисованные изображения запели тонко и звонко, ту же песню, что только пели мужчины, и стали танцевать так же как и женщины. Они покружили вокруг людей и вернулись на скалу, потухнув.
Тиркыкымэль услышала плач из костра.
– Наш первенец, – воскликнула она и сунула руки в костер. – У-у-у-а, – от радости она забыла имя мужа, – подай самый большой кэркэр.
Уа-уа взял сверху самый первый и подал жене. Она быстро одела ребенка, и сунула ему в рот олений язык, проколотый палочкой. Тут послышался плач из земли. Тиркыкымэль достала второго ребенка и стала его вытирать от земли пыжиком. Уа-уа не дожидаясь команды от жены подал кэркэр.
– У нас уже две дочки, – широко улыбнулась она сквозь слезы радости.
– Все красивые, как ты, – сказал он, как услышал плач из костра, он подошел к костру и хотел взять ребенка, но огонь обжег ему руки.
– Ты, что делаешь? – удивилась его женщина. – Детей достать может только женщина. Иди дай второй язык и подай кэркэр.
Уа-уа забыл, что могут только женщины достать ребенка. Его всегда это удивляло, и что только женщины могут кормить ребенка грудью, ведь и у мужчин были соски, тогда зачем духи им тоже сделали их.
Четвертый ребенок послышался из земли. Тиркыкымэль достала девочку и понюхала ее головку, дочка сразу подала голос.
– Голосистая, – весело сказала она и отдала ее отцу.
Уа-уа переполняли нежные чувства, он положил четвертую девочку на шкуру и стал любоваться детьми – они крепко спали и громко чмокали ротиками. К нему присоединилась жена.
Их спокойствие нарушил крик. Уа-уа вскочил и посмотрел на водную пару расположившихся справа от них. Женщина громко плакала, держа в руках бездыханного ребенка. Недолго думая, Уа-уа подскочил к ней, взял ребенка, положил себе на колени и стал дуть ему в рот и нажимать на грудную клетку, через пару таких движений ребенок запищал. Женщина тут же схватила ребенка и прижала к груди.
– Спасибо, спасибо! – крепко обнял его папаша младенца. – Где ты такому научился?
Уа-уа сплюнул на снег и вытер лоб от пота.
– Шаман научил.
– Уа-уа! – позвала его жена. – У твоей сестры ребенок мертвый родился, – с ужасом произнесла она. – Иди помоги им, я сама справлюсь, и наверное, у нас будет только четверо.
Мужчина подошел к Вуквукаю и к Тынаро. На одной шкуре лежали пять младенцев с зеленой кожей, Тынаро гладила их и плакала, Вуквукай молча смотрел на воду в чане. Из вихря послышался плач.
– Тынаро, Тынаро, – подергал за плечо сестру Уа-уа. – Твой ребенок зовет тебя.
Женщина подняла глаза на вихрь и опустила на своих бездыханных детей.
– Сестра, – Уа-уа прикрыл тельца другой шкурой.
Тынаро встала и подошла к вихрю. Закрытыми глазами она достала младенца, он оказался теплым, громко кричал и дергал ножками и ручками.
– Он жив! – воскликнула Тынаро.
Вуквукай схватил кэркэр и дал жене. Она быстро одела ребенка и дала в руки отцу. Они долго смотрели на ребенка и плакали. Тут послышался плач из вихря, Тынаро взяла кэркэр и достала еще одного ребенка. Вместе с Уа-уа они одели ребенка.
Убедившись, что помощь уже не нужна Уа-уа пошел к своей жене. На их шкурах уже лежали десять детей. Мужчина подошел с раскрытым ртом от удивления. «Может я перепутал место?» – подумал он. Он посмотрел по сторонам и увидел свою жену, которая сторожила у костра и земли. У одного его ребенка выпала соска из оленьего языка, и он стал тихо возмущаться.
– Тише, тише, мой малыш, какой ты крепкий, – Уа-уа погладил младенца и сунул ему соску в рот, тот жадно стал причмокивать.
Из земли послышался тихий плач. Тиркыкымэль стала копать в земле. Уа-уа забеспокоился и подошел.
– Ты же тоже слышишь? – спросила она мужа, он молча кивнул. – Не могу нащупать, – паника отразилась в глазах его жены. – Уа-уа, не могу, – она заплакала.
– Все хорошо, закрой глаза, – стал успокаивать ее муж.
Плачь становился тише. Тиркыкымэль закрыла глаза. Уа-уа уже приготовился, чтобы откачать ребенка.
– Нашла, – засунув руки глубоко, сказала женщина – она потихоньку достала ребенка, самого маленького.
Вытерев от земли ей показалось, что кожа синяя.
– Водный? – удивился Уа-уа, увидев ребенка похожего на его двоюродную сестру.
– Как он сюда попал? Это же не ваш ребенок, – увидев младенца, сказал водный мужчина.
– Это мой ребенок! – стиснув зубы, сказала Тиркыкымэль.
Она крепко прижала ребенка к себе и с ненавистью посмотрела на водного мужчину, тот попятился назад, боясь, что она на него прыгнет.
– Да, жена, он наш. Смотри он весь дрожит, надо его одеть, – Уа-уа положил на свои колени кэркэр.
– Нет! – сквозь зубы ответила его жена.
Она развязала шнурки на своем кэркэре достала правую грудь и сунула ее ребенку. Младенец жадно впился и стал громко кряхтеть.
Уа-уа посмотрел на место рождения детей: костер уже потух, а земли на доске не осталось – значит больше детей у них не будет. Он еще раз посмотрел на жену, а потом на детей, встал и подвез две кибитки. Шестерых он положил в одну кибитку, жену и пятерых детей поместил во вторую. Самую старшую дочь, он взял себе на руки и повез к ним в ярангу.
Днем, когда дети все уснули, Тиркыкымэль и Уа-уа тоже легли отдохнуть. Только сейчас он почувствовали насколько устали.
– Мне так жаль детей Тынаро и Вуквукая, – грустно сказала женщина.
Уа-уа погладил жену по голове.
– Не спиться мне. Ты отдыхай, а я проведу их. Может помощь им от нас нужна.
– Возьми оставшиеся детские вещи и отдать их кому-нибудь.
Уа-уа так и поступил. Вещи он отдал паре, у которых родилось десять детей, а они подготовили только для пять. Эта была тоже смешанная пара, муж был земного, а жена из воздушного народа. Уа-уа удивился насколько красива женщина, а мужчина хоть был очень крепок, но внешне больше был похож на камбалу.
– Спасибо вам за вещи, – мужчина достал шкуру лахтака.
– Не, не возьму. Если принесу, то жена огорчится, – отказался от щедрого подарка Уа-уа.
– Жена из огненного народа? – удивился мужчина.
Уа-уа улыбнулся:
– Самая красивая.
Мужчина скривил лицо, не веря его словам. Уа-уа не ответил на его мимику, он молча пошел к яранге Вуквукая.
Тынаро дремала в яранге с детьми. А Вуквукай готовил нарту для похорон детей, рядом лежала шкура с телами детей.
– Как она? – спросил Уа-уа про сестру.
– Спит, – не поднимая головы, ответил Вуквукай.
Уа-уа не знал, что сказать, для него потерять ребенка было самым страшным, а тут сразу пятерых. Он молча стал помогать Вуквукаю. Так же молча закончив работу, они положили тела детей на нарты. Из яранги вышла Тынаро, она наклонилась над нартой, понюхала головы младенцев, положила их амулеты каждому на грудь, еще раз взглянула на них и зашла обратно в ярангу.
На похороны отправились только мужчины – таков был обычай. С других семей тоже везли нарты – все младенцы были из водного народа. Сердце стало быстро и громко стучать, Уа-уа стало не по себе, ему хотелось скорее вернуться к своей семье. Но возвращаться было нельзя, иначе бы он на своей одежде принес домой чужую душу или еще хуже – злого духа, кэле. Он остановился, посмотрел далеко вперед будто вокруг ничего нет, глубоко вздохнул и пошел дальше.
На высоком холме выбранного для похорон остановились. Одежду разорвали, тела обмазали кровью, чтобы привлечь дикого зверя, если их съедят, то душа будет спокойной и легко уйдет за облака. Нарты сломали, чтобы мертвые не вернулись на них назад. Отцы посмотрели на своих детей в последний раз и пошли обратно к своим ярангам, не оборачиваясь назад.
Уа-уа и Вуквукай перед ярангой остановились, Тынаро сухой травой смела с них снег и «прилипших» духов к одежде. Все молча зашли, молча поели. Когда Тынаро налила бульон, Вуквукай заговорил первым:
– Хорошие были дети, красивые и крепкие, – остальные молча в знак согласия кивали головой. – Таких я еще не видел. Наверное, в высшем мире будут очень хорошими охотниками.
Тынаро заплакала.
– Не плачь, слезы будут мешать им уйти за облака в высший мир, – старался утешить ее Уа-уа.
Женщина вытерла слезы. Древние люди верили, что если родственник или кто-то из близких будет горевать по умершему, то его душа не сможет обрести покой и уйти за облака.
– Мне соседка сказала, что выжило только пять детей из водного мира. А какой гул был перед появлением духов. Вы слышали? Я о таком гуле не слышала ни от одного человека. Может что-то в мире духов произошло?
Мужчины задумались. И правда сколько историй они слышали о рождении детей, но никто не упоминал о гуле из скалы.
– Что бы это не было – это дела духов, нас это не должно касаться, – сказал Вуквукай.
Уа-уа посмотрел на него и в его голову пришла идея:
– Помнишь ты мне давал совет? Я хочу предложить тебе вместе со мной отправиться на остров Айон. После преумноженного стада я тебе отдам одну четвертую часть.
Вуквукай от удивления выкатил глаза, а Тынаро подавилась бульоном.
– Ты уверен? – переспросил удивленный мужчина.
– Да. Мне одному не справиться. И нашим женщинам будет легче, – он посмотрел на двоюродную сестру.
– В тебе говорит кровь водного народа, – грустно улыбнулась его сестра.
– Тогда завтра же с утра выдвигаемся, – сказал Уа-уа и вышел.
Он еще не знал, как рассказать свою идею жене и как она на это отреагирует. Но он точно знал, что принял верное решение. Зайдя в свою ярангу, он увидел, что его жена кормила двоих детей одновременно, остальные дети спали. Увидев мужа, она отлучила детей от груди и отдала ему, взяв других детей под грудь.
Уа-уа стал любоваться детьми, ему казалось, что все дети стали похожи на его жену – такие маленькие, хрупкие и красивые. А жена стала еще красивее и в ней что-то изменилось, но он не мог понять, что это.
– Мы кочуем на остров Айон. Вуквукай дал мне хорошие советы. Он был пастухом почти всю жизнь.
Жена умиротворенно улыбнулась. Он понял, что в ней изменилось:
– Ты стала такой мягкой, как мама.
– Я и есть мама, – рассмеялась счастливая женщина. – Вижу ты мне что-то недоговариваешь.
– Тынаро, Вуквукай и их дети пойдут с нами.
– Это же хорошо. Нам будет легче растить детей и смотреть стадо.
Уа-уа широко улыбнулся жене.
Из костра послышался топот и обеспокоенное хорканье оленей. Уа-уа вскочил, перекинул через плечо лук со стрелами, взял копье и шагнул в костер. Он очутился в огненном мире. Олени бегали по кругу. Послышался вой волка. Уа-уа приготовил лук к выстрелу. С запада послышался рык, он побежал в ту строну и увидел, как волки дерут его ездового оленя. Уа-уа прицелился убил одного волка, второй волк отскочил от туши и прыгнул на мужчину, но он не растерялся и сделал второй выстрел, попав в глаз хищнику. Уа-уа приготовил третью стрелу и подошел к первому волку – он был только сильно ранен и оказался самкой. Мужчина приготовил стрелу для последнего выстрела, но волк резко и громко завыл и натужился, из-под хвоста вылез маленький мокрый комок. Уа-уа удивился – он впервые видел рождение волчонка. Волчица заскулила и из-под хвоста вылез еще один, а потом третий, после четвертого она закатила глаза навсегда. Уа-уа взял волчат на руки и стал с ними говорить будто они его понимают.
– На моем месте любой бы вас убил, – щенки заскулили, – не просите пощады. Я такой же, как и все, – он достал нож и закрыл глаза, чтобы умертвить щенков, один из щенков стал подсасывать его мизинец, – э-э, я не твоя мать! – возмутился мужчина, он еще посмотрел на щенков и ему стало так больно на душе от жалости к щенкам. – Я сейчас отведу вас к новой матери, у нее много молока – всем хватит.
Уа-уа положил щенков в шапку и привязал ее к поясу. Проверил стадо, убедившись, что остальные не ранены, забросил на плечи убитого оленя и ушел обратно в земной мир через синий огонь.
В их яранге сидела Тынаро с двумя детьми. Она испугалась, когда из костра вылез ее брат весь в крови и с оленем.
– Хотя бы предупредил, что будешь выходить – сестру напугал, у нее может молоко пропасть! – проворчала Тиркыкымэль.
– Извини, – виновато сказал сестре мужчина и положил оленя у входа яранги.
– Я впервые вижу, как выходят из огненного мира. А там теплее? Говорят, что там все меньше, – удивленно и быстро говорила Тынаро, она посмотрела на шапку, в которой пищали щенки, – что там у тебя?
– Это щенки волчицы. Волки напали на стадо, я убил двоих. Одна оказалась самкой беременной, родила и сдохла сразу. Я не смог их убить.
– Ты не ранен? – забеспокоилась его жена.
Уа-уа помотал головой:
– Это кровь оленя, они его успели разодрать. Щенков оставим и вырастим, может другие волки не будут к стаду подходить, чуя их запах.
– Ты что головой ударился? Они хищники, а если покусают наших детей или оленей? Ты бы еще медвежонка завел! – обеспокоенно ругалась его жена.
– Ты будешь кормить их молоком, будут думать, что ты их мать. А когда подрастут, я буду их кормить, и они примут меня за их вожака и будут слушаться, – старался держать голос уверенным, чтобы убедить жену.
Тиркыкымэль посмотрела на щенят и на своих детей, ее сердце стало обливаться кровью от жалости. Ее лицо изменилось.
– Только родились? – тихо спросила она.
Уа-уа кивнул. Она протянула руку к шапке и взяла одного щенка, грудь была большой для него, тогда она сунула ему свой маленький мизинец и сцедила молоко из груди, молоко потекло по пальцу прямо в рот щенку, тот задергал лапками попил молока и уснул. Накормив всех щенков, Тиркыкымэль разделала оленя и часть отдала Тынаро. Уа-уа удивлялся насколько сильные женщины, которые без устали трудятся с утра до ночи.
Вечером он проверил нарты, кибитки, наточил ножи, копья, проверил стадо. Легли все рано, ведь завтра предстоял долгий путь к их новому дому.

Самыми древними на той земле были духи. Они редко принимали форму и общались с людьми. Откуда они пришли или как они появились никто не знал. Но они обладали, а может и по сей день обладают, большой силой. Люди из покон веков поклонялись им, одаривая их жертвами, взамен на удачу в охоте, плодотворному отелу, скорейшему выздоровлению и прочему, что можно попросить у духов. Возможно, без людей духи бы ослабли и исчезли. На тот момент были четыре духа, которые покровительствовали народам: дух огня, дух земли, дух воздуха, дух воды. Для рождения каждого народа они выделяли равное количество детей, чтобы было равновесие между духами. Так и было до определенного момента. За день до появления детей Уа-уа, дух воды напал на духа огня, желая забрать его мир себе, но не смог одержать победу. Дабы не началась война между духами и народами, было решено, что у водного народа не будут рождаться дети в течение двух поколений. Но водный дух все же прибыл на место рождения людей и прорвался сквозь защиту, что установили дух воздуха и земли, потому и был громкий гул у наскальных рисунков, какого раньше не было. Дети водного народа стали рождаться, но все мертвые, тогда дух воды, пробрался к земному духу и через него отправил водных детей, так появились дети водного народа у земного народа. Прознав про это, духи решили отправить духа воды на луну, с которой возвращаться он может только, когда луна полная. С луны дух воды управлял приливами и отливами морей и океанов и думал над планом мести, дабы отомстить другим духам.

Пока дух воды отбывал свое наказание, семьи на острове Айон расцветали. Щенки, что Уа-уа забрал себе, выросли и стали вместе с людьми, охраняя стадо оленей от других волков и медведей – называли их не волками, так как они были главными врагами в тундре, а ы`ттъын (собака). Оленье стадо умножилось, на плодородных пастбищах олени стали больше и жирнее, таких не было ни у одного оленевода Чукотки. Дети Уа-уа подросли и стали помогать по хозяйству. Как и обещал Уа-уа, он отдал одну четвертую стада Вуквукаю и его семье. Все знали о их стойбище, о богатстве и о красивых подросших детях, которых в скором времени надо будет женить. Со всей Чукотки семьи, кто не был им родственники, от всехнародов приходили, прилетали и приплывали к ним в гости, чтобы со сватать кого-нибудь из детей.
– Столько сватов для наших старших детей побывало у нас за эту зиму. Что нам делать? Кого выбрать? И надо найти женихов и невест для младших, – говорила Тиркыкымэль, вышивая торбаза для младшей, казалось, что ничуть не постарела, глаза все так же светились горячим огнем, движения были плавными, только голос слегка осип и на лбу вырезались три морщины.
– Мэмылнэут, нашу младшую дочь, может отдать водному народу для обучения охоте – они с радостью примут ее, дети у них не рождаются, даже, если пара из другого народа, – ответил Уа-уа, плетя аркан слева у входа яранги.
Тиркыкымэль нахмурилась:
– Я знаю какого жить без матери, не отдам ее никому. Пусть живет с нами до нашей кончины.
– А потом, когда мы уйдем за облака, с кем она будет? – беспокойство задрожало в голосе Уа-уа.
– Ты прав. Они скоро все покинут нас. Почему нет обычая, чтобы младшие оставались со своими стариками? Они же обычно самые любимые у родителей, – грустно говорила женщина. Она перестала шить и посмотрела на костер, в пламени на миг ей показалось, что все народы танцуют на их острове. – У меня есть идея, – бодро сказала Тиркыкымэль, – давай всех сватов, женихов и невест позовем к нам. Увидев всех, будет легче выбрать женихов для старших, и для младших кто-то найдется.
– Только твоя красивая голова могла до такого додуматься, – улыбнулся мужчина, – пойду к Вуквукаю и попрошу, чтобы его дети по ветру разнесли эту новость, – Уа-уа встал и пошел к соседу.
– Тыетык, – поздоровался Уа-уа с Тынаро.
– И-и, – улыбнулась ему женщина.
– Где муж твой?
– С детьми наверху, – женщина вышла из яранги. – Мэй, Вуквукай! К тебе гости!
С низких облаков слетел аркан. Уа-уа привязал себя к аркану и стал карабкаться по нему вверх, когда он устал, дети Вуквукая затянули его на облако. Облако состояло из снега и тумана, местами были дыры и Уа-уа старался ступать аккуратно, чтобы не свалиться на землю. В самом центре облако расположилась яранга. Яранга была сделана из облаков и пыжиковых шкур, гостю казалось, что если подует ветер, то она развалиться, но облака были крепкими и устойчивыми, воздушный народ брал из ветровых туч.
Вуквукай учил детей выбирать облака и тучи для яранги и для ее установки. Учил какие облака не стоит брать, а какие вовсе избегать, чтобы не провалиться сквозь них. Как прыгать по воздушным потокам, как почувствовать этот поток, чтобы подняться к облакам или спуститься на землю. Уа-уа часто слушал чему учит его сосед своих детей, но так и не увидел и не почувствовал поток воздуха, возможно его видели только воздушный народ. Больше всего ему нравилась охота на пролетающих птиц, когда птицы прилетали или улетали на юг, то он вместе со своими и с детьми Вуквукая прятались в пышном в облаке и стреляли в птиц, которые падали с высоты – в такие моменты Уа-уа ощущал себя ребенком. Иногда они ловили птиц селками. Один раз Уа-уа закинул селок, оступился и провалился через облако, это вовремя заметил Вуквукай и поймал его арканом за ногу, еле удержав его – Уа-уа отделался легким испугом и вывихнутой правой ногой, за которую словил его сосед. Узнав об этом, перепуганная и обозленная Тиркыкымэль несколько дней не разговаривала с мужем, но поняв, что муж только доволен, что его не обругали, она громко ругалась на него и детей с самого утра до полудня, чем отбила у них желание охотится на облаках некоторое время.
В их яранге было понятно, что главой семьи была Тиркыкымэль. Она была очень строга с детьми, и дети бывало просили разрешения у отца, после чего иногда ей приходилось ругать не только детей, но и мужа. Но так бывало, что и отец был строг, тогда затихали не только дети, но и Тиркыкымэль. Она не боялась мужа, но уважала его. И когда приходили гости, становилась тихой и говорила только, когда к ней обращались, как было принято у земных семей. Все гости считали, что глава семьи непременно Уа-уа, а некоторые даже спрашивали, как ему удалось укротить огненную женщину, он в ответ только широко улыбался, раскрывая свои желтые зубы, а разрез глаз превращались в узкие щелочки.
Уа-уа не был против, что жена управляет всей семьей. Ему хлопот хватало в стаде, которое в разы умножилось. В стаде он был главным – это знали все. Он всегда прислушивался к советам Вуквукая, и считал его не только соседом, но и своим другом и братом. И всех его детей принимал за своих детей. Если Тынаро с Вуквукаем необходимо было отлучится с острова, то Тиркыкымэль и Уа-уа с радостью принимали их детей.
– Мы хотим позвать гостей на наш остров, – Уа-уа обратился к Вуквукаю, у которого почти вся голова покрылась седыми волосами, лицо покрылось редкими глубокими морщинами, которые не уродовали его, а придавали ему мужественный вид.
– Когда и зачем? – спросил его сосед.
– После Пэгытти. Чтобы подобрать женихов и невест для наших детей.
Вуквукай одобрительно махнул головой и улыбнулся.
– Скажу своим детям, чтобы завтра отправились разнести весть, – он посмотрел на своего друга, у которого ни один волос не побелел за эти годы, только мелкие морщины покрыли его, сделав его лицо некрасивым. – Время быстро пролетело – еще десяток зим и мы с тобой уйдем за облака.
– Нет, друг, пятнадцать-двадцать точно будем еще зимовать, мы с тобой все время в движении. Мало живут – лентяи, – Уа-уа широко улыбнулся и постучал по своим рукам, показывая свои силы.
Вуквукай прищурился, смотря на землю:
– Смотри опять твои собаки сбежали из привязи и бегут в тундру.
– Пускай, через несколько дней вернутся с щенками в животе, пошли с волками гулять, – Уа-уа безразлично махнул рукой.
– Подари мне одного кабеля, я дочке в приданное отдам.
– Хоть всех забирай. Дай мне совет, друг. Как мне выбрать для детей старших пару? – спросил у соседа Уа-уа.
– Пусть выбирают сердцем, – Вуквукай почесал бороду.
Уа-уа широко раскрыл глаза от удивления:
– Каким сердцем? Я и жена будем сами им выбирать пару. Твои дети сами будут выбирать?
– Сами, у нас так принято, что никто не заставляет женится на ком-то – все по любви.
– Любовь через пару зим может пройти, а вот качества, привычки человека хорошие или плохие остаются с ним, – Уа-уа понял, что дети воздушного народа после взросления вольны делать, что им вздумается, он не понимал этого, но все равно хотел получить совет от соседа. – Так кого бы ты посоветовал?
– Для тебя земной народ или воздушный. Насколько я знаю, что в огненном народе у вас еще родственные связи есть.
– Мне отец советовал не выдавать за воздушного народа – уж слишком они вольны, могут потом бросить моих дочерей и внуков.
Вуквукай приподнял бровь от смущения:
– Не все мы такие. Я тружусь для своей семьи и не собираюсь никуда от них уйти.
– Ты смесь, как и я. В тебе есть черты характера от огненного народа, хотя ты внешне вылитый воздушный народ, каким ты себя и считаешь. Я вот внешне земной человек, но в душе я чувствую, что отношусь к водному народу.
Вуквукай проигнорировал предположения его соседа.
– Я бы своих отдал за водных людей, но у них не рождаются дети. Шаманы говорят, что их дух воды ослаб и в скором времени весь их народ исчезнет.
– Сложно будет найти для моей младшей дочери жениха, – глубоко и грустно вздохнул Уа-уа.
– До меня доходили слухи, может это правда, а может нет. Есть шаман, который помогает водным женщинам рожать самим, словно животным. Может и твоей дочери поможет.
Уа-уа видел рождение оленей и щенят – у их матерей отображалась боль в глазах при их рождении. Он представил боль своей любимой дочери, и холод пробежал по его спине, он вздрогнул от ужаса.
– Уж лучше пусть будет без детей, или кто-нибудь из братьев или сестер отдаст ей ребенка – я не смогу видеть ее страдания.
– Тогда тебе надо искать для нее мужа из старших братьев и из бедной семьи. Может ты для нее выделишь оленей, тогда кто-нибудь возьмет ее в жены.
– Нет, я сделаю еще хитрее. Когда все прибудут, мы устроим соревнования будет кусок стадо оленей и моя младшая дочь. Тогда ей достанется самый лучший муж.
Зимой после праздника Пэгытти на острове Айон собрались все женихи и невесты. Собрались не только те, кто хотел женится на детях Уа-уа и Вуквукая, но и те, кто искал пару себе среди других прибывших.
Все, кто прибыл, чтобы посоревноваться за кусок стада и за младшую дочь, не оставляли тренировки по стрельбе из лука, закидывания аркана, бега. Это были старшие братья или единственные в семье – все они были крепки, сильны и ловки. Среди женихов был и юноша из водного народа. Уа-уа он сразу не понравился, так как не желал отдавать свою дочь за него, но видя, насколько он толст, у отца не было сомнений, что этот водный жених проиграет в забеге и не получит его дочь.
Первые три дня Уа-уа сосватал всех своих детей, кроме его младшей дочери, как он и ожидал. Все женихи и невесты не желали выходить за водных людей, потому что от них не рождались дети.
Наступило время соревнований. На четвертый день начались соревнования по стрельбе из лука. Первым этапом была стрельба стоя. Установили пять мишеней, в которые нужно было попасть с определенного расстояния – все прошли этот этап. Второй этап был – попасть в те же минешь, но только верхом на олене, больше половины прошли этот этап. На последнем этапе юношам нужно было попасть в движущие мишени, прицепленные к оленям, сидя на олене, справиться смогли только двенадцать женихов, в том числе и юноша из водного народа.
– Олень еле удержал его вес. Ты видела? – негодовал Уа-уа, говоря своей жене.
– У него нет с собой аркана. Отдай свой старый, тот порвется, и зеленый не сможет участвовать дальше в соревнованиях, – говорила ему Тиркыкымэль, не желая видеть его в своих зятьях.
На следующий день Уа-уа так и поступил, он предложил свой старый аркан. Юноша с радостью взял его, поблагодарив его крепким объятием:
– Придушишь, – вырывался из крепких объятий Уа-уа.
– Я вас не подведу, – басистым голосом сказал юноша и побежал к стаду.
«Вот же силач, а голос словно с медведем говорю», – подумал про себя Уа-уа.
По закидыванию аркана, участникам нужно было поймать помеченных красной охрой оленей и перетащить на свою сторону, кто больше поймает, тот и победил. Но так получилось, что все поймали одинаковое количество оленей, хотя специально красили нечетное количество, чтобы определит победителя. Как позже оказалось, что кусок стада угнал дикий олень, в том куске и была одна помеченная важенка.
– Ты дал ему не тот аркан? – спросила жена Уа-уа.
– Старый, тот которым дети еще играли.
Они не могли понять, почему юноша сумел словить оленей. Аркан все же порвался, но юноша быстро его починил и продолжил ловить оленей.
На следующий день провели соревнования по бегу, нужно было добежать моря и обратно. Уа-уа и Тиркыкымэль были уверены, что этот юноша из водного народа, точно прибежит самым последним. Когда все побежали, они пошли к себе в ярангу, зная, что забег будет долгим. Попив бульона и пообщавшись с зятьями и невестками, они пошли на место куда должны прибежать участники забега. Увидев бегущего юношу из земного народа, Уа-уа крепко обнял свою жену:
– Встречай нового сына – наш зять!
– А вот и победитель! – всплеснула руками женщина и обняла прибежавшего юношу.
– Я второй, первый он прибежал, – земной юноша показал вперед.
Уа-уа и Тиркыкымэль оглянулись назад к ним шел юноша из водного народа:
– Я старался изо всех сил! Я видел как вы за меня болели! – сказал их будущий зять, подошел к ним крепко обнял их двоих, приподняв над землей.
– Придушишь! – в голос прошипели муж и жена.
Толстяк с виноватым лицом отпустил их.
– Ты не мог прибежать первым – ты же толстый. Наверное, схитрил и срезал дорогу, – возмутилась Тиркыкымэль.
Юноша покраснел и только открыл рот, но за него ответил Вуквукай.
– Он не хитрил, я сам наблюдал за бегущими.
Уа-уа подошел к юноше.
– Ну, пошли зять с невестой знакомиться. Как зовут тебя?
– Каляё, – ответил юноша, улыбаясь белыми зубами.
Тиркыкымэль негодующе замотала головой, но больше не произнесла ни слова, последовав за мужем и Каляё.
– Мэмылнэут, мы привели твоего жениха, – сказал Уа-уа входя в ярангу.
Девушка доставала мясо из костра на большой кэмэны. Увидев жениха, она залилась красным цветом, чем стала больше похожа на мать, и прикрыла правой рукой лицо от смущения.
Уа-уа смутился стеснению его дочери.
– Ну, для первого раза хватит. Завтра еще увидитесь, – он потянул за рукав зятя и вывел его на улицу. – Пошли в стадо покажу твоих оленей.
Юноша молча последовал за тестем, он смотрел далеко в горизонт и перед его глазами возникло лицо его невесты, он не вольно улыбнулся. Уа-уа посмотрел на него и вспомнил себя молодым, также смотрящим в даль и выслушивающим советы отца. Мужчина резко остановился.
– Почему ты приехал на соревнования? – спросил он юношу.
– Чтобы женится на вашей дочери. У моего народа остались только мои родственницы, из других народов мне отказали. Я знал, что вы сдержите слово и стал упорно тренироваться.
– Но ты же знаешь, что у вас не будет детей?
Каляё кивнул головой.
– Дети для нас – это продолжение нас, продолжение нашей жизни.
– Я самый старший, если дети появятся у моих братьев или сестер, то они с радостью нам отдадут старшего ребенка, – он стал уверять тестя.
Уа-уа остановился и почесал свою бородку:
– Я хочу, чтобы вы остались с нами. Стадо большое, все мои сыновья хотят покинуть остров, а старшие дочери уйдут с мужьями. Ты согласишься?
– Да, – толстяк широко улыбнулся. – Я стану вашим сыном, – он хотел обнять тестя, но тот остановил его.
– Ты только мою дочь так не обнимай – женщины хрупкие создания, с ними надо как с цветами обращаться – нежно.
– Да, отец говорил мне, – серьезно сказал толстяк.
Уа-уа знал, что водный народ мягкий по характеру, но все же хотел убедиться, что его дочь не обидят.
– Не обижай ее. Если она не захочет замуж, или захочет уйти от тебя, то мы ее поддержим, – серьезным тоном говорил мужчина.
Каляё покраснел, у него всегда была такая реакция, если его обвиняли в том, что он не совершал. Он закивал головой.
Проходили чукотские зимы. У Уа-уа и Тиркыкымэль появились внуки от всех кроме их любимицы Мэмылнэут и ее мужа Каляё. Уа-уа наблюдал как его дочь становится все грустнее, и в ее глазах отображалось отчаяние при виде своих племянников. Каждую весну и лето, она просила своих сестер и братьев отправить к ним детей. Одной весной ни братья, ни сестра не отправили к ним детей, боясь, что бездетность может перейти от их сестры к их детям. Боялись не только они, но и другие. Земные, воздушные и огненные старались не пересекаться с водным народом, многие откочевали в глубь тундры. А некоторые даже ограничили прием воды, утверждая, что вода делает человека слабым.
У водного народа становилось меньше численность не только среди людей, но и среди животных и растений водного мира. Водные люди были в растерянности, чтобы хоть как-то увеличить свою численность, они обращались к шаману, чтобы тот с помощью обряда зародил жизнь в их женщинах. Женщины сами рождали детей, которые были больше похожи земных людей, чем на них самих, и матерям приходилось покидать свои водные стойбища, дабы их рожденные дети могли выжить. Таких семей избегали, а иногда прогоняли с земель. Тогда Уа-уа принял решение, что эти женщины и дети могут жить на острове Айон, где зимой они могли охотиться на море, а летом помогали пасти стадо.
Одним вечером Уа-уа был в стаде. Он далеко смотрел в горизонт, и перед ним всплывали воспоминания о его прожитой жизни. Он не понимал, как быстро пролетело время. Вроде бы только вчера он молодой сидел и смотрел в даль, чтобы рассмотреть свое будущее, а сегодня в дали всплывают воспоминания о его прожитой жизни. «Неужели скоро мой конец?», – грустно подумал он.
Сзади послышались шаги – это была его жена. Он узнал ее шаги и очень удивился ее появлению, ведь она только пару раз приходила в стадо, и то только в молодости. «Наверное, опять кто-то умер», – подумал Уа-уа, привыкший, что такие вести приходят почти каждую полную луну. Тиркыкымэль села рядом с мужем.
– Мне всегда было интересно, что ты разглядываешь на горизонте, будто ждешь какого, – сказала женщина, разглядывая бегущие в дали облака.
– Какую новость принесла? Или вышла размять ноги? – не отвечая на вопрос, спросил Уа-уа, не желая выдавать свои мысли.
– Мэмылнэут и Каляё к тебе послали на разговор.
– А чего сами не завели разговор? – удивился мужчина.
– Сказали, что бояться с тобой об этом говорить.
– Мэ-э, – еще больше удивился Уа-уа. – Они тебя больше бояться, чем меня, – он рассмеялся.
– Они хотят пойти к шаману и попросить ребенка, – виновато сказала Тиркыкымэль.
Уа-уа покраснел от злости, ничего не говоря жене, вскочил и побежал к стойбищу. У самого стойбища он почувствовал легкую отдышку и боль в правой ноге – давно не бегал на такие расстояния. У яранги он увидел Каляё, который рубил хворост. Уа-уа подлетел к нему, схватил ветвь и стал им бить по спине зятя. На стоны и хлыст из яранги выскочила его дочь. Таким отца она еще не видела: весь красный, злой, лицо перекошено в гримасе.
– Атэ! Атэ! – крикнула она.
Уа-уа увидел ее и побежал на нее, замахнувшись веткой, но не успел он добежать, как его сзади схватил Каляё, приподняв его, стал крепко держать.
– Я вам покажу! К шаману они собрались! Отпусти, Каляё! Отпусти или хуже будет! – в гневе кричал Уа-уа, но зять и не думал отпускать его, боясь, что тот еще больше бить его начнет.
На крики прибежали Вуквукай и Тынаро.
– Друг, что с тобой? – удивился сосед.
– К шаману! Они собрались к шаману! – кричал Уа-уа. – Отпусти или хуже будет!
– Отпусти его, – разволнованная Тынаро попросила Каляё.
Каляё отпустил тестя, то тот вновь набросился на него. Вуквукай и Танаро еле оттащили его.
– Бежим к матери, – сказала Мэмылнэут и взяла руку мужа, вдвоем они побежали к идущей Тиркыкымэль, Уа-уа вырвался из рук соседей и побежал за ними, ругаясь и махая веткой.
Мэмылнэут и Каляё спрятались за Тиркыкымэль. Уа-уа подбежал к ней и замахнулся веткой, Тиркыкымэль вылила на мужа воду из мешка, забрала ветку и бросила в сторону. Холодная вода привела в чувства Уа-уа, ему стало стыдно за свое поведение, но он все еще был зол на свою дочь и тестя. Он с мокрой головой, стал ворчат что-то себе под нос и пошел обратно в стадо. В стаде он пробыл несколько дней, ни с кем не разговаривая, кроме Вуквукая.
– У нас природой заложено заводить потомство – все живые существа на нашей земле рождаются и живут, чтобы продолжить свой род. Все: мыши, волки, птицы, даже насекомые и рыбы. Ты не должен злиться на дочь, за то, что она хочет родить ребенка.
– Люди не рожают детей, нам их дают духи – это противоестественно для нас, – сопротивлялся Уа-уа.
– Они уйдут от вас, и ты не увидишь ее больше. Нам осталось не так много зим жить, чтобы ссориться с родными, – пытался убедить своего друга Вуквукай.
Уа-уа посмотрел в даль и ему вспомнился момент рождения Мэмылнэут – какой она была маленькой и беззащитной, она и сейчас для него малышка.
– Моя доченька, – всхлипнул мужчина.
– Не надо слез, брат. Ты позови шамана к нам и попроси остаться с нами, пусть примет роды. Все будет у тебя на виду.
Уа-уа замотал головой:
– Ты прав. Ты очень мудрый. Я рад, что мы с тобой встретились и прожили семьями бок о бок. – Уа-уа вытер слезы, громко высморкался и сказал, – пора помирится с семьей.
– Иди, а то постарел от обиды и злости, – сказал Вуквукай, помогая встать соседу.
Подходя к яранге Уа-уа услышал смех дочери и его жены, когда он вошел, то они резко замолчали, а Каляё опустил глаза и покраснел. Уа-уа громко покашлял и сел на шкуру. Тиркыкымэль молча встала, подошла к чану с мясом и достала жирный кусок, положив на кэмэны, она подала мужу и села рядом с ним. Мэмылнэут и Каляё тоже сели и принялись за трапезу. После ужина Мэмылнэут налила каждому бульон с травами, который очень любил пить вечером Уа-уа.
– Очень вкусно, – сказал Уа-уа, громко отпив из плошки.
– Да, очень вкусно. Я такой вкусный только здесь попробовал, – лебезил Каляё.
Уа-уа громко вздохнул. Мэмылнэут показалось, что он начнет опять ругаться, и она схватила за руку мать.
– Так вы решили ребенка завести? – спокойно спросил Уа-уа, посмотрев на Каляё.
– Да, – виновато ответил зять.
– Сколько берет шаман? – спросил шаман.
Мэмылнэут поняла, что отец больше не злиться и широко улыбнулась:
– Обычно пять моржей.
– Понятно. Но рожать будешь с нами, – обратился он к дочери.
Мэмылнэут подскочила к отцу и стала его крепко обнимать:
– Спасибо, атэкай! – и пошла обняла мать, а потом мужа.
– Я схожу за ней, – радостно сказал Каляё.
– За ней? – удивился Уа-уа.
– Да, за шаманкой. Она сейчас на севере острова в стойбище моего народа, – ответил Каляё.
– Я думал шаман – мужчина, – Уа-уа почесал лоб. – Я с тобой схожу. Только выйдет завтра с утра. Мне надо отдохнуть после стада.
Уа-уа встал, чтобы пойти спать, подошел к жене и понюхал ее голову, она в ответ ему тепло улыбнулась.
Утром все проснулись рано. Уа-уа с утра покормил собак. Каляё весело напевал мелодию своей семьи, точа нож. Мэмылнэут собрала в дорогу кусок вяленного мяса и мешочки для воды, сделанные из желудка оленя. Тиркыкымэль собрала в подарок шкуры для торбасов, нитки из жил и пару детских шапок.
– Собаку возьми, вдруг медведь или волки встретятся, – сказала мужу Тиркыкымэль.
– Они увидят Каляё и испугаются, – пошутил Уа-уа.
Каляё обидным взглядом посмотрел на тестя. Уа-уа сделал вид, что не заметил обиды зятя, он свистнул и к нему прибежал вожак. Пес был весь серый, только голова была коричневой.
– Сидеть, – скомандовал Уа-уа, собака села, – лежать, – собака легла. – Волк! – крикнул Уа-уа и собака оскалилась и стала громко рычать и лаять. – Самый умный, – похвалил мужчина пса и дал ему кусок вяленой рыбы.
– Надо привязать его, а то покусает еще кого-нибудь, – забеспокоился Каляё.
– Он не только самый умный, но и самый добрый, – возмутился тесть.
– Он вчера мне чуть руку не укусил, когда я его кормил, – обиженно сказал толстяк.
– Молодец! Знаешь кто хозяин, – рассмеялся Уа-уа и потрепал уши псу.
Мэмылнэут видя все со стороны, подошла к мужу и погладила его по щеке:
– Не обращай внимание, он еще злиться на нас.
Каляё улыбнулся жене и понюхал ее щеку.
– Буду скучать, – он нежно обнял жену.
– А ты в дорогу не обнимешь мужа? – шутливо обратился к жене Уа-уа, Тиркыкымэль.
– Идите уже, – Тиркыкымэль махнула рукой и пошла в ярангу.
Уа-уа и Каляё направились на северную сторону острова. Шли не спеша, на пол пути сделали привал. Зять во время перекуса все поглядывал на тестя, но не мог начать разговор.
– Говори уже, а то глаза скоро твои прилипнут ко мне, – не выдержал Уа-уа.
– Я уговаривал ее не идти к шаманке, но она была так настойчива. И вы же знаете, что я не умею ей отказывать, – виновато говорил Каляё.
– Когда у тебя родиться дочь, ты меня поймешь, – сказал Уа-уа вместо извинений, тесть это понял.
– Мне страшно за нее. А вдруг что пойдет не так?
– Вы уже приняли решение. Я, как и ты, не могу отказать своей дочери стать матерью. Мне тоже страшно, – признался Уа-уа. – До вечера нам надо дойти до стойбища, и так засиделись, – сменил тему разговора Уа-уа.
Дальше пошли так же молча. К вечеру у берега показались яранги. Они не были похожи на яранги земных людей – низ был выкопан в землю, а сверху полусферой были выложены деревянные жерди, покрытые моржовыми шкурами. Залаяли собаки, почуяв чужаков. Из яранг вышли мужчины, женщины и дети. Дети сразу побежали встречать гостей, и стали на перебой говорить:
– Как вы дошли? Как ваше стадо? А вы к нам надолго? А у моей мамы родился мой братик. Вчера проплывал кит, большой был.
– Кто больше соберет шикши, тому я подарю свою стрелу, – сказал Уа-уа, утомившись от криков детей. Дети побежали к поляне с ягодами.
У первой яранги их встретила женщина, ровесница Уа-уа.
– Етти, – поприветствовала их она.
– Ии, – ответили ей путники.
– Пришел родственников повидать? – спросила Уа-уа женщина.
– Каких родственников? – вопросом ответил мужчина.
– Родственники твоей матери перекочевали сюда. Не чуешь запах стада моржей? – улыбнулась женщина Уа-уа.
Пес заскулил и стал тихо лаять на восток.
– Мы не знали, что они здесь. Мы к шаманке пришли, – ответил Уа-уа.
– Шаманка там же, гостит у них. Идите на восток, увидите стада и пастухов, – сказала женщина, показывая рукой на восток. – Собаку оставьте, а то распугает моржей.
Уа-уа привязал пса. И мужчины направились на восток. На половине пути послышался запах стада, а потом хорканье моржей. Огромное стадо моржей заняло почти весь берег, они грелись на солнце, лениво почесывая свои животы.
– Какие красивые и вкусные, – тихо сказал Каляё.
Уа-уа не понял зятя, где он увидел красоту – для него красивым был олень. Особенно осеменитель, с помощью которого можно было бы увеличить численность стада: он крепкий, быстрый, выносливый. А морж неуклюжий, его напугаешь и он передавит всех на своем пути, и не надо будет утруждаться в поимки его сородичей.
Из моря вышел юноша, он увидел путников и направился к ним.
– Вас уже ждет шаманка, – сказал юноша.
– Откуда она знает, что мы пришли? – удивился Каляё.
Юноша не ответил, он лишь улыбнулся и протянул Уа-уа амулет в виде нерпы. В воде никто не мог дышать, кроме водных людей, поэтому для других народов изготавливали амулеты из камней, которые находили у наскальных рисунков Пэгтымэль – нужно было взять не просто камень, а найти камень похожего формой на морского обитателя. Такие камни найти было сложно, поэтому их берегли и называли амулетами.
Уа-уа надел амулет, и трое зашли в море. Уа-уа и раньше приходилось входить в воду, но он входил только в озеро или в реку, а в море еще не был, и ему от этого было и страшно, и любопытно одновременно, и казалось, что в груди что-то щекочет. Тут он увидел спящих в воде моржей, которые спали вертикально, высунув голову на поверхность. Уа-уа ухмыльнулся от увиденного.
– Осторожно, – сказал Каляё и рукой оттолкнул его вправо, мимо них проплыли три моржа.
– Какомэй! А они не такие уж и неуклюжие, – удивился Уа-уа, проплывающим моржам, напевающих моржовую песню, – но все же они страшненькие, – добавил он.
Стая гольцов проплыла недалеко от них. Уа-уа, как маленький ребенок, смотрел на них с раскрытым ртом. Слева проплыла медуза.
– Смотри, смотри как плывет, – показывая пальцем, улыбнулся земной человек. – Смотри какая трава, а это же водоросли. Надо собрать перед уходом, Мэмылнэут их любит. – Под ногами проползли чешуйчатые голотурии, – это страшилища какие-то, – Уа-уа начал плыть, чтобы не наступить на них.
– Вот мы и пришли, – сказал юноша, показывая на ярангу.
Яранга была сделана из костей кита и покрыта моржовыми шкурами. В самой яранге не было костра, вместо него стояли китовые позвоночники, которых сидели во время трапезы. Полог тоже отсутствовал, люди спали на шкурах тюленей или нерп и ничем не укрывались.
– Етти, – поздоровалась старуха.
– Ии, – ответили гости.
– Вижу устали с дороги, садитесь, – она показала на китовые позвонки.
Гости сели, и она подала им кэмэны с моржовым мясом и китовым жиром. Когда гости насытились, она продолжила беседу.
– Ты похож на отца, но по глазам вижу, что характер у тебя матери. Она моя старшая сестра. Хорошее было время: полно людей, изобилие еды. Так хорошо и счастливо мы жили. Что стало с нашим духом воды? Известно только вашим духам. Я знаю только одно, что без воды и без духов не смогут жить другие народы. С начало мы исчезнем с нашим духом, а потом и другие последуют за нами.
Гости испуганно переглянулись.
– Не пугай людей, – послышалось сзади яранги – это была шаманка, дремавшая после обряда. – Через два поколения вернется наш дух и все станет на свои места.
– Откуда знаешь? – спросил ее Уа-уа.
– Я говорила с духами. А ты пришел просит ребенка для своей дочери, – она подошла к гостю и прямо посмотрела ему в глаза.
Уа-уа испугался, ее глаза были белыми от слепоты. Шаманка рассмеялась.
– Испугался? Хоть я не вижу глазами, но я чую, что ты чувствуешь и слышу твои намерения. Но хочу послушать это от тебя при свидетелях.
– Я правда пришел просить ребенка для своей дочери, но не за моржей, а за оленей – моржей у меня нет.
– Этого мало, – улыбнулась женщина. – Я хочу забрать твоего пса, что пришел с тобой, и еще белого щенка, который родится завтра. Я знаю, что ты еще что-то хотел попросить.
– Ты будешь жить с нами и примешь роды у моей дочери.
– Тогда люди будут приходить к тебе в стойбище за моей помощью.
– Пусть приходят, мы всегда рады гостям.
– Я подумаю. Ступайте обратно в стойбище. Подарки отдай женщине с первой яранги – она их распределит среди других.
– Ты с нами не пойдешь? – спросил Каляё.
– Я приду за день до полной луны, чтобы тебя и твою жену подготовить к беременности.
– К чему? – удивились в голос мужчины.
– Узнаете в свое время, – сказала шаманка и легла спать.
– Атав, – попрощались они со старухой.
– Скажи внучке, чтобы зашла в гости, у меня для нее подарок, – улыбнулась старуха и обняла Уа-уа на прощание.
Озадаченные мужчины вышли из яранги. Собрав водоросли и посетив других родственников, они отправились назад. Уа-уа стал волноваться за дочь, он почувствовал, что кровь стучало в его голове. В стойбище его напоили настоем из трав и ему стало легче. Подарки отдали женщине из первой яранги. Оказалось, что она только недавно родила ребенка. Уа-уа смотрел на ребенка и видел, что он почти ничем не отличается о других детей. А женщина после родов такая же, как и те же женщины, которым дарят духи детей. Сомнения развеялись у отца и у мужа Мэмылнэут. Осталось только дождаться шаманку.
На следующее утро мужчины отправились к своему стойбищу, оставив собаку. Уа-уа и его пес долго прощались. Обратно шли они так же молча и уже без остановки – хотелось скорее увидеть своих женщин и сообщить новости. Теперь Уа-уа смотрел далеко вперед и представлял будущее своей любимой дочери, радость перелилось из его груди на лицо, отразившись в улыбке.

В это время на луне дух воды готовил план мести. Так как он был ослаб, то обратился к кэле, что бродили по земле. Дух воды обещал им, что они будут вместе править на земле. И план его был таким – во время очередного солнечного затмения затопить земли Чукотки, и все злые духи нападут на место рождения людей и разрушат его магические силы, тогда духи огня, земли и воздуха тоже начнут терять своих людей.
Также дух воды решил, что всех людей в воде, он превратит в нерп. Но нужно было предупредить их заранее, чтобы они во время солнечного затмения успели уйти под воду. Дух воды стал думать как предупредить свой народ. Тут он вспомнил о шаманке, которая во время каждого полнолуния проводила обряд зачатия детей, и водный дух участвовал в этом. Каждое полнолуние дух воды спускался с луны во время обряда, и первым делом вдыхал в животы женщин новую жизнь, а после отправлялся по другим делам, которых скапливалось много за время его отсутствия: переливал реки в моря, увеличивал количество рыб, раков, медуз, водорослей и прочей морской и водной мелочи.
При каждом появлении духа ни шаманка, ни женщины не видели и не слышали его. Тогда дух воды решил в следующее полнолуние, он вселиться в шаманку и раскроет ей часть своего плана. Ведь в отличие от других людей, у шаманов была раскрыта душа, и духи могли с ними общаться. А после затмения люди смогут видеть и слышать духа воды – станут его бояться. И тогда духу будет легче управлять человеком – он станет больше приносить жертв и больше ему поклоняться, и дух воды обретет невероятную силу, и станет самым могучим на земле, и приклоняться перед ним не только люди, но и другие мелкие духи.

Через несколько дней прибыла шаманка. Уа-уа и другие удивились, что она без зрения пришла одна.
– Ты могла потеряться, – сказал Уа-уа шаманке.
Она рассмеялась в ответ:
– Ты и другие слепее меня. Где твоя дочь? Я хочу видеть ее.
– Мэмылнэут, подойди, – позвал ее отец.
Из яранги вышла его дочь. Шаманка шагнула к ней и стала щупать ее лицо, а потом приложила руки к ее животу.
– Живот сильный – это хорошо, легко выносишь и родишь ребенка, – улыбнулась женщина, от ее улыбки у девушки пробежал холод по спине. – Не бойся меня – я люблю людей нашего народа, в отличие от других. Моя бы воля всех бы уничтожила, – тихо прошептала на ухо шаманка девушке, – Мэмылнэут вздрогнула от ее слов, она никогда не слышала, чтобы кто-то из ее народа желал кому-то зло. – Мне нужно десять оленей и щенок, – обратилась она к Уа-уа.
– Но моржей ты брала меньше, – возмутился Уа-уа.
Шаманка пустыми глазами посмотрела на него.
– Водный дух потребует больше, ведь ваши земные животные «сухие».
Уа-уа кивнул головой и направился в стадо за оленями.
Шаманка вошла в ярангу.
– Етти, – поприветствовала ее Тиркыкымэль.
– Ии, – сухо ответила шаманка.
– Я благодарна, что ты пришла к нам на помощь. Это подарок от моей дочери, – женщина достала рукавицы из белого оленя и камуса из черного оленя.
Шаманка молча взяла подарки и кинула их у входа.
– Прошу всех выйти, кроме Мэмылнэут и ее мужа.
Тиркыкымэль вспыхнула от непонимания, шаманка не смотрела ее в сторону, и она чувствовала неприязнь по отношению к себе. Она хотела высказать ей это, но побоялась, что та откажется провести обряд для ее дочери. Женщина стиснула зубы, резко встала и вышла из яранги не попрощавшись.
– Ну, и характер у твоей тещи, – рассмеялась шаманка. – После рождения детей можете пойти жить в наше стойбище, что на севере острова.
– Она хорошая женщина – приняла меня, – скоромно ответил Каляё.
– На соревнованиях они не приняли тебя и желали твоего проигрыша, смеясь за твоей спиной, – злорадно сказала шаманка.
– Это было давно. Сейчас мы живем хорошо, – улыбнулся Каляё.
– Доброта – слабость нашего народа. Нам надо бы всем собраться и согнать другие народы с нашего побережья – это наши земли. Эти люди ходят и носом воротят от нашего народа, будто мы какие-то черви, что им мешают жить. – Она посмотрела на Мэмылнэут, – тебя бы взяли в жены, только потому что ты дочь богатого оленевода. Поставь воду на огонь, – девушка послушно поставила чан с водой. Шаманка продолжила, – я молила нашего духа помочь нам. Одной ночью мне приснился сон с обрядом – дух воды научил меня как помочь нашим бедным женщинам, которых лишили радости материнства. – Она шепотом произнесла, – это другие духи лишили нас детей.
– Почему? – удивился Каляё.
– Дух земли, воздуха и огня решили, что духа воды много власти и изгнали его на луну, поэтому у места рождения детей не появляются наши дети. Ты, Мэмылнэут, и, те кто родился с тобой в эту ночь, последние дети, подаренные нам духом воды. Когда-то и у огненного народа были проблемы рождения детей, но наш народ пришел к ним на помощь, а они отвергли нас. Несколько зим назад я и наши старейшины попросили у них помощи, но они не только нам отказали, но и прогнали нас. Люди воздуха лишь развели руками и сказали, что это дело духов. Только твой отец вызвался на помощь нашему народу. Но я считаю, это не из-за доброго сердца, а потому что ты принадлежишь к нашему народу.
– Мой отец очень добрый, – возразила Мэмылнэут.
– Утомила я вас, а вам предстоит большая работа, – шаманка встала, достала свой мешок и высыпала что-то в чан с водой, вода забурлила и из чана пошел синий дым. – Раздевайтесь и заходите в полог.
Муж и жена послушно разделись и вошли в полог, оставив только набедренные повязки.
– Все снимайте, – скомандовала шаманка.
Мэмылнэут и Каляё покраснели, но послушно сняли и повязки. Шаманка занесла чан.
– Половина чана для тебя, половина для тебя – пейте.
Каляё послушно выпил половину чана и отдал его жене, она выпила остатки и отдала чан шаманке.
– Теперь ложитесь спать, как и в первую брачную ночь, – сказала шаманка и вышла с полога.
Шаманка вышла из яранги и закрыла вход.
Вечером к яранге пришел Уа-уа с оленями и щенком. Он хотел зайти в ярангу, но его остановила шаманка.
– Сегодня здесь ночуют только твоя дочь и ее муж, – встала у входа женщина. – На завтра нужно много воды, принеси сюда.
– Все чаны в яранге.
– Тогда завтра с утра придешь и наберешь воды. А пока ступай к другу, там твоя жена.
Уа-уа забрал щенка и пошел в ярангу Вуквукая. За ужином возмущалась Тиркыкымэль:
– Вы бы видела как она себя вела: в мою сторону даже не посмотрела. В ней чувствуется озлобленность. Я уже жалею, что мы ее позвали. Может все остановить и прогнать ее?
– Ты что?! Она может разозлиться и послать на вас заклятие, – предостерегла ее Тынаро.
– Она не озлобленная, она страшна, такой страшной женщины я еще не видал, – тихо сказал Уа-уа, боясь, что его услышит шаманка.
– Говорят, что, когда она была маленькой, ее ослепили огнем. Может поэтому она кажется озлобленной, – предположил Вуквукай.
– Мы ее имени даже не знаем, – возмутилась Тиркыкымэль.
– Никто не знает, – ответила Тынаро.
– Человек не может быть без имени. А откуда она и кто ее родители? – удивился Уа-уа.
– Тоже никто не знает. Может только духи знают? В каждое стойбище она прибывала, не говоря своего имени и откуда она. Рассказывала только, что ослепла из-за огня. Она на меня наводить страх своим присутствием, – сказала Тынаро и вздрогнула.
Вуквукай погладил свою жену по спине.
–  Видел детей, что были сами рождены у женщин на севере острова, у них были круглые шрамы на животе, – сказал Уа-уа и показал место на своей гладком животе без пупка.
– Это пупок, он есть у всех живородящих животных, – ответила Тынаро.
– Какомэй! Это же некрасиво, – сказал Вуквукай, тоже осматривая свой живот.
– Так создано природой, и не может быть некрасивым, – возмутилась Тынаро.
Уа-уа громко зевнул. Тынаро обратилась к Тиркыкымэль:
– Ложитесь спать здесь, а мы пойдем в воздушную ярангу.
– Давай лучше мы там поспим, – смутилась Тиркыкымэль.
– Сейчас лето, тут жарко для меня, а в облаках прохладно. Мы думали вообще переехать в облака жить, – улыбнулась Тынаро.
Все легли спать. Уа-уа задремал только под утро – ему снился сон, все было погружено в воду, жена превратилась в камень, а его дочь и ее муж превратились в нерп и уплыли.
– Проспишь все, – трясла его жена.
Уа-уа вскочил, взял щенка и побежал к их яранге. У закрытого входа спала шаманка с открытыми глазами.
– Уже утро, пора воды натаскать, – сказал громко Уа-уа.
Шаманка повернула на него голову и улыбнулась, у мужчины от ее улыбки холод пробежал по всему телу.
– Я чувствую тебя, – рассмеялась шаманка. А потом серьезным тоном добавила, – их не буди, они всю ночь не спали. Щенка оставь, пусть еще насладиться жизнью.
Уа-уа погладил щенка и отпустил его. Открыв вход, запах болота ударил ему в нос. Он закрыл нос рукавом, взял мешки для воды, сделанные из желудка моржа. Набрав воды, он вылил воду в чан. Из яранги вышел довольный Каляё.
– Чего встал? Помоги тестю, – проворчала шаманка. – Надо заполнить весь чан водой.
Молодой мужчина схватил мешки и побежал к озеру за водой. Уа-уа вошел в ярангу, чтобы проведать свою дочь. Молодая женщина сонная вылезла из полога.
– Как чувствуешь себя? – тихо спросил ее отец.
– Будто не спала несколько дней, – ответила дочь.
– Сегодня все должны уйти в стадо. И лечь спать. И чтобы вы не слышали, вам нельзя сюда приходить. Понятно? – строго говорила шаманка.
Уа-уа кивнул головой. Он и Каляё набрав полный чан воды, внесли его в ярангу и ушли. Мэмылнэут осталась одна с шаманкой. До самого вечера Уа-уа и Тиркыкымэль ходили задумчивые – они все время думали о дочери. Когда пришло время укладываться на сон, Уа-уа подождал, когда все уснут, и ушел из стада к своей дочери. Издалека было слышно множество голосов, казалось, что толпа народа пришла в их стойбище. Но когда Уа-уа подошел к стойбищу, то никого и ничего не услышал. Во всех ярангах вход был закрыт. У входа их яранги были привязаны олени и щенок. Он подошел к своей яранге сзади и посмотрел в дырочку рэтэма. Полог был сложен, а на нем лежала его дочь с открытыми глазами и без движений. Шаманка била в бубен и говорила на непонятном языке, ее голос разносился множественным эхом. Луна полностью округлилась, свет через верхнее отверстие яранги упал на чан с водой, глаза шаманки потемнели, вода в чане засветилась холодным белым светом, и из него показался дух воды. Он был как дым, только синим и бесформенным, его сущность растекалась по воздуху, но не утекала. Шаманка встала перед ним на колени.
– Близится солнечное затмение. Я пролью воды на все народы – никто не выживет, кроме моего водного народа. Предупреди остальных, что через пятнадцать ночей во время солнечного затмения, кто не погрузится в море, тот погибнет с другими. Все, кто окажется в море – я превращу их в нерп.
– Но как же духи огня, воздуха и земли? – тихо спросила шаманка.
– На них нападут другие духи через несколько дней. Они будут повержены, а место рождения будет разрушено. Они вскоре исчезнут без людей.
– Но без людей исчезнешь и ты, – забеспокоилась шаманка.
– Я научился питаться луной, – дух воды подплыл к Мэмылнэут и своим дымом коснулся живота молодой женщина, та резко выгнулась и закрыла глаза. – Делай как я велел, – сказал дух и растворился в воздухе, в след за ним исчезли олени и щенок.
У шаманки глаза стали прежними, она рухнула на землю без сознания. Уа-уа обошел ярангу и вошел внутрь. Он подошел к дочери.
– Доченька, доченька, – тихо будил ее Уа-уа.
Мэмылнэут открыла глаза.
– Пить хочу, – хриплым голосом произнесла молодая женщина.
Уа-уа подал ей мешок с водой, девушка стала жадно пить, напившись она закрыла глаза.
– Атэ, иди к маме. Тебе нельзя здесь находиться. Иди, а то шаманку разозлишь.
Уа-уа вытер губы дочери, правой рукой, положил сосуд на место и тихо вышел из яранги. Он изо всех ног спешил к своей жене и соседям, чтобы рассказать, что он слышал этой ночью. Вуквукай уже не спал, он собирался в стадо, чтобы сменить Каляё.
– Стой! Подожди! – бежал к нему Уа-уа. Он вошел в ярангу, – женщина, просыпайся. Беда! Зови Тынаро, – сказал он соседу, Вуквукай подпрыгнул к воздушной яранге.
Из полога высунулось испуганное лицо Тиркыкымэль:
– Что такое? Что с моей дочерью?
– Спит она, с ней все хорошо, – успокоил ее муж. Сверху спустились Вуквукай и Тынаро, Уа-уа ошеломленно стал рассказывать, – я не мог уснуть, очень переживал за дочь, и пошел к нашей яранге. Я видел духа воды: он сказал, что в следующее солнечное затмение, он затопит всю нашу землю и уничтожит всех животных и людей, а другие духи через несколько дней уничтожат место рождения детей и духов огня, воздуха, земли! Только водный народ сможет уцелеть, превратившись в нерп.
– Мэ-э! – удивились женщины.
– Оккой! Что нам делать? Наши дети! Наши внуки! Их надо всех спасти! – вскочил Вуквукай, схватившись за волосы.
– Мы все можем перебраться на облака, – сказала Тиркыкымэль.
– Он может такую бурю устроит, что мы оттуда все слетим и разобьемся об землю или воду, – сказал Вуквукай.
– Нам надо пойти к реке с наскальными рисунками и сообщить обо всем нашим духам, – сказала Тиркыкымэль.
– Как мы сообщим, если мы не шаманы? – удивился Уа-уа.
– Если постараться, то духи всех слышат, их видеть и говорить с ними могут только шаманы, надо пойти на то место и попробовать их предупредить, – сказала Тынаро.
– Шаманка может заподозрить, – сказал Уа-уа.
– Скажем, что идем менять осеменителем и важенок к твоему старшему брату, – сказал Вуквукай.
– Мы пошли собираться, в полдень будем в стаде, – сказала Тиркыкымэль, и вышла с мужем из яранги.
К их приходу шаманка и Мэмылнэут уже не спали. Девушка натаскала воды в большой чан и поставила вариться мясо. Тиркыкымэль и Уа-уа подошли к дочери и крепко ее обняли. Шаманка точила свой нож, и не смотря на них стала говорить:
– Я не буду жить с вами. Поселюсь на севере острова с другими. Каляё скажите, чтобы не охотился во время беременности, оленя ему тоже нельзя убивать. Дочь ваша должна питаться разнообразно и больше шевелиться, чтобы ребенок родился крепким. Шить ей нельзя и плести аркан тоже, а то ребенок запутается в пуповине своей и задохнеться. Через четырнадцать ночей пусть ваша дочь и ее муж придут ко мне на берег.
– А когда на свет родиться ребенок? – спросила ее Мэмыльнэут.
– Человек носит ребенка восемь или девять лун. Ребенка нельзя никому показывать несколько дней, кроме того, кто принял ребенка и его бабушки, если покажут его раньше времени, то ребенок заболеет и уйдет от вас за облака. После ребенка принимайте, как гостя – мы все гости на этой земле, нам ничего не принадлежит по-настоящему, голые родились, голыми и покидаем этот мир, – говорила шаманка задумчиво.
– А почему нельзя охотиться? – спросил Уа-уа.
– Если отец ребенка убьет животное, то душа убитого поселиться в ребенке, и дите будет похоже на этого животного, но не полностью, а частью. Например, если зайца поймает, то будет у ребенка заячья губа, если медведя, будет косолапый или волосатый весь, – ответила шаманка. Она встала и пошла, – я сделала все что могла. Жду через четырнадцать ночей у себя.
– Атав! – помахала ей рукой Тиркыкымэль.
Шаманка не ответила и даже не обернулась, она только плюнула на землю.
Уа-уа и Тиркыкымэль, сказали дочери, что покинут остров на день, чтобы обменять оленей. Они быстро собрались и пошли обратно в стадо. К месту рождения детей решили добираться по воздуху. Вуквукай управлял облаком, на котором они сидели. Тиркыкымэль впервые летала на облаке и ей было безумно страшно, она схватила две косы, впереди сидящей Тынаро, и крепко их держала, боясь упасть вниз. Когда ее спускали вниз, она громко пищала, так как был сильный ветер и он ее легкое тело вертело на аркане.
– Никогда! Никогда не буду больше летать! Обратно по земле пойдем, – ворчала Тиркыкымэль.
Стали готовиться к задабриванию духов. Женщины порезали свежесваренное мясо, кровяную колбасу, грудинку гуся и сушенного омуля, разложив все на священный кэмэны. Мужчины разожгли костер. Покормив духов, Уа-уа взял бубен и стал петь, остальные ему подпевали. Закончив пение, они стали ходить возле рисунков и кормить их остатками жертвоприношения.
– Грядет к нам беда. Дух воды вместе с другими духами хотят на пасть на вас, а потом разрушить это место. А в солнечное затмение, хочет затопить все водой. Услышьте духи! Помогите нам! Подайте знак, что услышали нас! – чуть ли не крича, молил духов Уа-уа, но в ответ была только тишина. Но мужчина не сдавался, он продолжал говорить с духами.
Наступила ночь. Луна озарила землю. Уставший Уа-уа, ругнулся и махнул кулаком в луну, надеясь, что его заметит дух воды и увидит его жест. Опечаленные люди сели у потухшего костра, языки их устали, в голове гудели мысли – им казалось, что они самые беспомощные на этой земле. Решили лечь спать как вдруг огонь в костре вспыхнул, люди от испуга отскочили от него. Из костра пошел красный дым и стал входить в Тиркыкымэль через глаза. Женщина упала на землю и стала трястись всем телом, Уа-уа подбежал к ней и стал держать ее голову, чтобы она не ударилась головой об землю. Она резко перестала трястись и также резко встала на ноги, но не как человек, а как кукла, которой управляют.
– Мы слышали вас, – заговорила женщина не своим голосом, ее глаза светились красным светом, – ступайте домой и не беспокойте нас более.
– Мы не можем уйти – наши дети погибнут! – набравшись храбрости, сказала Тынаро.
– Поэтому мы пришли, чтобы попросить у вас помощи, – добавил Вуквукай.
– Мы позаботимся о вас, дети наши, – ответил дух через женщину, он вышел через глаза в огонь костра, и костер затух вмиг.
Тиркыкымэль упала без сознания, Уа-уа успел ее подхватить, он положил ее голову к себе на колени.
– Она до утра проспит, если не позже. После духов, наше тело становится слабым, – сказал Вуквукай, еще до конца не осознавшись, что только произошло.
– Духи о нас позаботятся, – радостно сказала Тынаро, она обняла мужа.
– Мы можем полететь домой – Тиркыкымэль не будет против, – сказал Уа-уа и взял на руки жену.
Вуквукай на небе искал облако, тусклый свет луны и звезд не давали ему разглядеть нужное облако, но спустя время он все-таки заметил подходящее и подпрыгнул к нему по вихрям ветра. Наверх поднялась Тынаро, а потом втащили Тиркыкымэль, после по аркану вскарабкался Уа-уа. Ветер утих, поэтому дорога домой заняла больше времени.
Под утро прибыли в стойбище. Мэмылнэут уже была на ногах, на улицу вынесла шкуры из полога, чтобы их просушить. Каляё был в стаде. Уа-уа спустился вместе с женой, чтобы она не ударилась головой об землю. Мэмылнэут и Уа-уа внесли Тиркыкымэль в ярангу.
– Что случилось? – чуть не плача, спросила дочь.
Отец все рассказал дочери. Мэмылнэут долго переваривала информацию и никак не могла в это поверить. У нее в голове не могла сложиться картинка, что водный народ такой добрый, а их дух стал злым. Уа-уа заметил беспокойство дочери, он подошел к ней обнял ее и стал гладить по голове.
– В тебе растет новая жизнь – негативные мысли могут плохо отразиться на нем, – отец прямо посмотрел в глаза дочери, – ты заботься о своем ребенке, а я позабочусь о тебе.
Мэмылнэут грустно улыбнулась, и по ее щеке скатилась крупная слеза. Уа-уа своим рукавом смахнул слезу. Тиркыкымэль очнулась.
– Пить, дайте воды, – попросила женщина.
Мэмылнэут вскочила и подала матери воды.
– Я думал, что ты проспишь еще день, – взял за руку жену Уа-уа и положил к себе на грудь.
– Дух огня вселился в меня, – удивленно сказала женщина, – я все помню, но не помню, как мы дошли до дома.
Уа-уа не стал говорить, что они прилетели на облаках.
– Тебе надо набраться сил, говорят, что духи забирают все силы, когда вселяются в человека. – Он обратился к дочери, – Мэмылнэут, помоги матери. А я схожу в стадо и сменю твоего мужа.
Дни вошли в обычное русло. Люди больше не беспокоились за лунного духа и его шаманку, они верили, что другие духи смогут ему противостоять. Прошло четыре ночи, и Уа-уа вернулся с ночной смены, женщины еще спали, когда он вполз в ярангу. Тут затрещал костер и вспыхнул огонь, красный дым потянулся в полог. Уа-уа замер на месте. Из полога вышла его жена с красными глазами и заговорила не своим голосом.
– Мы проиграли битву.
– Как? Вы обещали позаботиться о нас и наших детях, – горько сказал Уа-уа.
Дух огня во плоти его жены подошел к нему и сказал:
– Поэтому я прибыл. Духи воздуха и земли отвлекли злых духов, и мне удалось пробраться к вам. – Дух резко отвернулся и сел, – разнесите весть о потопе, пусть все люди с животными прибудут на этот остров. Я с помощью заклятия защищу эту землю от воды водного духа.
– А если злые духи или злые люди захотят пробраться к нам? – спросил Уа-уа.
– Я поставлю защиту от тех, кто желает проникнуть сюда с злыми помыслами – остров будет для них не виден.
– А что делать с шаманкой?
– Я разберусь с ней в свое время, – дух подошел опять к Уа-уа. – Разожги большой костер и собери с нее побольше золы.
Из полога вышла сонная Мэмылнэут, она посмотрела на мать и испугалась:
– Мама, что с тобой?
– Дух огня вселился в твою мать. Они не смогли одолеть других злых духов, – ответил отец.
Дух подошел к молодой женщине и положил руку на ее живот.
– Все женщины, прибывшие сюда, будут рожать детей сами, и это передастся всем другим поколениям. Мэмылнэут, позови других отцу на помощь.
Девушка робко кивнула и вышла яранги, направившись к соседям за помощью. К вечеру сожгли почти все бревна и хворост. Уа-уа собрал два мешка с золой и положил у ног духа.
– Завтра с утра полетим на север острова, надо прогнать шаманку. – Дух протянул куст с багульником, – зажги его для жены, чтобы она на завтра набралась сил.
– Ты можешь вселиться в меня, она совсем может из-за тебя ослабнуть, – сказал Уа-уа молящим тоном.
– В твоей жене есть то, чем ты обладаешь – она может стать шаманом. Зажигай, я чувствую, что она слабеет, – сказал дух, и женщина рухнула на землю, Уа-уа только успел подхватить ее голову.
Он занес жену в полог, зажег багульник и стал им обмахивать жену. Тиркыкымэль проспала до ночи, проснувшись она попросила воды и еды. Все время Уа-уа обмахивал жену багульником, и дым от него проникал в тело женщины. С самого утра вернулся дух огня, вселившись в Тиркыкымэль.
– Я и Вуквукай полетим на север острова, чтобы прогнать шаманку, а потом поставим защиту для острова, – сказал дух выходя на улицу.
Уа-уа последовал за ним.
– Я пойду с вами.
– Ты нам ни к чему, – ответил дух.
– Я все равно пойду за вами. Я должен быть уверен, что с моей женой ничего не случится, – настаивал Уа-уа.
Дух огня кивнул головой:
– Тогда возьми стрелы и лук.
Уа-уа взял лук и стрелы и последовал за духом, вселившимся в тело его жены. Вуквукай их уже ждал, он спустил аркан и хотел поднять Тиркыкымэль, но дух огня сам запрыгнул на облако. Уа-уа быстро поднялся по аркану, поднялся ветер, и они полетели на север очень быстро. Мужчины вцепись в руки женщины, чтобы не свалиться, а она стояла будто сопротивление воздуха ей ни по чем. Долетели быстро. На улице играли дети.
– Скажите родителям, что злой дух поселился в вашем селении. Скорее уходите в селение Уа-уа, – сказал дух.
Дети испугались глаз и голоса женщины и разбежались по ярангам. Из яранг вышли взрослые и вопросительно смотрели на прибывших.
– Шаманка, что поселилась с вами – злой человек! Она в сговоре с лунным духом, который хочет погубить другие народы, а вас превратить в нерп! – чуть ли не кричал Вуквукай.
Со всех яранг послышались возгласы и недоумение:
– Мээ! Какомэй! Они подарили нам детей! Такие поступки не совершают плохие люди!
– Вы хотите, чтобы вы и ваши дети стали нерпами?! Если нет, тогда идите в наше стойбище, мы вас защитим! – стал уговаривать людей Уа-уа.
Из моря вышла шаманка – она встала на четвереньки, и словно четвероногое животное быстро, побежала на прибывших. От ее вида ужас охватил мужчин, они дрожащими руками запустили стрелы, но они промазали. Мужчины посмотрели друг на друга и сосредоточились, прицелились и повторили выстрелы, но шаманка ловко увернулась и подпрыгнула прямо на Тиркыкымэль, свалив ее на землю.
Дух подскочил высоко вместе с шаманкой и сбросил ее с высоты. Шаманка упал, образовав большую яму, но не погибла, она вылезла с ямы и стала прыгать вверх, чтобы схватит Тиркыкымэль.
– Стреляйте, – сказал дух.
Вуквукай выстрелил первый и попал в правую руку шаманки. Слепая женщина достала стрелу и истерически залилась смехом, а потом облизала кровь и с руки побежала на стрелявшего. Вуквукай выстрелил еще раз, но шаманка увернулась прыгнула на него, повалив на землю. Она пыталась укусить его, но он стал защищался луком, тогда шаманка стала грызть лук, пуская слюны прямо на мужчину. Уа-уа подбежал к ним и выстрелил в голову шаманке. Женщина обернулась и прыгнула на Уа-уа, укусив его за щеку, он толкнул ее ногой, она громко рассмеялась, ее глаза с начало потемнели, а потом стали карими, как у обычного человека, в них отразился испуг, и она рухнула на землю. Черный дым стал выходить из раны убитой.
– Это злой дух! Закройте глаза! И чтобы вы не услышали – не открывайте! – крикнул дух огня.
Вуквукай перевернулся на живот, зажмурился и закрыл уши руками. Уа-уа закрыл только глаза и стал махать ножом, пытаясь отмахнуться от злого духа. Раздался страшный смех.
– Уа-уа, Уа-уа, Уа-уа, – смеялся злой дух. – Слабый человек, открой глаза, я сделаю тебя сильным. Впусти меня! – прокричал в ухо мужчине злой дух.
Уа-уа от боли скорчился и закрыл уши.
– Прочь! – прокричал дух огня.
Сквозь веки все почувствовали яркий и теплый свет. Злой дух продолжал смеяться, но смех его становился все тише и тише, пока совсем не растворился в шуме моря.
Все открыли глаза. Вуквукай подошел к Уа-уа:
– Ты как? – спросил он соседа.
– Э-э? – вопросительно посмотрел на него Уа-уа и показал на ухо.
Дух огня подошел к Уа-уа и положил руку на его ухо и на укус. Мужчина почувствовал жар, а потом облегчение от боли.
– Ты как? – еще раз спросил его Вуквукай.
– Хорошо. Уже не болит, и слышу тебя, – улыбнулся Уа-уа. – Кто это был? – спросил он духа огня.
– Один из низших злых духов. Без живого существа он жить не может, поэтому обычно вселяется в животных, а если человек позволит, то и в него. – Дух подошел к мертвой женщине и положил руки на ее голову и руку, раны зажили, и женщина громко задышала.
– Он заставлял меня, – заплакала женщина, – я не могла сопротивляться.
– Где ты его встретила? – спросил дух.
– На охоте на медведя. В засаде ко мне подошел горностай и заговорил со мной. Я очень удивилась и испугалась, но мне было любопытно. Он сказал, что даст мне силы шамана, если я разрешу его впустить меня. Я впустила.
– Собери других и перекочуйте к их стойбищу, – поднял на ноги дух огня женщину. – Нам пора, – сказал он, схватил за шкирку Уа-уа и подпрыгнул на облако. За ними последовал Вуквукай.
Дух огня шептал заклинание и посыпал берег золой. Мужчины молча наблюдали, но не понимали, ни слов, ни действий. Они не понимали как зола сможет противостоять воде, которая проникает везде и всюду. Закончив обряд, они вернулись в стойбище. Дух огня вышел из женщины и растворился в костре. Уа-уа закрыл ярангу и стал багульником махать перед женой, весь дым проник в ее тело, и она очнулась.
– Я так испугалась за тебя! – она обняла мужа. – Где Мэмылнэут?
– Она в стаде. Каляё и Тынаро поплыли предупредить водный народ, а Вуквукай земной и воздушный народ. Мы с тобой пойдем предупредим твой народ. – Он подал воды и мясо мелко порезанное, – попей и поешь, тебе надо набраться сил.
– А чем я так пахну?
– Это багульник, его дым проник в тебя и дал тебе сил.
Женщина выпила всю воду и немного поела. Они закрыли вход в ярангу и вошли в огненный мир. По огненному миру они ходили пять дней и ночей. Вернувшись обратно, они разожгли большой костер, чтобы все люди огня и их стада могли пройти в их мир. Костер стал трещать, из него послышался топот, взмах крыльев и крики птиц и животных. Земля задрожала и из костра стали выбегать и вылетать птицы и животные, они разлетались и разбегались по острову. Когда вылетел последняя синичка, из костра пошел вышел красный дым. Уа-уа подумал, что дух огня собрался вновь вселиться в его жену, но он дух взлетел и полетел с острова.
– Куда он полетел? – спросила Тиркыкымэль.
Уа-уа поднял плечи и развел руками. Он взял большое бревно и бросил в костер.
– Пригнал всех животных огненного мира. Может полетел за земными и воздушными животными? – предположил Уа-уа.
Так и было, дух огня полетел, чтобы собрать остальных животных и птиц. На следующий день прилетели птицы и приплыли животные на остров. Через день из большого костра вышли люди огня, они поселились на южной части острова. В тот же день прилетели люди воздуха и поселились на западной части острова. Еще через день приплыли водный народ с земным народом, которые поселились рядом с Уа-уа. Но не все люди прибыли, старший брат Уа-уа и его семья не приплыла к острову, он не поверили, что гредет большой потоп.
В день солнечного затмения Уа-уа, Вуквукай, Каляё и другие мужчины отправились на берег острова, чтобы собрать бревна для костров. Солнце стояло высоко в небе и грело своими лучами. Был сильный отлив. Мужчины в кучу собирали бревна и связывали их. Каляё увидел лодку с людьми.
– Там люди смотрите! – крикнул толстяк и побежал к морю, маша руками и крича, – мы здесь! Плывите сюда!
Но люди не видели и не слышали его криков. Тогда к нему присоединились другие мужчины и стали кричать и махать им, но плывущие в лодке будто ослепли и оглохли.
– Я подплыву к ним, – сказал Каляё.
Его остановил Уа-уа:
– Нет. Все, кто желает нам зла, не видят острова, – вспомнил мужчина, что ему говорил дух огня. – Эти люди с злыми помыслами ищут нас! Не обращайте на них внимание! Скоро затопит берег, надо собрать побольше бревен! – громко сказал Уа-уа.
Все стали дальше работать. А Каляё стоял и смотрел на уплывающих людей. Тут в дали он увидел летящую тучу черных пятнышек.
– Что это?! – крикнул он Уа-уа и показал на тучу.
Мужчина обернулся и посмотрел на тучу. Он приблизился к воде и прищурился. Точки превратились в тени и ударились об невидимую стену. Послышались страшные звуки, тени стали расползаться по невидимому куполу.
– Это кэле! Бежим! – запаниковали люди.
– Не бойтесь! Защита духа огня защитит нас! – успокоил их Уа-уа.
Злые духи не смогли проникнуть сквозь защиту. Скучковшись, они улетели прочь. День стал похож на вечер. Уа-уа посмотрел на солнце, его полностью закрыла луна. Задул сильный ветер, тучи почернели и стали проливать дождь. Море стало прибывать.
– Хватайте бревна и бегите! – крикнул Уа-уа и схватил связанные три бревна, другие последовали его примеру.
Море остановилось на месте, где дух огня рассыпал золу, но стало течь вверх. Уа-уа и другие стояли в изумлении, смотря как море «поглощает» остров.
– Мы словно под невидимой ярангой, а невидимый рэтэм защищает нас от воды, – заметил Каляё. – А вот и лодка с людьми, – показал вверх молодой мужчина.
Люди прыгнули с лодки в воду и превратились в нерп. Следом проплыла стая гольца и нерпы поплыли за ними.
– Они были за одно с духом воды, – сказал Уа-уа и потащил бревна к стойбищу.
Луна открыла солнце. День опустился на землю, но из-за воды было нет так тепло и светло. Дети выбежали на улицу и легли на земле, смотря на верх и разглядывая проплывающих морских животных, рыб и медуз. Любопытство пробирало не только детей, но и взрослых, которые еще ни разу не были в водном мире.
Уа-уа пошел проверить стадо. Олени мирно спали. Уа-уа только заметил, что воздух стал более сухим, и не было ни одного комара, ветра тоже не было, а облака были видны только высоко в небе. Мужчина услышал грохот в небе. С луны слетел дух воды, а со стороны их стойбища полетел к нему дух огня. Они столкнулись в небе. Небо разразилось громом, пошел дождь с яркими горячими искрами.
– Духи устроили бой, – сказал сам себе Уа-уа, продолжая смотреть за происходящим на небе.
Дождь закончился. И дух воды уменьшился в размере, а дух огня увеличился. Яркий свет вспыхнул в небе и погас. Небо стало чистым, ни облаков, ни солнца, ни луны не было видно на небе. Море стало отступать от острова. Уа-уа поспешил к своей семье.
– Дух огня победил! – бежала к нему навстречу жена.
– Я видел их бой, – сказал Уа-уа. – Но людям пока рано покидать остров, вдруг вода еще не везде отступила.
Через несколько дней, люди из водного народа поплыли на разведку. Вернувшись, они сообщили, что вода еще не полностью отошла, но люди могут покинуть остров, если этого желают. Остров покинули водный народ, поселившись на берегах моря. Через несколько дней народ огня откочевали далеко в тундру со своими стадами. Народ земли тоже ушли с острова.
На острове остались Уа-уа со своей семьей, с Вуквукаем и Тынаро, а также те, кто жил на севере острова. Через девять лун Мэмылнэут родила первого сына, как и говорила шаманка, а вернее дух, который вселился в женщину. Всего у Каляё и Мэмылнэут было девять детей: пять мальчиков и четыре девочки.
Все женщины стали рожали сами. Некоторые пытались провести обряд у пэгтымельских рисунков, но было без успешно. Место рождения детей было разрушено, а духи огня, воды, земли и воздуха больше не было ни слышно и ни видно. Многие шаманы из разных народов пытались разбудить духов, но без успешно. Тогда все народы стали называть новорожденных детей «лыгъоравэтлян», что в переводе с чукотского «настоящий человек».
Уа-уа, Тиркыкымэль, Тынаро и Вуквукай прожили еще много зим, увидев внуков, правнуков и даже праправнуков, передавая свои традиции и обычаи новому поколению людей. А остров Айон до сих пор населяют их потомки. И говорят, что магическая защита, наложенная духом огня, до сих пор действует.

Конец.