Непроторённые дороги. 2021 год

(Из путевых заметок. Март.)

Утренняя хмарь и туман в городских переулках могли обмануть меня, но не птиц. Пока шёл от «самолёта» (штурмовик Ил-2 на пьедестале у перекрёстка двух автомагистралей) до пригородной остановки, синицы на тополях распевали во всё горло, обещая хорошую погоду.

Вспомнил сценку у В.Арсеньева, когда Дерсу закинул за плечи котомку, взял своё ружьецо и вышел из фанзы под дождь. На недоумённый вопрос «капитан»-а старик встречно удивился: «Неужели твоя совсем понимай нету?» и показал в кроны деревьев, где встрепенулись до того молчавшие лесные птахи.

Вот, у меня такого дара нет. Ну, почти нет: например, обед предсказать могу… А с погодой частенько конфуз случается. Это потому, наверное, что – не гольд. Или птицы мне попадаются какие-то не такие, не уссурийские.
Ещё вспомнилось.

В тот давний год август на Северном Урале был по-осеннему дождливым; обложной дождь, если и переставал, то ненадолго. И вот, когда после обеда ожидали, как говорят, у моря погоды, вдруг птахи на мокрых ёлках зачирикали. Тут же поднял группу и повёл вдоль подножия курумниковой сопки сквозь частую туманную морось.

Через полчаса ходу, так и не дождавшись прекращения дождя, решили передохнуть и укрылись под плотным навесом пихтовых лап. Вытирая мокрую физиономию и поправляя непромокаемый чехол на рюкзаке, ругаюсь на птичек – обманщиц. На это Светлана, отмахиваясь от Лёшкиного «Петра Первого», заметила: «Куда же им деваться, бедненьким? Гнездо обсвистывать нужно, подружке голову кружить нужно? А дожди, вон, сколько уже идут, не прекращаются. Так и без потомства недолго остаться, погоду-то ожидаючи». Сомневаюсь: «Какое гнездо? Осень на пороге». Но Свету с панталыку так просто не собьёшь: «Вот, и я о том же! Всё лето ждали-ждали, сколько можно?»
------------------

За воспоминаниями не заметил, как дошагал до остановки. Здесь встретил старых друзей, они сегодня собрались в Золотой Бор. И я – тоже в бор, только не Золотой, а в дальний. В сильные морозы кроны его сосен - мохнатое серебро, а в солнечную погоду ровные стволы – что твоя бронза.

А что? – Бронза тоже неплохо. Денёк–то выдался на славу! Не подвели ни синицы, ни Дерсу – не ошиблись с прогнозом. А с чего бы им ошибаться? Это ж не ГИСМЕТЕО.

Накануне вечером, собирая рюкзачок, выбирал между лыжами и снегоступами. Отдал предпочтение последним: предполагал, что две оттепели и сменявший их крепкий мороз должны были уплотнить и занастить снег.

Не угадал! Снег оказался рыхлый: снегошлёпы погружались в него сантиметров на десять - пятнадцать. Глубина сугробов в лесу оказалась небольшой – до колена, редко, где чуть больше. И это при том, что кроны деревьев, в первую очередь, сосен, сбросили вниз накопленные за зиму шубы и шапки. И варежки.

Народу на основной просеке много – видимо, сказались выходной день и солнечная погода. Но лыжников встретились только трое, а в основном – «тётеньки» с треккинговыми палками. И набитой лыжни в дальние уголки леса не увидел, зато на нескольких дорожках/ просеках тянется снегоходный след, где - относительно свежий, а где-то уже припорошённый снегом.

В лесу – тихо, слышен только стук дятлов, да изредка – тонкий птичий пересвист. Что-то не слышно воронов. Хотя, им, может быть не до песен: уже как-то писал, что в наших краях, обычно, в марте ворониха садится на гнездо.

На снегу – следы лисы, зайца, куницы. Следы копытных не встречались: просто не дошёл до тех мест, где обитают, в частности, косули.

А не дошёл потому, что с непривычки идти было тяжеловато. И ещё: чуть ускоришь шаг, снегоступы сразу зарываются глубоко в снег – часто, носом. А с ними и я … носом -  по инерции: физика, однако.

Вот, и шёл медленно, словно крадучись: шагнёшь, зафиксируешь шаг, потом нагружаешь эту ногу. Ассоциация: вот таким же макаром топтали ступени, отрабатывая движение по снежному склону, когда вся турсекция «Надежда» выезжала в Сокольи горы на тренировки.
Да я и без того не спешил: куда, зачем? Потому сразу и свернул с просеки в лес, что только здесь можно найти то, зачем поднимался спозаранку, да с пересадкой и неизбежным ожиданием на остановках два часа добирался из дому.

Лыжи ли, снегоступы ли для меня – не (спортивная) самоцель, а способ уйти от «цивилизации». Бегать на лыжах? Я и летом-то по лесу не бегаю… Чать, не косуля … не косуль.

Ещё лыжня – это ограничитель. Да, ты свободен, но только – вперёд или назад. Кто-то чужой навязал тебе линию поведения: от сих и до сих. И ещё замечал не раз, что лыжня задаёт темп движения: незаметно для себя всё ускоряешься и ускоряешься. Потом встрепенёшься: куда это я подорвался? 

И еще. Видимо, монотонность движений уводит мыслями из леса: не нужно контролировать каждый шаг, т.е. быть «здесь и сейчас».

Конечно, и я воспользуюсь лыжнёй, чтобы побыстрее добраться до «заповедной кущи» или в конце дня, когда ноги уже гудят, спокойно дошагать до «населёнки». Но это, понятно, не цель, а – способ.
А как только ушёл с лыжни в лес, всё – ты на воле! В том смысле, что волен идти, куда глаза глядят, а не хочешь идти – то можешь остановиться в любом месте и слушать лес. И никто сзади истошно не заорёт: «Лыжню!».

Вот, я и останавливался, и слушал лес. И вертел головой во все стороны, благо, посмотреть было, на что. Это и рябенькая берёзовая рощица, и частокол молодого сосняка, и сосны-великаны в парковом урочище. А вон – покрытая белой шубой упавшая старушка-берёза, по которой – строчка лисьих следов (тут вспомнились школьные упражнения на «бревне»). А дальше – воронка, похожая на старую землянку: с восточной стороны ямы бруствер, словно, разорван рытвиной входа. Интересно, вроде не Беловежская пуща…

Ещё лес пахнет по-разному. В солнечный день, даже зимой, издалека ощущается хвойный аромат. А принёс ветерок слабую горечь – значит, рядом где-то осинник. Вспомнил, как в прошлую зиму, устраиваясь на обед в сосняке, неожиданно уловил дубовый запах. Странно … Верчу головой – не вижу. Круто обернулся назад (может, там?) и чуть не свалился, застряв ногой в сугробе. Дабы не упасть, машинально ухватился за ближайшую лесину. А – ладонь ощутила кору – это не сосна. Глянул в крону – он, дубок!

Только, сегодня в лесу один запах – морозный. Весной, несмотря на заверения календаря, и не пахнет. Даже, когда, упарившись, остановился на обед и отрыл под костёр яму до земли, не почуял, как прежде бывало, запаха скорой смены сезона. Зато потом смолистого дыма от разведённого костерка нанюхался вволю!

Вот, даже на следующий день поутру снимаю с верёвок просохшие походные одёжки и – такой аромат… копчёной рыбы!  То-то вечером в автобусе одна «приличная дама» неодобрительно в мою сторону носиком повела.