Заур зурзук и Заратустра

Зороастризм: так говорил Заратустра

Зороастризм — религия, основателем которой считается легендарный пророк Заратустра, — поставила человека перед главным выбором: между Добром и Злом, Светом и Тьмой, Правдой и Ложью. Эта дуалистическая картина мира, ставшая основой для многих позднейших религиозных систем, имеет глубокие корни, уходящие в кавказскую працивилизацию. По сути, зороастрийский дуализм является отражением и развитием гораздо более древнего ингушского религиозного мифа о единстве и борьбе двух типов нартов — верхних (МагIи) и нижних (ЭгIи), что находит прямую параллель в авраамическом предании о противостоянии Авраама и Нимрода .

Истоки дуализма: нартский эпос Кавказа

Архаичный ингушский нартский эпос рисует картину мира, основанную на диалектическом единстве противоположностей. Все нарты делятся на две фратрии: нарты-богоносцы Калой (или ГIалой, связываемые с горами, магами, сакральным центром) и нарты-богоборцы Орхустхой (связанные с равниной, эгоизмом, материальным началом) . Это не просто борьба врагов, это принцип развития общества, взаимодействие двух начал, которые, будучи родственными, находятся в вечном напряжении. Именно этот кавказский архетип, где верхние (МагIи, маги) выступают хранителями традиции и ограничителями разрушительного эгоизма нижних (ЭгIи), стал той матрицей, на которой впоследствии вырос дуализм Заратустры .

В ингушской традиции богоборцы-орхустхой, подобно титанам, бросают вызов верховному богу Дяла. Кульминацией этого противостояния становится их добровольная гибель: осознав невозможность одолеть небесные силы, они выпивают расплавленную медь — священный металл более древнего, медного века, олицетворяющий силу горних магов . Этот миф несет в себе глубокую мораль: отрыв от сакрального центра, от "МагIи" (гор, истоков), ведет к самоуничтожению.

От нартов Кавказа к пророку Ирана

Заратустра, чье имя исследователи связывают с эпитетом "Дзаур" (Дозор) — тем же корнем, что и грузинское "дзурдзуки" (обозначение предков ингушей), — перенес этот кавказский мировоззренческий конфликт на уровень абстрактной космогонии . В его реформе древней арийской религии:

· Верхние нарты (Калой, МагIи) трансформировались в Амеша Спента — бессмертных святых, приближенных к Ахура-Мазде, олицетворяющих добрую мысль, праведность, благочестие .
· Нижние нарты (Орхустхой, богоборцы) стали дэвами — демоническими силами, служителями Ахримана, которых надлежит отвергать и с которыми нужно вести непримиримую борьбу .

То, что в ингушском эпосе предстает как трагическое родство и диалектика развития (Калой и Орхустхой — две части одного целого, "общие защитники границ"), в зороастризме приобретает более жесткий, дуалистический характер окончательного разрыва. Однако сама структура выбора, поставленного перед человеком, — выбор между путём "верхних" (свет, истина, порядок) и "нижних" (тьма, ложь, хаос) — является прямой наследницей кавказской прарелигии.

Авраамическая параллель: Нимрод и Авраам

Та же самая архаичная модель прочитывается и в авраамической традиции. История противостояния Авраама и Нимрода — это пересказ на языке семитских народов все того же ингушского мифа о двух типах нартов .

· Нимрод (Нарт, Неброд) — библейский "сильный зверолов перед Господом", строитель Вавилонской башни, олицетворяет гордыню, эгоизм, богоборчество. Его имя лингвистически связано с понятием "нарт" (в русских летописях строители башни прямо названы "нарцы") . Это прямая проекция образа нартов-орхустхой.
· Авраам — праотец, носитель единобожия, хранитель завета, странник, пришедший с гор (из Ура Халдейского, что перекликается с "халха" — самоназванием ингушей), является воплощением "верхних нартов", магов (МагIи), несущих свет истины в мир эгоизма и язычества .

Заключение

Таким образом, зороастрийский дуализм, ставший великой религией Ирана и оказавший влияние на иудаизм, христианство и гностицизм, не является уникальным откровением, возникшим на пустом месте. Он впитал в себя гораздо более древний пласт представлений, идущий с Кавказа. "Так говорил Заратустра" — это, по сути, переложение на язык иранской культуры того самого выбора, который тысячелетиями осмыслялся в ингушских сказаниях о Калой-нартах и орхустхой, о горе и равнине, о маге и богоборце. Забыть об этом — значит отсечь себя от корней той самой "доброй мысли" (Воху Мана), которую проповедовал великий пророк.