Кошачьи истории. Кот и самурай

Один самурай очень не любил котов. Особенно - бродячих и диких. Они его жутко раздражали. Самурай был высокопоставленным чиновником при дворе, и, по его мнению, его должно было окружать только самое лучшее: люди, предметы, животные… А бродячие коты были грязные и невоспитанные, и могли позволить себе то, чего не мог позволить себе самурай, служивший при дворе сёгуна, чей распорядок жизни был строго регламентирован. Эти дикие коты делали что им вздумается и гуляли сами по себе. Полнейший беспорядок и анархия!

Так вот. Вход котам на территорию поместья самурая был строго воспрещён. Стоило только кому-то из слуг заметить хвостатого  — его тут же прогоняли с руганью, а иногда даже кидали камнями и палками.

Но однажды в эту местность забрёл один дикий кот неробкого десятка. Понаблюдав издалека за поместьем, кот приметил самурая, который очень красиво и умело тренировался с шестом у себя в саду. Кот осторожно подобрался поближе, затаившись на вершине ограды, окружавшей поместье. Самурай ему понравился: он грациозно двигался, чем-то напоминая большого кота, вкусно пах, и от него исходило сияние, невидимое человеческому глазу.

И кот решил, что им стоит познакомиться поближе. Он знал себе цену, хотя и не служил при дворе, и посчитал самурая достойным своего присутствия. Он спокойно спрыгнул с ограды внутрь сада, и неспешно приблизился к самураю по невысокой душистой траве. Движения кота были очень плавны и неторопливы, вот почему самурай заметил его лишь в последний момент.

Сработали рефлексы, и в кота со всей силы полетел боевой шест, зажатый в руках воина. И закончилась бы на этом очередная кошачья жизнь, но что-то произошло, и шест остановился на волоске от беззащитного бока животного. Кот только успел зажмуриться с испугу.

Прошло несколько мгновений, но ничего не происходило, и кот решился открыть один глаз. Скосив взгляд, убедился, что шест всё ещё находится в опасной близости у его бока, но почему-то не двигается. Тогда кот поднял голову на самурая, и увидел того склонившимся в странной позе и с искаженным в недоумении и ярости лицом. Очевидно, что-то мешало воину пошевелиться. (Открою вам секрет — от внезапного и резкого движения у самурая что-то щелкнуло и заклинило в спине, оттого он и застыл в таком нелепом положении).

Поблагодарив кошачьего бога за чудесное спасение, кот решил исследовать своего нового знакомца, благо ему представилась такая возможность. Для начала он обнюхал боевой шест, и потёрся об него мордой, показывая, что впечатлён мощью этого грозного оружия. Затем настал черёд самурая быть обнюханным и помеченным, путём тщательного поочерёдного обшерстения обеих ног. Затем кот запрыгнул на спину воина, и старательно сделал массаж больного места своими сильными и ловкими лапами. А потом и вовсе улёгся на спине самурая, согревая его своим телом и леча еле слышными мурчащими вибрациями.

Самурай поначалу был вне себя от гнева и отвращения. Но, имея время поразмышлять над своим поведением, он многое понял. Его гнев и презрение к бродячим котам были лишь маской, прикрывающей нечто более глубокое — страх перед тем, что он не мог контролировать.

Он осознал: его раздражение вызывали не сами коты, а то, что они воплощали — свободу. Ту самую свободу, которой он сам был лишён. Коты жили по своим законам, не оглядываясь на иерархию, не подчиняясь ритуалам, не боясь нарушить порядок.
Они были хозяевами собственных судеб — в отличие от него, самурая, чья жизнь была скована строгими правилами, обязанностями и ожиданиями двора.

В этот момент, обездвиженный и вынужденный терпеть присутствие кота, он вдруг увидел в нём не «грязное и невоспитанное» существо, а равного. Кот не пытался его унизить, не насмехался над его беспомощностью — напротив, он помогал. Без слов, без условий, без расчёта. Просто потому, что мог.

Самурай почувствовал стыд. Сколько раз он гнал прочь тех, кто не вписывался в его представление о «порядке»? Сколько жизней было искалечено его высокомерием? Кот, которого он едва не убил, теперь спасал его — и делал это с достоинством, которого самурай, возможно, сам не всегда проявлял.

Когда боль наконец отступила, и он смог пошевелиться, самурай медленно опустился на колени перед котом.

Тот смотрел на него не с вызовом, а со спокойным пониманием, будто знал, что рано или поздно человек увидит истину.

«Ты научил меня тому, чего не смогли научить ни книги, ни учителя, — прошептал самурай. — Свобода — не хаос. Милосердие — не слабость. А истинная сила — в умении принять то, что кажется тебе чуждым».

С того дня вход котам на территорию поместья был не просто разрешён — их встречали с почтением. А самурай, когда тренировался в саду, всегда оставлял небольшое блюдо с рыбой у ограды — в знак благодарности тому, кто показал ему, что даже воин может учиться у бродячего кота.