А че, нельзя что ли? Часть 3

 
Хорошо, что ресторан Петровича был на соседней улице, потому что Бери после ознакомления с ним, еле доплелся домой. Ноги налились тяжестью,  а нейросеть  гудела где-то на периферии сознания, требуя перезагрузки...

Алену в этот раз было не узнать — волосы уложены в аккуратную прическу, форма домработницы сидела идеально (Бери даже не подозревал, что у домработниц бывает форма), фартук накрахмален, а на лице — выражение "я самая лучшая домработница".
Внуки не бегали под ногами, но  где-то в саду слышались их радостные крики и смех — в летнее время  было уютно и тепло на природе..
На столе  уже дожидался ужин  — все, что нужно было  уставшему зарейцу для полного счастья. Бери плюхнулся на стул, развернул салфетку и приготовился кушать. Но Алена, переминаясь с ноги на ногу и комкая в руках  полотенце, вдруг заговорила с ним:
— Борис Петрович... — голос ее звучал виновато и вкрадчиво одновременно, — я сегодня в вашем кабинете пыль протирала...
— И? — Бери насторожился.
— Рамочка с фотографией Елены Павловны треснула, —  скороговоркой выпалила она, —  наверное клей рассохся, надо бы заменить, а то она, когда вернется,  скандал устроит. А  кстати, где она? Вроде, как в Париж  собиралась,  в деревню никак не хотела.
Бери замер с ложкой в руке. Нейросеть взвыла сигналом тревоги: " Елена Павловна любовница Петровича,  знакомы полгода, но проживают раздельно".
В голове у Бери лихорадочно заметались мысли: "Елена Павловна? Какая еще Елена Павловна?"  В кабинете действительно стояла фотография  женщины — довольно эффектной, с хитринкой в глазах и явно непростым характером. Но Бери решил, что это, возможно, сестра или дальняя родственница, потому что никаких признаков присутствия молодой женщины в доме не было.
И главное, если она в деревне с Петровичем, то может скоро вернуться, и почему-то ему  очень захотелось, чтобы она улетела в Париж.  Бери решил выдать желаемое за действительность.
 — В Европе она, в Париже, как и хотела,—уверенно соврал зареец.
Алена округлила глаза:
— В Париже?
— Ну да, — Бери набрал побольше воздуха в легкие: — я решил  домой вернуться, а её послал мир посмотреть,  она же  творческая личность, ей впечатления нужны.
— А-а-а, — протянула Алена, и в ее голосе явственно прозвучало облегчение, — ну да, ну да, я так и подумала.  Это хорошо, что она с вами не вернулась, а то и её  бы грабители не  пощадили,  вон с вас даже костюм  сняли... А рамку я сама куплю, чтобы Елена Павловна довольна была.
Алена  наконец-то перестала комкать полотенце и, видимо, успокоившись, пошла на кухню.
Бери ел  и обдумывал новую информацию о любовнице, и   радовался, что она уехала с Петровичем.  Если бы она осталась в городе, пришлось бы как-то объяснять ей, почему у "любимого"  волосы  вдруг стали пятнистыми,  появились очки,  и ещё не известно, чем бы это обернулось.

В последующие дни Бери  размышлял,  как лучше  отремонтировать ресторан и  сформировать дружный коллектив. Пришлось подождать, пока ему выдадут паспорт...  В полицейском участке, когда он явился за паспортом, никто особенно  не обратил на него внимания и зареец понял, что его преобразователь никого не заинтересовал.
Его нейросеть  руководила всем  происходящим очень грамотно. На входной двери  ресторана появилась табличка: "Закрыто на ремонт".  Правда Степаныча пришлось выставлять чуть ли не силой — мужик в телогрейке пытался доказать, что  ему ремонт не помешает.
— Степаныч, — обратился к нему  Бери, вручая две тысячи рублей, занятые у Зинаиды, — иди в соседнюю столовую,  там тоже есть столы,  а через месяц приходи — удивишься!
Степаныч подозрительно посмотрел на купюры, потом на Бери, и пошел туда, куда его послали.
Потом зареец  отправился в Банк, где  сидели тетки с лицами, не предвещавшими ничего хорошего, но нейросеть подсказала: " Тебя здесь все знают, но лишних вопросов задавать не будут.   Улыбайся, будь уверенным, говори мало".
— Здравствуйте! — обратился Бери к одной из них, — мне нужен кредит под залог недвижимости.
Тетка, не скрывая удивления посмотрела на него, но не моргнув,  спросила:
— Под какую недвижимость?
— Трехэтажный особняк в пригороде.
Тетка заинтересованно  оживилась:
— Документы есть?
— Конечно! — зареец выложил  паспорт и все документы, которые собрал с подачи нейросети в кабинете  Петровича.
Тетка листала их, шевелила губами, стучала по клавиатуре компьютера и  наконец изрекла:
— Одобрено! Сумма какая?
Когда Бери назвал сумму, то  тетка поперхнулась:
— Вы что, Петрович, второй особняк собрались строить?
— Буду строить лучший ресторан.
Тетка посмотрела на него с уважением и вскоре Бери вышел из банка с деньгами на счету и ощущением, что его нейросеть только что выучила все тонкости местного кредитного рабства.

— Зинаида, — сказал он, явившись в ресторан, — настал твой звездный час, ведь ты знаешь всех и умеешь договариваться.
Зинаида расцвела и даже всплакнула. Она явно ждала этого момента всю  свою жизнь.
— А вы, Борис Петрович?
— А я буду в тени и говорить тебе, что нужно делать.  Согласна?
— Конечно! — Зинаида аж подпрыгнула, чем немало удивила Бери, ведь  при ее комплекции, прыгать было проблематично.

И Зинаида  начала носиться (чаще на машине)  по городу и окрестностям, как угорелая. Через три дня во дворе ресторана уже разгружались  грузовики с материалами, а  бригада строителей, подобранная Зинаидой по принципу "работать быстро, пить мало, воровать по-честному", приступила к работе под наблюдением  толпы удивленных зевак.
— Зинаида, — спросил бригадир — здоровый мужик с лицом, изрезанным морщинами и шрамами, — а чего Петрович сам не руководит, заболел, что ли?
— У него творческий процесс, — важно объяснила Зинаида, — он там дизайн придумывает, оказывается не в деревне был, а  в Европе,  там и насмотрелся.
— Тогда понятно, — кивнул бригадир, который, видимо, тоже верил в магию слова "Европа".

А Бери сидел в старом кабинете Петровича и с подачи  нейросети  выдавал  Зинаиде распоряжения:
— Фасад облицевать серой мраморной крошкой, логотип  "У Петровича" сделать светодиодным, чтобы было видно  за километр,  мебель заказать стильную, но удобную, чтобы задницы посетителей не уставали, кухню установить современную, но чтобы повар Вася не запутался в кнопках...

Зинаида оказалась отличной управляющей. Через месяц ресторан преобразился до неузнаваемости. Фасад сиял серым мрамором, а  логотип "У Петровича"  светился так ярко, что его  было видно  аж за три километра... Местные жители пожаловались,  что при таком освещении спать невозможно.
— Это же реклама! — объясняла Зинаида недовольным, но те были непреклонны и тогда пришлось яркость поубавить...
Внутри ресторана настенные пано сияли яркими красками —  это нейросеть зарейца выдала комбинации космических и морских далей, а Зинаида  решила не спорить с  ним. Получилось необычно, но красиво —  на одной стене  посетители видели звездное небо, на другой  — закат над океаном, а на третьей — смесь того и другого, отчего у них появлялось ощущение, что они  попали в сказку.

Мебель привезли итальянскую— стулья мягкие, но не слишком, столы ажурные,   устойчивые, скатерти — белоснежные.  На столы поставили маленькие светильники в форме планет и парусников.
— Это Юпитер? — спросила Света, крутя в руках один из них.
— Сатурн, — поправил Бери. — Видишь, кольца есть.
— А почему красный?
— Потому что дизайнер так увидел.
Света пожала плечами и пошла раскладывать салфетки.

Кухня  превратилась в "инопланетную лабораторию". Вася стоял посреди  новых агрегатов и боялся дышать.
— Шеф, — спросил он жалобно,  ткнув пальцем в новую индукционную плиту, —  а это что?
— Это  плита,  Вася!
Вася долго щурился, потом надел очки, потом снял, потом снова надел и наконец опять спросил:
—  Раньше у меня с большими кнопками была, удобная, а куда на этом  экране нажимать?
— Вася, это будущее, — вздохнул Бери, — привыкай.
Вася обиженно засопел и пошел изучать новую технику, бормоча под нос: " Лучше понятное настоящее, чем непонятное будущее... ".

Дальше  нужно было составить меню и в этом тоже помогла  нейросеть.
— Вась, глянь, —  Бери протянул  ему листы с рецептами знакомых блюд, но  с новыми названиями.
Повар надел очки, долго водил пальцем по строчкам, шевелил губами и наконец спросил:
— Шеф, а почему простой  винегрет называется  "био-энергетический салат с антигравитационной заправкой"?
— Но звучит же красиво, — ответил зареец.
— А  зачем  борщ  из натуральных продуктов назвали "космическим"?
— Вася, ты пойми — люди любят непонятное, им главное, чтобы было загадочно.
— Вам решать, — Вася почесал затылок, — я  про то, что посетители спросят — че за фигня? Скажут,  что Петрович совсем с катушек слетел.
— Ничего, привыкнут, — отмахнулся Бери.

Когда заключили договора с новыми поставщиками свежих продуктов, Бери приказал Зинаиде набрать расторопных и симпатичных официанток.
Женщина взялась и  за это с энтузиазмом. В один из дней перед ресторанам  выстроилась очередь из девушек. Зинаиде активно помогал Вася, он  ходил вдоль строя красавиц  с важным видом. Заложив руки за спину, повар изредка бурчал:
— Эта подойдет, эта тоже,  а это,  что за модель,  ты чего пришла, — обратился он к красавице, — у нас кухня, а не подиум.
— А я умею готовить! — обиделась девушка.
— Вася, — вмешалась Зинаида, — ты официанток набираешь, а не поваров.
— А, ну да, — спохватился Вася, — тогда все, кто умеет готовить — шаг назад, а из  остальных мы выберем.
В итоге набрали десять девушек — красивых, улыбчивых, и, как оказалось, совершенно не умеющих носить подносы. Но Зинаида и Вася  решили, что они научатся, ведь  главное —  приятная внешность и желание.

Наконец все было готово, чтобы открыть ресторан,  и  Бери повесил на дверь табличку:  "Ресторан  У Петровича  работает круглосуточно! Шведский стол! Два часа удовольствия за 1000 рублей! Только по записи!"
 
— Шеф, — забеспокоилась Света, — а кто по ночам-то ходить будет?

— Люди будут ходить, — загадочно улыбнулся Бери, — они любят новенькое, тем более за такие деньги.

Цену в 1000 рублей за шведский стол он придумал не просто так. Нейросеть посчитала, что  при такой цене и среднем потоке посетителей, через три  месяца он накопит нужную сумму на передатчик и  сможет вызвать спасателей.