Пастухи Великого Новгорода

В статье "Колбяг...как много в этом слове"  мы говорили с вами о колбягах. Колбяги - это  военизированные формирования, состоящих (преимущественно) из северных карел, находившихся на службе у Великого Новгорода.

Северные карелы - жители Карельского перешейка, это территории севернее Ладожского и Онежского озёр. Славные люди назвали себя карелами, взяв за основу, по мнению одних исследователей, слово  karja, т.е.  "«скотник, пастух»,   karjalaizet (мн. число). По мнению других исследователей название народа идет от древнего финно-угорского слова karja - т.е "отряд, армия, дружина".

Юго-западные карелы (олонецкие карелы, приладожские карелы) называют себя livvikoi - «карелы-ливвики», а юго-восточные карелы (район к западу от Онежского озера, граничащий с территорией расселения вепсов) — l;;;dil;i;e  - «карелы-людики» (также называет себя и часть вепсов, живущих около людиков).

Как установили исследователи, на левом берегу Волхова располагалось древнейшее ядро Великого Новгорода - Людин конец и Добрынина улица (вероятно, основанные карелами - людиками и одним из первых новгородских посадников  - Добрыней ?),  где самые ранние постройки и мостовые датируются 930-ми гг. 

Новгородской археологической экспедицией, начиная с 1951 г., были обнаружены на территории города десятки берестяных грамот с упоминанием карел. Эти находки (кроме одной грамоты) рас­полагались так же на левобережье,  в пределах двух усадеб Неревского раскопа:  на углу древних Великой и Козмодемьянской улиц, и на перекрёстке Великой и Холопьей улиц. У археологов эти усадьбы получили литерное обозначение «Е» и «Б».

Неревский конец начали застраивать в 50 гг. Х в. Тогда же появилась  усадьба «Е». Первые застройки на усадьбе "Б" начались чуть позже,  в 70-е гг. Х в. 
Письма и учетные записи в этих двух усадьбах велись на кирилице, и, в подавляющем большинстве своем, они связаны со сбором дани в Карелии. Эти документы доступны для ознакомления в интернете, с переводом на современный язык.

Найденная на усадьбе "Е" грамота №292 (датируемая 2 третью XIII в.), написана, как и все грамоты, кириллицей, при этом она интересна тем, что содержит карельский заговор на языке карелов, и это дает дополнительное основание утверждать: здесь жили карелы.
У жителей усадьбы "Б" в середине-конце 14 века, как можно предположить по  грамоте № 403 (условная дата которой -1360;1380гг.), с карельским языком уже возникли трудности. Помимо русских фраз об учете налогов, грамота содержит маленький словарик, в котором для русских слов указаны их карельско-финские переводы: 
" Соромо <-мъ>} ;срам’, ;стыдно’ — {гулки; (ср. финск. hylki; ;брезговать’, ;гнушаться’). В;ли <вели>} ;прикажи’ — {к;ски (ср. финск. и карельск. k;ske ;прикажи’). Кисело <-лъ>} ;кислый’ — {хапала (ср. финск. и карельск. hapan ;кислый’). Социле} ;требовал’, ;взыскивал’ {— кюзу в;л;ка (или в;л;кад, или в;л;кадо; ср. финск. kysyi velka ;требовал долг’; конец отрезка в;л;кадониндалы пока еще не получил надежной интерпретации, и словоделение здесь не вполне ясно). Церево} ;живот’ {— кохти (ср. карельск. kohtu ;живот’)."

Локальность залежей служебных документов на двух усадьбах свидетельствует, что здесь были  центры управления деятельностью по сбору дани с Карельской земли. Жившие в этих усадьбах новгородцы-карелы получили немало писем: только  с середины — третьей четверти XIV века их найдено свыше семидесяти, а разброс их дат достигает полутораста лет.  Отсюда исследователи делают вывод: раз служебные письма шли в эти усадьбы на протяжении нескольких поколений,  значит  должность сборщика дани  в средневековом Новгороде передавалась по наследству.  Т.е. право собирать дани в определённом районе принадлежало определённой семье, которая поддерживала это право и охраняла его.

По содержанию грамот исследователи установили, что:  "усадьба «Б» имела  прочные связи с  Обонежьем" и вела контроль за сбором дани там.  К примеру, около 20-х годов XV века  в усадьбу "Б" была прислана грамота № 19 от  родственника, живущего на реке Водле (которая впадает в Онежское озеро).  А в грамоте № 131 (конца XIV века) её автор упоминает Пудогу (ныне город Пудож) в восточном Обонежье, реку Оять — левый приток Свири, озеро Сямозеро и реку Шую, находящиеся в западном Обонежье, и т.д.
 
А вот  семья, живущая на соседней  усадьбе «Е», была связана исключительно с Карельским перешейком, т.е. со сбором дани у северных карел. С учетом той информации, что можно почерпнуть из статьи  "Колбяг...как много в этом слове",  будет логично утверждать о проживании в этой усадьбе знатной семьи колбягов.

Возможно, что именно из усадьбы "Е"  была послана очень любопытна грамота № 222,  в которой прямо упомянуты колбяги.  Эта грамота найдена также в Неревском раскопе, но на территории усадьбы "К". Исследователи считают, что она адресована новгородскому посаднику  Юрию Иванковичу (Гюрги Иванковиц).

Грамота датируется концом XII — первой четвертью XIII в.  и  на современный язык исследователи перевели ее в таком варианте:
`От Матея к Гюргию.  Я только что приехал, поэтому не шел [к тебе]. Встречу тебя … [и отправлюсь (?)] на Песь. … Если же в самом деле они (из-за лакуны неясно, кто) запираются (т. е. не признаюuтся), то я даю княжескому детскому гривну серебра и еду с ним, потому что они поставили меня [своим запирательством] в положение вора. Если колбяги не бежали, в твоих руках распределение долей, деньги по людям (т. е. деньги, которые различные люди должны) — нет тут тебе убытка ни единой векши".

Здесь "княжеский детский" — это один из видов судебных приставов, "векша"- белка (денежная единица).

Однако, перевод последнего предложения о колбягах, на наш вгляд, не совсем корректен, и  более точно эту фразу следует читать так:
"Еще (т.е.пока) от тебя не бежали колбяги (т.е. верно служат), еще (т.е. до тех пор) в твоих руках распределение долей, деньги по людям ....и т.д."

Таким образом, грамота эта, как мы предполагаем, становится не просто объяснительной запиской знатного колбяга Матея в адрес новгородского посадника о причине его задержки на зов в связи с  жалобой, поступившей на его действия. Матей недвусмысленно подчеркивает значимость и преданность колбягов - посаднику, т.е.  пока они ему верны - все финансовые вопросы будут исправно решаться, а главное - убытков посадник терпеть не будет.

Отсюда можно сделать следующий важный вывод: колбяги были вассалами Великого Новгорода, т.е. служили на добровольных началах и имели определенные права, в том числе могли покинуть эту службу.

Интересно еще одно берестяное свидетельство из усадьбы "Е". Оно, вероятно, о  переходе (а может, самовольном побеге) челядина-карела на службу, как можно предположить,  в дружину колбягов. Грамота №243 (условная дата которой 1420;1430г) имеет такой перевод: ;Поклон от Семенка-карела (или: от Семенка Корелина). Он пришел (т. е. перешел жить), господин, к тебе на Пытарево село. [Коли] чем его пожалуешь, то ты, господин, дай [на этот счет] все распоряжения. А я тебе, своему господину, бью челом’.

Эта грамота заставляет нас вспомнить свод законов Х века - "Русскую Правду" Ярослава Мудрого,  где было установлено наказание за укрывательство у колбяга беглого челядина.

Смог ли до конца оправдаться в судебной тяжбе знатный колбяг Матей и был ли пойман Семенка-карел (или его самовольный переход уже не считался в ХVв.  преступлением ?)  - неизвестно.

Слово "колбяг" с 14 века  в летописях не употребляется и в новгородских грамотах больше (пока) не найдено, но карелы, и в первую очередь - северные карелы, и в дальнейшем играли самое активное участие в жизни Великого Новгорода, ведь в  летописях и грамотах  часто указывалась грозная военная сила, называемая "Корела".
 К примеру, в усадьбе "Е" найдена  грамота №248, относящаяся к периоду 1396–1409 годов - это челобитная от северных карел, проживавших в Кюлолакшском и Кирьяжском погостах (северо-запад Ладожского озера),  с жалобой на действия шведской стороны:
"Бьют челом карелы Кюлолакшского и Кюрьяжского (Кирьяжского) погостов господину Новгороду. Нам нанесен ущерб [людьми] из немецкой (т. е. шведской) половины [Карелии]. Отцовское наше и дедовское захвачено вымолецкими господами. А захватили кречетиные [ловища], пограбили землю лопарей и верши (или: и рыболовные участки). А мы сами …(текст утрачен)
далее:
;У Игалы, Питина сына, и у Микиты в позапрошлом году [взяли товара] на 14 рублей. Микулин человек Стень — на Коневых Водах у Жабьего Носа убили у нас [такого-то], …вуева сына, и Кавкагалу, а товара взяли на 10 рублей. Киреев сын и Новзе-лопарь, севилакшане, в прошлом году, приехавши ввосьмером, у того же Жабьего Носа у Гювиева сына взяли товара на 5 рублей и лодку. На тех же Коневых Водах у Мундуя, Вармина сына, [они же] взяли 10 лендом рыбы, [столько-то] сороков [рыбы] взяли ...(текст утрачен)."

Жалоба без ответа не осталась. Историки не без основания считают, что в Новгородской Первой Летописи изложен именно этот случай, с продолжением. Для нас он интересен тем, что конец этому "шведскому беспределу" в Северной Карелии положила "Корела": «В лето 6904 (1396) Пришедше Немци в Корельскую землю и повоеваша 2 погоста: Кюрьескый и Кюлоласкый, и церковь сожгоша; и князь Костянтинъ с Корелою гнася по них, и языкъ изима и присла в Новъгород».

Теперь обратимся к самой старой из новгородских грамот, найденной на сегодня, в которых упомянута "Корела". Грамота №590 относится, по мнению одних исследователей к 1182-1212 гг., или к более старым временам - 1065-1085 гг. - по другим исследованиям. Она найдена уже на правом берегу Волхова, в Нутном раскопе, и содержит лаконичную надпись:
«Литва встала на Корелоу)." (т.е. Литва пошла войной на карел.)
 
Исследователи этой грамоты, ссылаясь на наличие в левой части бересты специального знака - тамги, указывают на официальный характер сообщения. Но при этом у них возникают затруднения: о каких военных действиях литовцев против карел говорится в сообщении?

А между тем, по нашему мнению, это послание в Нутный конец сделано в 1066-1067 гг., как предупреждение жителям города,  о нашествии на Великий Новгород Всеслава Полоцкого. В ряде летописей есть рассказы про междоусобную войну Всеслава Полоцкого, сына Брячислава,  и Ярославичей: Изяслава, Святослава, Всеволода. В конце Х в., новгородский князь Владимир Святославич захватил Полоцк, убил княжившего там Рогволода, а его дочь Рогнеду насильно взял в жёны. И с этих времён, согласно Лаврентьевской летописи, “мечь взимають Роговоложи внуци противу Ярославлимъ внукомъ”. 

Рогожский летописец, сообщая о завоевательном походе Всеслава Полоцкого на Великий Новгород,  особо отметил, что только Неревский конец (где, как помним, жили знатные колбяги, имевшие серьезные дружины), смог устоять при нашествии на главный город Северной Руси! Вот как описывает Рогожский летописец это трагическое событие:
"В год 6574 (1066) пришел Всеслав, и взял Новгород, и пожег его кроме Неревского конца , и Святую Софию пограбил, и отошел, и докуда пожег, дотуда город вымер".

Таким образом, карелы и, в первую очередь, дружины северных карелов - колбягов, были защитниками  Новгородской земли от  шведов, литвы, сражались с сумью, ямью  и др. западными соседями, и их по праву можно назвать "пастухами" Господина Великого Новгорода, так как ПАСТУХ (пастырь) в мифологии несет функции охранителя, защитника, кормильца, путеводителя...