Тернист путь возрождения ахтынского ковроткачества

Вместо эпиграфа: О вреде избыточного энтузиазма

Говорят, в жизни каждого увлеченного человека наступает момент, когда его собственное сердце играет с ним злую шутку. Когда ты горишь идеей, когда в твоих мыслях крутятся старинные орнаменты, а перед глазами стоит мечта о возрождении великого ремесла родного края, критическое мышление тихо собирает вещи и уходит в бессрочный отпуск. В этот трогательный период максимальной доверчивости ты становишься идеальной, почти хрестоматийной добычей для персонажей, которые смотрят на мир гораздо прагматичнее. Не миновала эта чаша, признаюсь, и меня. Сегодня, оглядываясь назад на события последних трех лет, я могу лишь с улыбкой покачать головой: надо же было проявить такую поразительную, почти детскую наивность! Судить о людях по силе собственного энтузиазма — ошибка давняя, но каждый раз совершаешь её как впервые. Впрочем, отрицательный результат — это тоже результат, и теперь мы хотя бы точно знаем, как делать не надо. И раз уж мне довелось оплатить этот жизненный урок и собственным кошельком, и собственными нервами, я имею полное право поделиться его выводами с вами. Без злости и обид, но с предельной, обнаженной честностью.


По ссылке смотрите на Дзен все упомянутые в рассказе изделия: https://dzen.ru/a/aa9XIw-izgErrJAd?share_to=link


Предисловие: медиа и скрытая реальность


Эту статью я решила написать сегодня, посмотрев замечательный телевизионный сюжет известного журналиста, поэта и телеведущего РГВК «Дагестан» Владика Батманова. Он посетил Ахты, чтобы снять воодушевляющий репортаж о кружке ковроткачества при Доме детского творчества имени К. Меджидова в с. Ахты и его руководителе Афизат Демировой. В красивом сюжете Афизат дает трогательное интервью, прекрасно исполняет народные песни за станком и рассказывает о возрождении промысла. Я с большим уважением отношусь к работе журналистов, которые искренне хотят показать красоту нашей культуры. Но проблема в том, что объективы телекамер видят лишь ту парадную картинку, которую им предлагают, совершенно не зная глубокой и горькой предыстории вопроса.
Мало кто из телезрителей осведомлен, что до нашей встречи в августе 2023 года Афизат жила совсем иными заботами. Долгие годы она занималась мелкой торговлей в своем сельском магазине «Всё по 500», а ее творческая натура находила выход исключительно в сельской самодеятельности — она выступала в местном клубе и пела песни.
Любая деятельность хороша и уважаема, если она честная и приносит пользу социуму. Мне на тот момент не было известно практически ничего об этой женщине, да я и не пыталась узнать. В ходе моих полевых исследований в Ахтах меня интересовало только одно: кто из местных жительниц имеет хотя бы базовые навыки ковроделия и помнит технологический процесс. Я скрупулезно записывала в блокнот всех, кто заявлял об этом и мог продемонстрировать хотя бы одно сотканное когда-то изделие — будь то коврик или матак.
Именно мое появление в августе 2023 года в Ахтах с масштабным проектом возрождения ковроткачества привело Афизат Демирову обратно к станку, за который она, по её собственным словам, не садилась более сорока лет. Она заявила, что помнит процесс и готова обновить свои знания, работая под авторитетным инструктажем профессионального мастера.
К сожалению, мне не удалось реализовать всё то, что планировалось изначально и ради чего я начинала эту масштабную работу в районе. Дальнейшие события оказались крайне неудачными для задуманного мною исторического проекта, но неожиданно сделали из обычного сельского коммерсанта медийную фигуру, которую сегодня с умилением видят зрители на экранах. Увидев сюжет Владика Батманова, я поняла, что обязана рассказать реальную историю появления этого кружка. И делаю я это не ради пустых упреков, а ради того, чтобы искусственная имитация и фальшь окончательно не погубили последний реальный шанс на восстановление великого лезгинского искусства.


Почему фабрика не может существовать без Школы ковроткачества


С 2018 года я глубоко исследую историю народных промыслов и вынашиваю идею создания профессиональной Школы традиционного ковроткачества. Будучи уроженкой Ахтов, в августе 2023 года я приехала в родное село с хорошо обдуманным, логически выверенным и пошаговым проектом. На первой встрече глава администрации района принял меня весьма доброжелательно и созвал расширенное совещание, пригласив начальника районного Управления культуры Къистер Ганиеву и других руководителей отделов.
Я подробно изложила суть проекта: создание Школы ковроткачества в качестве специализированного учебно-производственного центра для подготовки мастеров высокого класса. Проект предполагал системное обучение женщин разного возраста (от школьниц до пожилых надомниц) и стимулирование формирования домашних семейных цехов по всему району. Под инструктажем профессионального мастера с огромным фабричным опытом производства Бесиры Магомедрасуловны Мусаевой, имеющей опыт работы за рубежом (в Иране и Турции), планировалось соткать уникальные изделия высокой художественной ценности для республиканских и общероссийских выставок. Профессиональный художник по ковру Бесен Нухова должна была восстанавливать старинные, утраченные чешнеяр по типу подлинных музейных ковров прошлого, по образцам которых мы и собирались развернуть производство.
При всех благих намерениях чиновников, утраченный промысел невозможно восстановить одним лишь указом сверху или административным распоряжением. Для этого жизненно необходим полноценный учебно-производственный центр. Место, где будут обучать с самого нуля — от сложного технического обращения со станком (как собирать и разбирать деревянные конструкции) и правильного натяжения основы (как самостоятельно рассчитать и сделать основу сумаха или ворсового ковра) до канонического сочетания цветов и чтения древних орнаментов.
На тот момент я попросила у главы района всего лишь два больших помещения в любом месте села, гарантируя, что всё остальное сделаю сама: найду преподавателей, изыщу средства на покупку оборудования и материалов. Глава Ахтынского района, человек мыслящий масштабно и амбициозно, ответил, что лучше сразу строить новую большую ковровую фабрику, озвучив необходимость привлечения порядка 70–80 миллионов рублей государственных инвестиций.
Конечно, это прекрасная, благородная цель! Но я попыталась объяснить основополагающий закон экономики коврового ремесла: фабрика — это просто каменное здание. Начинать нужно с людей, с подготовки кадров. В советское время фабрики строились только там, где уже трудились сотни профессиональных выпускниц ковровых школ и техникумов. Без квалифицированных кадров любая новая фабрика останется пустой коробкой. Нужно либо делать эти два дела параллельно, либо сначала создать мощный Учебно-производственный центр.
К сожалению, этот диалог встретил глухое сопротивление со стороны местного Управления культуры. Начальник управления Къистер Ганиева заняла весьма прохладную, отстраненную позицию и выступила категорически против проекта, заявив буквально следующее: «В селении уже имеются школа искусств и художественная школа, третья школа в Ахтах не нужна». Приходится с горечью констатировать факт: именно Къистер Ганиева сыграла главную отрицательную роль в этой истории. Не желая привлекать к работе профильных специалистов высокого уровня со стороны, она отговорила главу района от реализации абсолютно реалистичного и бесплатного для районного бюджета проекта. Если бы Управление культуры тогда поддержало школу ковроткачества, в селении Ахты сейчас бы функционировал полноценный центр и мы бы имели реальные кадры. Но увы.
Глава Ахтынского района не стал сразу отвечать категорическим отказом, несмотря на жесткую позицию своей подчиненной, а дипломатично пообещал: «Мы подумаем». Надежда у меня еще оставалась, и я продолжила свою полевую экспедицию по району.
В 2023 году я посетила множество окрестных селений и записала в блокнот десятки имен женщин, желающих обучаться. Я обещала им привезти опытного инструктора, который будет обучать их на местах, или организовать подвоз в Ахты. Некоторые пожилые мастерицы еще помнили те времена, когда в Ахтах работала советская ковровая фабрика и они трудились надомницами. В людях жила огромная ностальгия и искренняя любовь к этому делу. К великому сожалению, за прошедшие три года некоторые из этих ценнейших пожилых мастеров уже ушли в Лучший мир: их уникальные знания и секреты так и не удалось зафиксировать и передать молодым из-за последовавшего в итоге отказа главы администрации и отсутствия средств на создание самостоятельного частного центра.
В народе я видела колоссальную поддержку! Более того, в Министерстве культуры Республики Дагестан мой проект создания школы ковроткачества сразу же получил горячее одобрение. Как и в Комитете по туризму и народным художественным промыслам РД. Я посетила эти ведомства в Махачкале с одной целью — понять, насколько моя идея соответствует интересам республики, и попытаться найти поддержку, которая помогла бы уравновесить то сопротивление, которое оказало местное Управление культуры в лице Къистер Ганиевой. Мне хотелось, чтобы это ведомство хотя бы просто не мешало процессу, если не желает помогать.


Подмена смыслов: от школы к детскому кружку


Сотрудники Министерства культуры РД четко объяснили: чтобы открыть государственную школу ковроткачества в с. Ахты, в первую очередь необходим официальный запрос от самого главы Ахтынского района. Если такой запрос поступит, ведомства готовы были обсудить варианты дальнейших действий с привлечением двух колледжей народных промыслов (в Махачкале и Дербенте), которые по договоренности смогли бы отправлять на обязательную годичную практику в Ахты выпускниц отделений ковра и гобелена. Я уже была лично знакома с заведующей отделением ковра дагестанского художественного училища им. М. А. Джемала Айбике Шахбановной Магомедовой, которая предварительно обещала мне всю необходимую помощь со своей стороны.
С большим оптимизмом и надеждой я передала эту положительную информацию главе Ахтынского района и озвучила просьбу отправить официальный запрос на имена двух министров. Ведомства ждали это письмо, мне лично перезванивали из Махачкалы и уточняли насчет запроса. Но в итоге этот документ от имени главы района так и не был отправлен никуда. Начальник управления культуры Ахтынского района Къистер Ганиева окончательно убедила руководство, что профессиональная школа ковроткачества в селении никому не нужна. Проект был отвергнут.
Нет слов, чтобы описать наше общее огорчение — и мое лично, и всех тех женщин в районе, которые ждали появления этого учебно-производственного центра. Однако чиновники, оценив привлекательность идеи для красивых туристических отчетов, предложили компромиссный, крайне скромный формат — детский кружок ковроткачества в Доме детского творчества имени К. Меджидова. Таким образом, вместо масштабного проекта, способного за пару лет подготовить профессиональные кадры и реальных надомниц для будущей фабрики, местные чиновники из-за узости мышления и страха перед приезжими квалифицированными специалистами свели всё к кружку. Видимо, они решили, что для победных рапортов наверх вполне хватит и одной женщины, посаженной перед телекамерами за станок. Населению района просто пустили пыль в глаза, убедив, что этот кружок и есть то самое «великое возрождение промысла».
Желая хоть с чего-то начать большое дело, я не стала отвергать и это мизерное предложение. И тут же у главы района возник резонный вопрос: «А кто будет работать в кружке? Где у нас мастера?» Никаких предложений ни у кого из местных чиновников не было. И тогда я рискнула предложить главе района пригласить в качестве преподавателя Афизат Демирову, чьи данные были у меня в блокноте. Я вспомнила эту шуструю и очень разговорчивую женщину из числа переселенцев из с. Ялакъ в Ахты. На мой вопрос во время полевого исследования, готова ли она будет обучать детей ткачеству после прохождения курса обучения, она сразу же ответила согласием. Мотивацией для неё служило то, по её собственным словам, что торговля в магазине «Всё по 500» идет слабо, покупателей мало, и официальная оплачиваемая работа была бы очень кстати. Вспомнив этот разговор, я порекомендовала её главе района. Главное для меня было — запустить хоть какой-то процесс, надеясь скорректировать и улучшить его со временем.
У Афизат Демировой не было профильного образования (всего 10 классов школы) и абсолютно отсутствовал фабрично-производственный опыт. Бойкая и говорливая, она буквально пела песни от радости, получив официальную работу, которую рассматривала как хорошее подспорье к пенсии. Стоит отметить, что ни Къистер Ганиева, ни директор Дома детского творчества Тамила Аллахвердиева изначально вообще не желали брать её на работу. Возможно, они лучше знали сельских людей и имели на то свои основания. В любом случае, после моего отъезда Афизат много раз ходила к ним, но её попросту игнорировали. Прождав месяц, я отправила её к главе района напрямую от своего имени.
Надо отдать должное, глава района выполнил обещание: он отдал приказ оформить Афизат Демирову в качестве преподавателя кружка. Но приходя в Дом детского творчества, Афизат попросту не понимала, что ей делать, и первые дни сидела абсолютно без дела. Поняв, что никто в этом культурном учреждении не собирается и не может работать в данном направлении, мне пришлось взять весь этот кураторский труд на себя. Изначально Афизат была бесконечно далека от канонов традиционного ковроделия. Чтобы запустить кружок, я стала удаленно работать над ней из Махачкалы: шаг за шагом инструктировала её, просвещала, передала ей множество старинных аутентичных рисунков (чешнеяр), чтобы она увидела колоссальную разницу между благородным старинным рисунком и поздним советским ширпотребом.
Сначала я пыталась собрать в кружок детей, просила её пойти по школам с приглашением. Но Афизат не проявляла никакого энтузиазма, апеллируя к тому, что директор Дома творчества требует сперва собрать письменные разрешения от родителей. Поняв, что никто не хочет заниматься организационной работой и все ищут причины ничего не делать, я приняла решение: нужно просто начать ткать первый демонстрационный ковер. Это должно было привлечь внимание и показать всем, что кружок реально функционирует. Я выбрала потрясающее старинное чешне «Лезгинская звезда» (Лезги гъед) в классических сине-бело-красных тонах в качестве эталонного образца и послала Афизат к главе района для решения вопроса с закупкой пряжи. Глава района сразу же выделил ей необходимые средства.
Первый ковер в кружке создавался под моим ежедневным и жестким контролем. Приходилось постоянно следить по фотографиям, чтобы Афизат самовольно не уходила в изменение рисунка и колорита. Надо признать, что у неё, как у человека без профильного образования, специфический сельский вкус: она любит всё кричаще-яркое, аляпистое. Но для благородного кавказского ковра это губительно. Я с огромным трудом удерживала её от желания вносить свои цветовые коррективы. Тем не менее, она умудрилась втихаря вставить в этот ковер ярко-лиловые фрагменты, которых не было и быть не могло в оригинале. Когда ты даешь четкий образец и сто раз просишь ткать именно по нему, а исполнитель всё равно пытается продвинуть свои вкусы, полагая, что имеет на это право — получить благородные старинные цвета невероятно тяжело. Но я надеялась, что Афизат постепенно поймет красоту натуральных тонов.
Ковер в итоге получился действительно неплохим. Я помогла Афизат подготовить стенд на фестиваль Ахтынских яблок 13 октября 2023 года: дала подробные советы, как оформить ковровый стенд, как самой одеться в национальный костюм и как вести себя с гостями. Первые полгода она слушалась, впитывала рекомендации и следовала им.


Триумф чиновников и медийный фарс


Когда наш первый ковер был закончен и пришло время срезать его со станка, я готовилась выехать в селение, чтобы участвовать в этом торжественном моменте. Я имею полное моральное право называть этот ковер «нашим», поскольку без моего ежедневного кураторства, чешне и инструктажа его бы никогда не соткали. Но произошло неожиданное. На торжественное снимание ковра меня — инициатора создания кружка и человека, который этот кружок запустил, — просто не пригласили. Директор Дома детского творчества не соизволила известить куратора. Чиновники очень спешили устроить пиар-акцию. 28 декабря 2023 года в Доме детского творчества местная администрация устроила показательное шоу с привлечением местного телевидения и прессы: глава района со своей командой приехал и собственноручно под камеры срезал ковер со станка.
А накануне нового 2024 года в большом предновогоднем интервью на первой странице районной газеты «Новый мир» на вопрос редактора о том, какие шаги предпринимаются для восстановления коврового промысла (который является вековой мечтой ахтынского джамаата), глава района ни единым словом не упомянул ни проведенную мною масштабную полевую работу, ни предложенный в августе проект школы, ни переданный лично в администрацию 13 октября 2023 года детальный 30-страничный проект-инструкцию по возрождению ковроделия, из которого культурные ведомства района с тех пор беззастенчиво черпают свои планы. В интервью он емко озвучил амбициозную цель строительства ковровой фабрики («капитальный дарамат эцигун… лезги нехишрин гам-халича хрун патал») и даже назвал сроки запуска — до конца 2024 года.

Приведу дословно этот фрагмент на родном языке:

Редактор: «И мукьвара Москвада Дагъустандин йикъар аваз, ВДНХ-диз чпин халкьарин гъилин-тупIун сеняткарвилерин чешнеяр гваз Къубачидай, Унцукьулдай, Балхардай, Табасарандай устIарар фенвай. Виликрай чазни халкьдин милли вири сеняткарвилер авайди тир, гьайиф хьи, къакъатна. Ахцегьа гьеле 1909-йисалай гам-халича храдай устIархана (кIвалера авайбур квачиз) ва 1930-йисалай машгьур артель (фабрика) хьана. Халкьдин надир милли сеняткарвилин искусстводин кьил тир адал чан хкиз хьанайтIа хъсан тир».

Глава района: «– И кардив чун эгечIнава. Сифте кам къачун яз аялрин яратмишунрин КIвале кружок ачухна, аялар желбзава. Яргъал техвена и мураддиз капитальный дарамат эцигун патал чилин участок тайинарнава ва проект туькIуьрнава. Аллагьдин куьмекдалди 2024-йисан эхирда ам бегьемарна бубайрин надир лезги нехишрин гам-халича хрун патал ам ишлемишиз вахкуда» (газета «ЦIийи дуьнья» №51 (8915), 20 декабря 2023 г.).

Стало очевидно, что сложное, долгосрочное обучение людей ремеслу и восстановление преемственности руководство района не интересует. Им нужен крупный объект капитального строительства и освоение дотаций. Я буду искренне рада, если в Ахтах действительно построят здание под фабрику. Но почему к нему не приступили до сих пор? На дворе уже весна 2026 года, а обещанный к концу 2024 года «капитальный дарамат» так и остался на бумаге.

Зато в официальных публикациях ко Дню народных промыслов администрация бодро рапортовала: «Появившийся в октябре прошлого года в Доме детского творчества кружок — полностью инициатива главы района. В апреле учреждение получило уже 7 новых станков…» (эл. ссылка на статью: https://akhtymr.ru/site/item?id=1631).
Я ни в коем случае не виню лично главу района. Руководители такого уровня всегда опираются на отчеты подчиненных, они перегружены, и их видение ситуации формируют начальники профильных отделов, которые пишут им справки, релизы и топят чужие проекты из-за страха конкуренции, выдавая чужие идеи за свои гениальные озарения. Начальник Управления культуры района и директор Дома творчества безо всякого стеснения присвоили результаты чужого многолетнего труда и концепцию исследователя. Но за красивыми реляциями об «увеличении количества учеников» вот уже третий год скрывается абсолютная пустота. С конца 2023 года пошла тотальная подмена смыслов.


Декорация вместо ремесла: технологический крах


С августа 2023 года прошло почти три года. Настало время объективно посмотреть на результаты. Любой технолог скажет: обучение ковроткачеству начинается с фундамента — с технического обращения со станком и самостоятельного натяжения основы. Это главный экзамен для ученика. Кого за три года в должности преподавателя кружка Афизат Демирова обучила этому процессу? Где самостоятельные, пусть даже самые маленькие коврики, сотканные руками местных девочек-учениц? Где хоть одна их выставка?
Ничего этого нет. Обучение подменилось артистической иллюстрацией. Привезти готовый станок с уже начатой кем-то основой на мероприятие, повязать платок, петь красивые песни и завязывать узелки перед камерами журналистов — это замечательный номер сельской самодеятельности, но он не имеет никакого отношения к возрождению промышленного искусства.
Более того, отсутствие профильного образования сыграло с «преподавателем» злую шутку. Желая, видимо, выслужиться и помочь руководству района получить те самые миллионы на фабрику от Главы Республики Сергея Меликова, Афизат в 2024 году самовольно взялась соткать портрет Сергея Алимовича к его визиту в район. Не имея ни малейшего опыта сложнейшего портретного ткачества, она выдала результат, который оказался бесконечно далек от художественных канонов и напоминал карикатуру. Портрет получился таким, что его попросту побоялись преподнести Главе Дагестана. А ведь руководство района серьезно на него рассчитывало. Если бы они вовремя обратились к профессионалам, результат был бы совершенно иным.
То же самое произошло со сложным сюжетным ковром с панорамой села Ахты. Когда Афизат в январе 2024 года обратилась ко мне с просьбой помочь сделать технический рисунок панорамы, я настоятельно предложила доверить эту работу профессиональному художнику по ковру Бесен Нуховой, имеющей огромный опыт составления ковровых эскизов. После чего эскиз нужно было показать технологу, который рассчитал бы точную плотность и размер нитей для четкости рисунка. Для сюжетных ковров и портретов плотность по всему полотну нужна разная, этому люди учатся всю жизнь. Я много раз советовала Афизат честно сказать главе района, что необходимо привлечь специалистов и ткать под их строгим контролем. Я готова была помочь найти технолога.
Но Афизат Демирова самонадеянно отказалась от помощи специалистов. Не знаю, чем она руководствовалась — возможно, не хотела подпускать никого к этой работе, или просто переоценила собственные силы. Кроме того, она без моего разрешения использовала специальную бумагу-миллиметровку, которую я выслала ей из Махачкалы исключительно для срисовывания потрясающего старинного орнамента уникального ковра «БутIар», лежащего на полу Ахтынского краеведческого музея. Вместо спасения древнего орнамента она отдала эту бумагу кому-то, чтобы ей просто набросали контуры села. В итоге получилось то, что получилось — аляпистое изделие в темно-коричневых тонах, мало похожее на живое и красивое село Ахты.
И здесь мы подходим к главной проблеме. Профессионализм заключается не только в механическом умении вязать узлы, но и в объективной оценке своих сил, в готовности учиться всю жизнь. Однако Афизат, едва соткав первый ковер (который удался только потому, что я буквально «висела» над ней по телефону все два месяца), получила первую порцию медийной славы и решила, что она великий мастер, не нуждающийся в советах. Её поведение и речи резко изменились, появилась наглая, ничем не подкрепленная гордыня. Она вдруг стала заявлять в селе, что «умеет ткать лучше любых табасаранских мастеров» и лучше, чем авторы антикварных ковров в дорогих магазинах Дербента.
Ездя в Дербент, она видела старинные ковры, которые стоили от 35–50 тысяч рублей и выше, но так и не поняла, что те ковры — подлинные произведения искусства, сотканные на шерстяной основе с использованием натуральных растительных красителей и высочайшей плотности. Я пыталась ей терпеливо объяснять: изделие можно продать дорого, только если ты используешь высококачественную шерстяную пряжу правильного крашения, строго следуешь канонам и воспроизводишь сложнейший старинный орнамент. Такие вещи ткутся долго, тщательно и требуют колоссального труда. Но Афизат этого слышать не хотела. Она посчитала, что может ткать на дешевых химических красителях как попало, по своему нехитрому вкусу, самовольно упрощая орнамент и заменяя благородные бледные цвета кричащими, а затем требовать за это огромные деньги только на том основании, что это её работа («шеъ зыз я, заз кини къиметзи маса гуза»). На все мои замечания о недопустимости искажения канона она отрезала: «Как мне удобно, так и буду ткать. Мое начальство в администрации всё устраивает, они меня хвалят, а ты мне не указ». Единственный человек, который делал ей замечания и пытался направить по строгому академическому пути, оказался ей не нужен.
Поняв, что из Махачкалы я не могу контролировать процессы внутри Дома детского творчества, я решила пойти другим путем: дать ей частные заказы на дому, надеясь, что через нее и другие ахтынки потянутся к ремеслу. Я направляла к ней местных женщин с просьбой обучить их хотя бы натягивать основу. Но Афизат вместо обучения заявляла, что сама придет и всё сделает за них. Люди уходили ни с чем — им нужно было знание, а не механическая услуга. В кружок, который она фактически монополизировала ради одной лишь зарплаты, она не подпускала никого из других ахтынских женщин, имевших навыки ткачества. На все эти тревожные звонки я закрывала глаза, отчаянно пытаясь удержать дело и найти хоть какой-то позитив.


Личное разочарование: финансовая и моральная изнанка


Моя увлеченность идеей возрождения лезгинского ковра сыграла со мной злую шутку. Я цеплялась за любую соломинку, идеализировала людей и жестоко ошиблась в своих оценках. В 2024 году наше сотрудничество с Афизат завершилось не просто профессиональным крахом, но и глубоким личным разочарованием.
Желая поддержать её и стимулировать домашнее ткачество, я предложила ей в свободное от кружка время соткать для меня несколько молитвенных ковриков по строгим старинным образцам, обязуясь полностью оплатить труд. Афизат с радостью ухватилась за это предложение, согласившись на все условия: строгое соблюдение оригинального чешне и стопроцентное попадание в цветовую гамму без упрощений. Дома у неё стоял лишь маленький, треснувший деревянный станок, привезенный из пос. Белиджи в сентябре 2023 года, который позволял ткать ширину не более 70 сантиметров. Для полноценных ковров это не подходило. Поскольку станка шириной в 1 метр у неё не было, я решила перевести ей деньги вперед, чтобы она приобрела качественное оборудование и пряжу.
В январе 2024 года я перевела Афизат 50 000 рублей из своих личных, частных средств. Кроме того, я уговорила свою деликатную знакомую Эсмиру из Саратова (которая планировала купить готовый молитвенный коврик в Дербенте у табасаранцев) поддержать нашего ахтынского мастера и сделать заказ у Афизат. Эсмира поверила мне и перевела Афизат еще 20 000 рублей, попросив меня подобрать для неё красивый старинный чешне.
В общей сложности мы перевели Афизат Демировой 70 000 рублей аванса, искренне желая помочь ей обустроить домашнее рабочее место. Мы бесконечно верили этому человеку и представить себе не могли, что последует дальше.
Получив крупную сумму, Афизат даже не подумала покупать нормальный станок. Она натянула основу на том самом крошечном станке с трещиной у себя дома. Более того, она полностью проигнорировала технологические требования и требования по колориту. Но самое страшное — она тайно заменила дорогую шерстяную основу на самую дешевую хлопковую. Чтобы вы понимали разницу в ценах 2024 года: один килограмм хлопковых нитей стоил порядка 30–50 рублей, в то время как килограмм качественной шерстяной основы обходился от 800 до 1200 рублей. Получив от меня 50 тысяч, Афизат банально сэкономила на копеечных материалах, положив разницу себе в карман. Мне пришлось проглотить эту горькую пилюлю, чтобы не провоцировать открытый конфликт и получить хоть какие-то изделия за свои деньги.
Этот крошечный коврик она ткала непомерно долго — два с половиной месяца. В итоге мне прислали фотографию готового изделия: это был крохотный, грубо исполненный, кричаще-аляпистый коврик размером всего 70 на 120 сантиметров, не имеющий ничего общего с переданным старинным образцом. Мое состояние невозможно описать словами. Но я снова промолчала, решив дипломатично не обижать её жесткой критикой. Самым шокирующим стало то, что Афизат тут же выставила мне новый, отдельный счет еще на 40 000 рублей, заявив в ультимативной форме: «У меня нет денег, а мне нужно ехать в Дербент, переводи».
Я переслала фотографию этого коврика известному фабриканту Арифу Сулейманову с просьбой дать профессиональную оценку. Ариф, посмотрев на работу, ответил прямо: «Мои мастерицы ткут такие крошечные размеры за 10 дней, и на рынке их реальная цена — не более 12 тысяч рублей с учетом материалов. Работа оценивается максимум в 10 тысяч за квадратный метр полотна. Если ты хочешь просто от себя накинуть землячке тысячи три-пять ради поддержки, учитывая, что у лезгин сейчас почти никто не ткёт — это твое право, но 12–15 тысяч — это абсолютный потолок для такого изделия».
Когда я дипломатично объяснила Афизат, что я не Ротшильд и не могу платить тройную цену за технологический брак, она устроила яростный спор. Посоветовавшись с родственниками, чтобы погасить конфликт и разойтись с миром, мы предложили ей за этот коврик 25 000 рублей — сумму, в два раза превышающую его рыночную стоимость. Понимая, что остаток аванса она возвращать не собирается, мы предложили ей либо вернуть деньги, либо соткать еще один коврик в счет переведенных 50 тысяч. Но Афизат повела себя крайне агрессивно, настаивая, что её коврик — «лучший в мире», никто не соткал бы его лучше, и свой труд дома она оценивает исключительно в 40 тысяч и ни копейкой меньше. А если меня не устраивает — она продаст его летом туристам дороже, а потом, возможно, вернет деньги. «Денег возвращать у меня нет, ждите лета», — отрезала она.
Еще хуже она поступила со вторым заказчиком — Эсмирой. Мало того что коврик получился далеким от оригинала, так Афизат, никого не спросив и не имея на то никакого права, самовольно соткала на молитвенном (!) коврике аляпистую надпись «Ахцах. 2024» и вывела рядом сердечко, чем глубоко расстроила верующую Эсмиру. И за этот испорченный коврик Афизат выставила деликатной Эсмире точно такой же счет — еще 40 000 рублей, отказавшись отдавать коврик за уже полученные 20 тысяч аванса.

Прошло более двух лет... Мы не увидели ни своих ковриков, ни своих денег. Семьдесят тысяч рублей были фактически присвоены. Делайте выводы сами, с какого рода «мастером» мы имеем дело. Сегодня эти коврики, созданные на наши деньги и на копеечной хлопковой основе, Афизат преспокойно выставляет на районных мероприятиях, выдавая их за грандиозный успех работы государственного кружка Дома детского творчества. Их фотографии мелькают в отчетах чиновников и блогах туристов. В 2025 году к ней официально подходил главный редактор районной газеты с требованием вернуть нам деньги, звонили наши родственники. Но Афизат, чувствуя за спиной покровительство Управления культуры и полную безнаказанность, открыто заявила: «Денег нет. Если хотите — подавайте в суд. Я в таких ситуациях уже бывала, плавать знаю. Суд обяжет меня выплачивать с пенсии по 500 рублей в месяц, будете получать свои деньги 7 лет».

Судите сами, до какой степени моральной деградации может дойти «педагог», обучающий детей. И каждый раз, когда я вижу её благостные, фальшивые интервью на телевидении (как в фильме Владика Батманова, который просто доверился недостоверным отчетам местных чиновников), мне становится невыносимо тягостно. Настоящая трагегия этой истории — вовсе не потерянные нами 70 тысяч рублей, хотя это немалые деньги, и не факт личного предательства. Мы переболеем и этот моральный ущерб. Страшно то, что наш народ остается у разбитого корыта — с окончательно умирающим промыслом, который с каждым годом возродить будет всё сложнее, особенно когда у редких искренних энтузиастов из-за такой грязи просто опускаются руки.


Вместо заключения: трагедия фальшивого возрождения


Главная опасность сегодняшней ситуации в Ахтынском районе — это циничная, глянцевая имитация бурной деятельности. На самом деле подлинного возрождения ковроткачества в районе нет и близко. Мы безвозвратно потеряли три бесценных года — с 2023 по 2026 год — на пустую игру в «возрождение». А ведь в деле спасения исчезающего древнего искусства каждый год — это невосполнимый ресурс. Пока чиновники тратят время на показуху и отчеты, угасает последняя мотивация у тех редких людей, которые могли бы профессионально служить своему народу.
Мы должны честно и прямо ответить себе на вопрос: для кого и для чего нужно такое «возрождение»? Человека можно назвать преподавателем ковроткачества только в одном случае — если он реально обучает и выпускает кадры. Если его ученица способна самостоятельно собрать станок, натянуть сложнейшую основу полотна, составить палитру, прочитать орнамент, соткать и грамотно срезать готовое изделие. Подлинный наставник обязан ежегодно выпускать в самостоятельное плавание хотя бы одну-двух учениц, которые поставят станки у себя дома и продолжат традицию предков. Суть наставничества в том, чтобы на выставках звенели имена молодых учеников, а учитель скромно стоял за их спинами. В этом заключается гражданский и моральный долг педагога.
Государственное бюджетное учреждение, созданное на народные деньги для просвещения, обязано работать на результат. Прошло около трех лет с момента создания кружка в Ахтах. За красивыми видеороликами, песнями Афизат за станком и её бойкими выступлениями на «кимах» скрывается один закономерный вопрос, который я задаю открыто: а где за эти три года хотя бы один обученный молодой мастер, выпущенный этим распиаренным кружком? Их нет.
Подобная имитация отнимает шанс у настоящих, честных тружениц Дагестана, которые готовы вернуться в ковроделие, но лишены возможности бесплатно учиться, получать от государства качественные станки, хорошую пряжу и канонические чешнеяр. В своих поездках по району в 2023–2025 годах я встречала десятки таких женщин. Некоторые умоляли об одном: «Пришлите нам грамотного технолога, который научит нас правильно делать основу ковра, остальное мы вспомним сами!». Им нужна реальная помощь. Но вместо глубокой, системной работы с потенциальными мастерами и спасения ремесла, колоссальные ресурсы и драгоценное время тратятся на создание медийного шума вокруг одного-единственного кружка и одной женщины, которая за три года не обучила самостоятельному циклу ни одного человека.
Вот что происходит, когда за святое дело берутся местечковые управленцы и дилетанты, умышленно отодвинув профильных специалистов. Их действия наносят глубокий, долгосрочный вред лезгинской культуре. Профильное управление культуры Ахтынского района, имея в руках административные и финансовые рычаги, не делает абсолютно ничего серьезного. Идет банальный обман народа, пока древние канонические орнаменты окончательно предаются забвению.
Я глубоко убеждена, что у главы Ахтынского района, как у человека умного и дальновидного, еще есть все возможности взять этот процесс под свой жесткий личный контроль. Ему вполне по силам дистанцироваться от пустых, фальшивых «медийных» отчетов своего Управления культуры и опереться на реалистичный, научный фундамент. Я абсолютно уверена: если бы в августе 2023 года руководство района прислушалось к нам и помогло открыть настоящую Школу ковроткачества как учебно-производственный центр, сегодня, спустя три года, мы бы праздновали выпуск десятка дипломированных мастеров и проводили выставки уникальных детских работ, сотканных от первой нити основы до последнего узла руками наших учениц. Ситуация была бы принципиально иной для всего Южного Дагестана. Пожалуй, моей главной ошибкой было то, что я доверила старт этого сложнейшего исторического проекта людям, которые оказались к нему морально и профессионально не готовы. Возможно, не стоило вообще ничего предлагать в 2023 году и рекомендовать кого-либо. Но я надеюсь, что когда-нибудь руководство района посмотрит на эту ситуацию объективно и поменяет свой подход на конструктивный.
Некоторые считают, что даже неудачная попытка — это рост, а отрицательный результат — тоже результат. Теперь мы хотя бы четко знаем, как делать нельзя. Мой проект Школы ковроткачества никуда не исчез, как не исчезла и моя безграничная любовь к народной культуре. Великое прикладное искусство невозможно возродить красивыми песнями перед телекамерами — оно требует строжайших канонов, дисциплины и честного, самоотверженного труда. И если когда-нибудь в родном крае появится запрос на эту настоящую, очищенную от фальши работу, я всегда буду готова помочь своему народу.
     Удивительные и трагикомичные вещи продолжают происходить вокруг этого детского кружка ковроделия в с.Ахты. Недавно до меня дошли достоверные известия, что в декабре 2025 и в начале 2026 года «преподаватель» кружка в Доме детского творчества с. Ахты в лезгинских группах «кимер» открыто просила людей собирать деньги — «кто сколько может». Эти сборы она объясняла тем, что ей необходимо оплатить личный долг в размере 33 000 рублей за покупку ткацких станков у табасаранцев, а также собрать средства на покупку ковровой пряжи. Эти новости вызывают крайнее изумление. Из официальных релизов мне доподлинно известно, что новые станки (все 7 штук) были полностью и своевременно оплачены главой администрации Ахтынского района. На закупку ковровой пряжи этому кружку также регулярно выделяются средства. Возникает закономерный вопрос к Управлению культуры и руководству Дома детского творчества: если функционирование кружка полностью оплачивается государством и администрацией района, на каком основании Афизат Демирова заявляет о каких-то «долгах» и собирает с простых людей деньги в группах? Этот момент требует прояснения и официальной проверки.

   

   Мораль сего рассказа такова


    Наверное, можно было бы и не рассказывать эту долгую, сложную и столь неудачную для меня лично историю. Очень непросто выставлять на всеобщее обозрение изнанку проекта, обнажая множество неприятных, приторных и откровенно постыдных моментов, с которыми мне пришлось столкнуться в своей искренней попытке помочь родному краю возродить ковроткачество на должном, благородном уровне. Но я сознательно пошла на эту предельную откровенность. Моя цель — сделать так, чтобы новые, молодые энтузиасты, которые завтра загорятся спасением нашей культуры, не наступали на те же самые грабли и заранее понимали, с какими подводными камнями им неизбежно придется столкнуться в этом направлении.
А столкнуться придется с двумя жесткими фронтами.
   С одной стороны, перед вами встанет районная администрация и та самая тесная, узкая чиновничья среда вокруг любого руководителя, которая руководствуется исключительно своими корпоративными интересами. Появлению по-настоящему независимых, глубоко профессиональных и знающих дело людей в этих кабинетах абсолютно НЕВЫГОДНО. Они панически боятся конкуренции, а потому будут монополизировать любые направления, создавать для приезжих специалистов сложные, подчас откровенно унизительные и бюрократически невыносимые условия, лишь бы выдать чужие идеи за свои «гениальные озарения» ради красивых отчетов наверх.
   С другой стороны, в простонародье тоже хватает персонажей, которые искусно выдают себя совсем не за тех, кем являются на самом деле. В своих слепых поисках мастеров я наткнулась на человека, который обладал лишь базовым, механическим умением вязать узлы, но был бесконечно и духовно далек от подлинной философии ковроделия. Этому человеку нужна была лишь официальная работа и стабильная зарплата для личных нужд. Она цинично использовала мой авторитет, мой готовый проект и мои личные деньги, чтобы прочно закрепиться на государственном месте. При этом у неё не было за плечами ни профильного образования хотя бы на уровне колледжа народных промыслов, ни фабричного навыка в товарном ткачестве, ни опыта работы в реальном ковровом цеху. Такой дилетант у станка, наделенный короной мастера, приносит культуре только долгосрочный вред, плодя безжизненный ремесленный китч.
   И это была моя самая серьезная, ключевая ошибка. Нельзя подходить к великому делу по принципу «попробуем начать хоть с чего-то и с кем-нибудь». Это так не работает. Сегодня я открыто признаю все свои промахи, чтобы они послужили уроком для других:
   • Жесткий отбор кадров: Нужно скрупулезно, не поддаваясь эмоциям и жалости, искать и выбирать настоящих ковроткачей, способных выдавать результат академического, музейного уровня.
   • Юридическая броня: Никаких устных договоренностей, основанных на землячестве и слепом доверии. Только официальный письменный договор.
   • Финансовая дисциплина: Переводить любые личные или спонсорские средства строго по договору, поэтапно контролируя процесс. Заставлять исполнителя ткать так, как положено по технологическому канону и предоставленному рисунку (чешне), а не так, как удобно, быстро или выгодно самой ткачихе.

Мы потеряли 3 года с 2023 года по 2026 год на игру в «возрождение».

В деле спасения исчезающего народного искусства каждый год представляет собой бесценный ресурс, который мы безвозвратно теряем. Пока мы тратим время на показуху, угасает мотивация у тех, кто мог бы перенять этот великий опыт, и у тех, кто готов профессионально служить народу!
Мы должны честно ответить себе на вопрос:

А что такое возрождение ковроткачества?

Что такое возрождение ковроткачества для лезгин сегодня, когда деревянные станки давно разбиты, фабричные металлические советские станки сданы на металлолом, а нити живой преемственности кажутся безвозвратно порванными? Это не просто ремесло и не поиск коммерческой выгоды. Это пробуждение нашей генетической памяти. Наш ковер никогда не был просто украшением сакли — он был священным текстом, написанным языком орнамента. Каждая "Лезгинская звезда" на полотне — это след наших предков, зашифрованный в шерсти и цвете. Сегодня, когда живые наставники уходят, эта память продолжает жить в нашей крови, в нашей подсознательной тоске по благородным натуральным краскам и строгим канонам. Возродить лезгинский ковер на подлинном, высоком уровне — значит вернуть нашему народу его визуальный суверенитет, сшить разорванную ткань национальной идентичности и доказать, что наш народный дух невозможно усыпить фальшивой показухой. Многие народы совершают ошибку, превращая свою культуру в этнографический музей: надевают костюмы раз в год на праздники, поют песни и ностальгируют. Но генетическая память требует действия.

Подлинное возрождение — это превращение памяти в живой экономический и культурный процесс. Это создание условий, при которых древнее искусство снова становится конкурентоспособным, элитарным и востребованным в современном мире.
Это переход от роли хранителей пепла к роли носителей живого огня.


   P/S Великое народное искусство не прощает дилетантства, суеты и показухи. Я перевернула эту страницу, оставив позади и финансовые потери, и горечь человеческого предательства. Но моя безграничная любовь к лезгинской культуре и мой проект Школы ковроткачества остаются со мной. И если завтра в родном Дагестане действительно родится честный, очищенный от чиновничьего глянца и фальши запрос на настоящую работу по возрождению ковроткацкого ремесла —

 я всегда буду готова протянуть руку помощи.



12.03.2026