Случай

             Ну, ладно, бабушка, пошел я в магазин. Что ещё купить? - Спросил я у своей второй половинки.
             Да, всё вроде бы, - ответила она - Список и деньги в сумке.
             День был солнечный, слегка морозный. А почему бы не прогуляться? С удовольствием! За зиму надоело в доме сидеть. Конец февраля был не таким морозным. Я и в пургу, и в мороз могу до магазина сбегать. Сбегать! Вот, умора-то! Сказанул. Это я раньше мог сбегать. А сейчас в свои 67 лет беру санки в магазин. Список длинный – запасы кончились. Аккурат пенсия пришла. Назад будет тяжело идти.
             «Пора отоварится», – так говорит моя Борисовна. Это значит, что не может быть никаких возражений или рассуждений. Пора – значит пора и незамедлительно. Как говорят люди военные: «Подорвался и побежал».
             С женщиной лучше не спорить. В любом случае будешь не прав. Она же сердцем чувствует, а мы мужики включаем какую-то логику.
             Одного я не могу понять: как женское сердце чувствует, что в четверг на этой неделе в туалете на ночь должен был быть свет включен, а в пятницу выключен. Два косяка за неделю! В четверг и пятницу утром выговор получил. Хорошо, что без занесения в личное дело…
             «Анатолич, привет!» - прервал мои мысли окрик.
             Я поднял голову и увидел старосту нашей деревни Сергея Витальевича и ответил ему: «Привет!».
             Завязался незамысловатый диалог.
             «Ты куда? В магазин?», – Спросил он.
             «В магазин», – ответил я.
             «Если в магазин, то не ходи. Интернета нет, и касса не работает».
             «Тогда давай покурим, поговорим. Какие новости в деревне?»
             «Нет новостей. Это раньше было о чем поговорить. Кто родился? Кто женился? Кто помер? А сейчас одна новость может быть, если кто-то помрет» – грустно отметил знакомый.
             «Да, да. Сергей Витальевич. Согласен. У меня вопрос: а ты помнишь в каком году эти двухэтажки построили?» – спросил я.
             «Мне кажется в 1967 году. А зачем тебе?»
             «Да, вот. Вспомнил случай интересный. Ты же через речку жил, а я – в этих домах. И в товарищах тогда у меня был Сергей Езерский. Он немного помладше меня был на год или полгода. И было нам года по два или три. От силы четыре.
             Ты же знаешь, как мы при коммунистах «бедно» жили. Даже остатки стройматериалов строители не увозили со стройки, а бульдозером ровняли, смешивая с землей. И кирпич целый и деловые доски. Всё, что не надо было народу или не успели прибрать те, кому могло пригодиться в хозяйстве.
             И вот строители уехали. Квартиры заселились. И аккурат перед одним домом остался здоровый бут гудрона. Ну, ты помнишь, наверное, жвачку застойного периода?», – начал я повествование.
             «А как же? Все жевали, и я жевал», – подтвердил он.
             «Так, вот. Настали жаркие солнечные дни и этот бут превратился в лужу. Ночью корочкой покрывался, а днём камень бросишь – и он потихоньку тонул.
             И была у нас такая забава: с утра, пока корочка твердая, мы как по тонкому льду бегали по нему. И однажды случилась оказия. Друг мой любезный Сергей провалился одной ногой в это расплавленныйгудрон. Затем стал переступать, чтобы ногу вытащить. Тут и вторая завязла. И стоит бедолага так, что обе ноги по щиколотку в гудроне, и ногами не может переступить, завяз окончательно. Он ревёт белугой. Я ему палку подал, потянул его, но не смог вытащить. Сам близко не подхожу. Тоже ведь могу завязнуть. Боюсь.
             И тут я проявил смекалку. Я же старше и мудрее. (Ой, не могу!) Предложил сходить за его мамкой. Он не долго думал и согласился. Я что было прыти с криком помчался за подмогой: - Тетка Нюраааа!
             Пришла она, увидела такое положение и ахнула. Ну, по-русски. Трехэтажным. Я, наверное, впервые услышал такие слова. Вот, когда я познал богатство русского языка. Да, и словарный запас пополнился.
             А когда она его вытащила и пришла в ужас:
             - Чем же я тебя буду отмывать? Отрублю ноги…
             А дальше я не слышал. Эти слова прозвучали для меня как выстрел стартового пистолета! В это мгновение я бы поспорил с бегунами олимпийскими. Меня как ветром сдуло!
             Несколько дней Сергей на улице не появлялся. Или под арестом был? Или ноги отмачивал в керосине? Но вышел на своих двоих и без черных носочков. На этом наша дружба не закончилась. В другой разуже он меня выручил. Я тебя ещё не утомил? Тогда слушай.
             А дело было так. Пошли мы на речку купаться на перекат за Вошенковым домом. Неглубоко там было. Там и брод был для тракторов и автомобилей. Ну, ты помнишь! Воды было по пояс, но нам хватило этой глубины. Ополоснулись от жары, да давай баловаться. Сняли трусы. И давай их пускать как кораблики да ловить покуда на глубину не уплыли.
             Доигрались и мои трусы уплыли в глубину. Я их увидел, но было поздно. Как домой идти без трусов? Стыдно. Засмеют. Что же делать? Хоть плачь! Но негоже мужчине слезы лить. Стали думать. И тут мой верный друг предложил надеть майку вместо трусов. Взял я свою майку с берега, одел на ноги и придерживаю руками. Повертел головой, оглядывая майку, которая стала трусами. Обошел меня друган вокруг. И мы молча приняли единогласное решение: не похоже на трусы.
             Придумали сделать так: Сергей пока посидит в кустиках. А я в его трусах сбегаю домой за трусами. Я одел его трусы и побежал домой. Под кроватью в чемодане нашел другие. Мамы дома не было, что обрадовало меня. А я и не сознался бы ей. Только Богу известно: обнаружила ли она пропажу. Они у нас у всех тогда были черные ситцевые. Ну, ты, наверное, помнишь. И побежал на речку. Вот какая дружба у нас была! Как в поговорке: сам погибай, но товарища выручай. Ну, ладно. Спасибо, что выслушал. Так, что? Можно не ходить в магазин? Наличку то я не взял. Только карточку.»
             «Не ходи, Анатолич. Нет интернета».
             «Хорошо. Кланяйся своей супруге. До свидания».
             «До свидания, своей тоже привет передавай».
             И побрели мы каждый к своему дому. День прошел с пользой. Поговорили. Новости узнал. Ведь самая хорошая новость в нашем возрасте – отсутствие новостей.