10. Роман. Толтек. Аэромир. Неоновая Птица

ТОЛТЕК. АЭРОМИР.
ОДА ДЕСЯТАЯ.
НЕОНОВАЯ ПТИЦА.

10-1.

Василий восседал недвижно на облаке из воспаряющих частиц, глаз не сводил с неё!

Она — вся совершенно голая, белёсо–розовая, полу–невидная, крылатая, прильнула рядом, неоном озаряя облачность вокруг …

— Ты думаешь, не подлинная сущность я? Ты думаешь, — мутант или обман?... Не веришь зрению? Что чувство говорит?

Мерцая искрами и всплеском плоскостей, весь образ Девы перед ним переливался призрачным свечением разноцветным!

— Почувствуй же, и у меня есть то же, что любите Вы — люди! — Она схватила кисть его, и, развернув ладонью вверх, вложила промеж ног! Василий от неожиданности и отдёрнул, было, руку, но — нет — не отпустила, а лишь глубже в мёд вдавила пальцы!

Он поднял взгляд, и они встретились глазами. Её светящееся бликами, лицо восторгом озарилось полупризрачным, торжеством ликования!

Подняв крыла, и развернув их плоскостями параллельно горизонту, движением лёгким вспрыгнула она, замедлилась в парении и опустилась плавно, оседлав Василия колено. Не выпуская стиснутую серединой кисть, зажав между его бедром и низом торса, она с картинною истомой отшатнулась и запрокинулась, приподнеся холмы и пики грудей к его лицу. Легчайший придыхания шелест заструился из уст полуоткрытых… Он, немедля, дух исходящий невесомый выпил поцелуем долгим.

Раскачиваясь торсом медленно в горячем трансе, сдвигаясь животом вперёд-назад, она, растаяла, измокла и вскипела, превратившись, в прозрачный пар мерцания частиц!

Василий погрузился в плоть ладонью, продленье предвкушая сладострастья, он притянул к себе её вплотную. Но, словно дух бесформенный и бестелесный, она слилась с ним полностью и превратила в призрак их обоих.

Сияние Принцессы аэритов Он целовал сиянием своим в неоновую эфемерность губ полуоткрытых дважды. И отклонившись медленно на спину, от лона отнял руку и проник горячим остриём в открытый грот, — к источнику покоя и блаженства...  Мерцая, облако поплыло вверх, оформилось, вертясь, в светящийся и бесконечный столб восставший…

— Неси! —
Скомандовал Он, наблюдая, прозрачного неона в животе её кипение волнообразное увидел — вихрь кружится мощных токов, искрясь и пузырясь, — хаомы грог пьянящий!

— Так, ты реальна — Птица Сказочная! —
Ну, же! Вознеси! Воздвигни в небеса нас! Раствори в покое!

Схватив его кольцом прозрачных ног, Велезна над главой воздев, в высь выпростала крыльев острия, в изнеможении сладострастья истекая соком, — благоуханным, словно, цвет нектаром; рывками вознесла его в просвета высь, — меж облаков — в окно к желанной глуби!

Он возлежал горизонтально, поперёк, между ног у ангела, повесив крылья, расслабленно, нисколько не смущаясь, казалось, неудобством Дикой Дивы… С бесстрастием запрокинув голову и руки разбросав, взирал в простор и высоту небес, и бесконечность шири, словно, взбираясь мысленно всё выше и всё более становясь, врастая в бесконечность очертанием точек!

Но вот, она не в силах более, одна порхать неся свою добычу, к нему склонилась томная, приблизились губами, и снова Он, захватывая ртом прозрачные воронки грудей, неоновых, и пригоршнями сжав, пил, пил, не насыщаясь, нектара сласть, вертясь в потоке вихря!...

Велезна, вся от страсти замирая, и, позабыв про взмахи, про полёт, с ним вместе падала, и, множественно вздрогнув, кружилась в низвержении безмолвном!...
А свет столба спирального взрывался, разбрасывал галактики из звезд, кольцеобразные орбиты расширяя!

Бескрайнее падение познав, Велезна встрепенувшись, просыпалась, вновь махов мощных ход возобновляла и набирала высоту, в эмоциях на взлёте растворясь, чтобы упасть в изнеможении большем!

Как души — бабочки — танцует их тандем — кружится, над прозрачною пустыней, казалось, вечность!... А внизу, меж облак — зигзаги зубья скал холодные сверкают драконов призрачных…  Разинув пасть, покорные вассалы всех стихий безмолвно ожидают поглощения… 

Вот пики близятся, неумолимый вихрь любовный крутит души! Прозрачные Принцессы крылья, надломлены потоком восходящим, безвольные, распахнутые ветром, лишь трепещут в вибрациях нахлынувших страстей!

В предзубьи острых скал, лишь высвободив жезла клин победный, Он выбросил Везлену над собою, и словно змея разогнал по ветру воздушного, не отпуская талии, встряхнул, желая в разум привести…

Покорная, опомнившись, раскрылась и пленная вновь распустила крылья, спланировала, описав дугу, и вознесла их, опершись на ввысь идущий радостный спиральный ветра ход, под сенью выпуклостей буклей плотных облак!

Василий и свои расправил крылья. Держась за руки с Ней, кружился в упоении — до самых сумерек в молчании многозначном.

— Заговори же, говори со мной! Не смей безмолвием помыкать меня!!

Не кукла — Сущность Ветра Я — Эритов Королева! — не молчания!

Ты — червь земной! — В моём чертоге правишь, меня бросаешь, словно снедь рыбачью, в кристаллы-омуты измышленных Миров! Я пронеслась с тобой через череду снов! Твой мир — прекрасен!

Но, опасен сон! И более — не смей!
Не смей меня будить так глубоко в твоих видениях, запретных для аэритов !
Не велю!
Не то мы станем пищею драконьей!

Велезна дикая трясла его в полёте, раскрыв и снова схлопнув крылья, движением многократным в голове его творя, каскад из парусов огромных, алых, полных ветра, — нанизанных на перспективы клин далёкий.

Василий Силин взгляда не отвёл, лишь губы, сюрреалистично изогнул в кошачьей потайно—торжествующей улыбке: себе представился котом — бродягой, схватившим в когти огненную Птицу.

Он — зверь в раздоре их потустороннем, и тела нежного Принцессы истязатель!...

— Уговорила! Так и быть, — Не буду!

Отнюдь, я показать тебе своих миров архитектурных ряд и не стремился. Прониклась самовольно ты, сливаясь, во снах любовных с существом  иноподобным!
Опасен, это верно, мир мой явный аэритам эфимерности летучей. Но позван я для вас перевернуть зыбучий порошок небесной дрязи в спокойную неколебимость осязания. Так потому и близость с крепким телом земного жителя тебя перекромсала.

Знай, в трепетных волнениях твоих — моя услада! Дрожание и зыбкое горение твоё меня зудит и нежит, и неволит! Я вижу сам себя и мир свой по-другому.

Мне ласка и добыча Ты и пища для ума! Ты — вдохновения  Птица!

Моим раздумьям, новым ты — причина!

Гусиной кожи трепет междубедрий нежных крылатой Дивы на его боках, свечения розоватый отблеск пиксел, вдоль торса порождал огонь и ток зыбучий по мышечным жгутам насладопроводящим.

Василий Порфирьевич Силин замер, лицезрея, свой новый образ в отражениях глаз Жар-Птицы пленной!...

10-2.

Однако он, зеркально, собою более не управляет.

Василия из мира в мир мотает.

Иным ли было Царство аэритов?

Пожалуй. Но не в том лишь смысле.

Да, — иной, но — не потусторонний. Ему открыто Сущностей Крылатых обитание!

Материи в аэритов мире опорной нет.

Мерцали гранулы… В межмирии Василий с ними дрожь перенимал.

И кто же заправляет бытом грёз небесных? Король Аквидарон, иль птицы — дочери? И сколько их?

Что в здесь дух зодчего творца?!
В чём для него предназначение скрыто?

Василий силился схватиться за лоскут, за занавес с проекцией видений и этот полог в новый мир отдёрнуть, за ним — другой… и —третий,… для того, чтобы свободно спарились миры людей, аэритов, лунов… Чьи ещё? — земной, иль водный, кристаллический, небесный?...
 
— Как мне пронзить видения насквозь, чтоб воспринять одновременно всё пространство?!
Да разве можно так?

Прозрачных пологов декорации дрожат, непроницаемостью ворожа, а между тем, реальностью пугая.

Желанием послана, пронизала анфилады мысль, но сути не касалась.

Он — Василий, не раз сквозь пологи шагал, и чувствовал их телом во плоти, но ухватить не мог! Не мог он прочь отбросить завесей череду — видений разделение.
Порядок нарушать не позволяло нечто, не должнО быть смешению миров.
А, может быть, доселе Архитектор не смог постичь желаемой науки.

Василий мнил простор небесный, поделенный средь доминант скульптурных.
Он представлял ход кораблей небесных среди громад восставших небоскрёбов сверкающих полигональю граней в кружении прозрачных ордерных изящных колоннад.
Они бошками с беспристрастным ликом, в безмолвии и отрешении следят за лётом облак-зданий благородных.
А вечером, перед закатом, внутри подсвеченные тёплым мирным светом, они обжитыми пространствами глазеют на кораблей небесных ход неспешный среди других, скребущих небо истуканов!
Живым свечением скульптурных небоскрёбов, озарены с боков и снизу, парящие кудлатые кулисы! И тут, и там, в громадах декораций, мелькают юркие тельца стрекозолётов.

Он представлял, что сказочная снедь, летающая всюду тут и там, нам — людям — формирует Небо, среди вседневной суеты снуя обычного сосуществования.

О! Чудо! Мнил Василий, когда повсюду поплывут дома, подвешенные в плоти атмосферы.

За ними сладостно следят кариатиды, в безмолвии крыльями или хвостами чуть видно шевеля, перебирая и бликами меча искру от солнца скользящего по выпуклости бёдер, плеч и грудей их стеклянных!

Видел он, ожившие в объединённом мире — колоссы—девы пиками сосков, дрожащих выводят во хрустальности воздушной клубки горящих нитяных узоров словно смайлы объёмные в экстазе, в миг, как стаями влетают в лона дев, меж чресел летающие капсулы аэритов.

Но нет!

Миры — разделены!

Василий очнулся в сне и сел на ложе.

— А как вы спите в яви, Птице—Люди?!

И почему вам крылья не мешают?

Она его накрыла светом тела.

То — не Аллария!

Одна из дочерей царя Аквидарона, то — Велезна — сестра принцесс Алларии и Аромы!

Моложе, и сильней и ненасытней, Она — пожар сестра! Соски и горячей, и твёрже жгут, спадая гроздями ему в ладони! Он ловит их губами, пьёт, всем существом своим пренасыщаясь, дрожащими клубками нитей силы! Вдыхая, подсознанием интуита, плывущие в экранах неба знаки—смайлы…

Раз есть три стороны, три ветра, и три сестры различных, три стихии, то сколько должен он собрать сторон в себе, в которых можно электричество извлечь, чтоб тайна потекла свободно через верный пазл?

Так, в том иль в этом смысле пересёк границы наш Скиталец?! Он, иль не Он, и в миражах, иль в яви, и с огнём, иль с воплощением собственным играет?!!!

Велезна! Знаю, мне сложить последовательность правильно помогут всех четырёх сторон активные стихии. Я должен разгадать, свершить чрез поток, подставив на пути искусств своих силок.

***