Как я был моделью

           Был месяц август 1969 года – один из моих любимых месяцев в году.  Немногим больше месяца назад я закончил службу в рядах Советской армии и догуливал свой отпуск, который я устроил себе перед новым этапом в своей жизни – началом трудовой деятельности. Профессия у меня уже была, правда без опыта работы. До службы в армии я окончил Пензенский Механический техникум, получив специальность техника – технолога холодной обработки металлов со специализацией - производство трубок и взрывателей и направление на работу, как молодой специалист в город Новосибирск на завод оборонной промышленности. Но встречи с Новосибирском не состоялось.  Получив диплом за три дня до начала Нового 1968 года, я, буквально на следующий день, призвался на службу в армию.
 
Со службой мне очень повезло, и не только от того, что мой призыв состоялся на три месяца позже моих ровесников, в связи с учебой. А так же демобилизация моя состоялась на пять месяцев раньше, чем у сослуживцев моего года призыва, в связи с направлением меня на учебу в Москву, в Университет Дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Это было время, перехода срока обязательной службы в армии с трёх лет на два года. В итоге я прослужил чуть меньше полутора лет. Но эта тема для другого рассказа, возможно, когда-нибудь напишу воспоминания о событиях того времени.

И так, мне 21 год, и я наслаждался своей молодостью, прекрасной погодой, свободой от каких-либо серьезных дел. Среди своих друзей и подруг, я «ходил гоголем». Потому что отдал долг Родине - отслужил в армии, потому что молодой, стройный, в меру красивый, свободный, модно одетый – одним словом, жених завидный.

Насчет «модно одетый»  - мне тоже повезло, потому что моя старшая сестра была мастером-модельером и преподавала моделирование мужской одежды в училище, где готовили закройщиков для ателье. Я был внештатной моделью этого учебного заведения лет с шестнадцати. На меня шили свои дипломные работы выпускники училища, и я демонстрировал их на экзаменах перед строгой комиссией. Так как в качестве дипломных работ они старались выбирать модели мужской одежды со страниц модных зарубежных журналов, то понятно, что их одежда далеко отличалась от того, что предлагала наша торговля.

        В качестве поощрения, я мог выкупить любой понравившейся мне костюм, оплатив только ткань и фурнитуру, израсходованную на этот костюм.  Это было, как минимум в два раза дешевле, чем, если бы я заказал его в ателье. А в магазинах подобных костюмов, курток, плащей, пальто просто не было. Это всегда был эксклюзив, а не серый ширпотреб в то советское дефицитное время.
Вот и после армии меня ждал костюм темно-табачного цвета - модель в стиле «Битлз». Пиджак без воротника, с вырезом под горло, откуда виднелся ворот белой сорочки с галстуком «лента-бабочка», украшенным стразом – бусинка под бриллиант.

        Демонстрируя на экзаменах модную одежду, мне приходилось приводить и свою голову в порядок – стричься у хороших мастеров. Не мог же я, надев костюм модного покроя, выйти перед комиссией с лохмами на голове.  Это сегодня, проснувшись, ты можешь не причесываться и чем больше беспорядка на твоей голове, тем моднее ты выглядишь, а в нашей юности на такую голову показывали бы пальцем и подняли бы на смех.
        Полвека назад, парни стриглись по-разному. Причесок, от повседневных до модельных, было много. От массовых: «Полубоксы», «Боксы», «Канадки» - это коротко стриженые волосы, а так же "Ёжик" и "Бобрик" до подражания кумирам – музыкантам легендарной группы «Битлз», не просто стрижки, а настоящие прически «Сессон» и «Моп-Топ», «Бродвейка» и «Кок» с укладкой феном и закреплением лаком.

        Например, в армию я ушел с прической в стиле  «Сессон», с волосами почти до плеч, да еще подкрашенными в темно-каштановый цвет. По тем временам это было так модно, красиво и стильно, что я не стриженным «наголо» уехал не только с областного военкомата и пересыльного пункта, но далее до воинской части в Казани, в Кремле. Мою прическу почти полкарантина охраняли «старики» - старослужащие солдаты, которые сопровождали нас. И только, когда нас повели в баню и на переодевание в солдатскую одежду, мою «гриву» среди лысой толпы заметил старшина – комендант, выдававший со склада военную форму.

        - Размер? – Рявкнул старшина не глядя на меня, когда я оказался у окна выдачи.
        - Не знаю. Рубашку мне надо 46 размера, - заявил я.
        - Гимнастерку, а не руба… - закричал старшина и замолчал с открытым ртом, потому что он увидел меня. Он высунул из окошка голову с опухшим лицом, его глаза налились кровью, как у быка, повертел головой из  стороны в сторону и заорал:
        - Сержант! Сер-р-р-жант! Это что еще за гривастый жеребенок, тут объявился? Немедленно постричь наголо, под ноль.
        - Ой, да не шуми, старшина. Мы решили оставить этот образец парикмахерского искусства, разве можно это уничтожать? Смотри, какая красота! – Сержант ответил, широко улыбаясь, он явно шутил.
        - Хва-тит мо-лоть че-пу-ху! - По слогам проорал старшина. – Остричь немедленно!
        - Вот, тебе какое дело? – Продолжал упираться сержант, - Выдаешь из своей каптёрки портянки, вот и выдавай, а к нам не лезь.
        - Да я тебя на губу отправлю.
        - Ой, гауптвахтой напугал. Да я вот подготовлю молодежь к присяге и домой поеду, а ты, как давил моль в своей каптёрке, так и будешь давить. Вон, посмотри, все валенки проели, скоро на шинели личинки переберутся.

        На этом скандал не закончился, обиженный старшина закрыл свой склад и побежал жаловаться начальству. В казарму вошёл капитан:
        - Ты чего тут устроил, сержант? – И тут он увидел меня, - Ух-ты, - красота-то какая! Сержант, в чем дело? Почему до сих пор не постригли?
        - Пострижём, товарищ капитан, сегодня вечером. Наша машинка его волосы не берет, дергает с корнем, посмотрите какие они густые и толстые, зачем мучить парня. Лейтенант Кириллов пообещал к вечеру привести свою жену с нормальным инструментом – она парикмахер, вот и пострижёт.

        На этом инцидент с моим «причесоном» не закончился, была еще фото-сессия со старослужащими солдатами и отдельно с остриженными наголо новобранцами. А когда меня стригла парикмахерша, все, кто присутствовал при этом, озвучивали каждый срез моих волос болевым стоном. Хор мычания длился, пока парикмахерша не выгнала всех со словами: «Ребята прекратите, вы же мне мешаете – я смеюсь и не могу так работать.

        Посмотрев на себя лысого в зеркало, я вдруг понял – до чего ж я страшен – вытянутая рожа от затылка до подбородка с большим носом и впалыми щеками на тонкой гусиной шее. Я просто себя не узнал.

        Стиль в одежде и прическах среди сверстников еще в школе задавал мой одноклассник Коля Саранцев. Он выделялся во всей школе, начиная с седьмого класса, не только ростом и хорошо сложенной фигурой, но всем своим внешним видом. Саранцев был первым стилягой в школе. Он жил в простой советской семье, с малообразованными родителями, причем, недавно переселившимися из деревенской глубинки. Но главными воспитателями Николая были две его тётушки. Две незамужние, как их называли «старые девы», которые пожили в Москве в период Всемирного фестиваля молодежи и студентов, где нахватались модных тенденций и в 1959 году переселились в Пензу, в дом своей сестры – матери Коли Саранцева.

        Они так полюбили своего одиннадцатилетнего племянника, что заменили ему и родителей, и воспитателей, и, в какой-то мере, учителей. С их появлением Николай очень изменился не только внешне, но и внутренне. К седьмому классу его было просто не узнать. Из деревенского подростка он превратился в стройного высокого парня. Я перед ним выглядел щупленьким доходягой, хотя и более начитанным. Но и от него уже было не услышать – «Айда в магАзин», тетушки и здесь позаботились. Они увлекли его точными науками, он стал лучшим математиком в классе. Он блистал знаниями по физике. Но главное было в том, что он стал законодателем моды в нашей школе.

        После новогодних каникул в седьмом классе он появился в школе с прической  под Элвиса Пресли. Это был гром среди ясного неба. Вместо короткой стрижки с челкой на лбу, его темные, почти черные волосы были пышно зачесаны назад, аккуратно уложены, а надо лбом возвышался кокон.
        - Коля, немедленно причешись, убери этот вал со лба. – Заявила Анна Куприяновна - наша классная дама
        - С какой стати, Анна Куприяновна, я буду уродовать прическу, которую мне сделали, между прочим, в Москве. Кстати в Москве, вся молодежь так ходит.
        - Вот в Москве пусть молодежь и ходит, а ты еще школьник и не в Москве.
        - Да и школьники там так же стригутся, еще и волосы до плеч.
        - Прекратим этот спор, пока нормально не причешешься, я до уроков тебя не допускаю.
        - Ну и ладно, каникулы продолжаются! – Заявил Саранцев, подхватил свою спортивную сумку, которую, в отличие от нас, он носил вместо портфеля и ушёл.

        С этого дня, началась «модная» война между Николаем Саранцевым и педагогами школы. На следующий день Коля не только не изменил прическу, но пришел в школу в брюках «дудочки». Такое название получили зауженные брюки – узкие до такой степени, что их надо было «одевать с мылом» и стирать, не снимая, на себе.
        - Это, уже «не в какие ворота не лезет», - заявила завуч и вызвала в школу родителей Коли, снова отправив его домой. Но в школе появились не родители, а мощная защита в лице двух его тетушек.

        По слухам, за закрытыми дверями учительской скандал был грандиозным, но к урокам Николай был допущен, после чего за ним закрепилось прозвище – стиляга. «Модная война» с Николаем перешла в затяжную стадию. В стенгазетах на него регулярно появлялись карикатуры. Это было одним из способов борьбы против влияния западной идеологии на советскую молодежь. Внешний вид, ценности и поведение стиляг находились в полном диссонансе с нормами советской морали, поэтому стиляги порой подвергались насмешкам и открытому негативу и со стороны обычных людей.

        Ох, и гоняли же в советское время за такие прически, за брюки-дудочки и танец шейк. А шейк в школу принес все тот же Коля Саранцев и девочка Марина. Она появилась в параллельном классе в середине года. Ее отец военный и последние пять лет он служил в Германии, соответственно с семьей. Их встреча произошла на новогоднем вечере семиклассников. Марину все встретили с открытым ртом. Это был просто вызов серой массе училок.

        Однажды на школьном вечере Марина появилась в ослепительно ярко-зелёной блузке без рукавов с распахнутым воротом. Блузка обтягивала ее красивую грудь и была заправлена под широкий черный пояс, подчеркивающий тонкую талию, как у Людмилы Гурченко в «Карнавальной ночи». Стильный наряд Марины завершала юбка-колокол ярко-желтого цвета с крупным черным горохом. На голове Марины был высокий начес ее светлых волос, украшенный зеленой лентой. Среди серой толпы ровесников выделялся и соответствовал ей только Николай Саранцев. Потому что его выделял не только кок на голове и брюки-дудочки, но и стильная цветная рубаха с большим откидным воротником на стойке.

       И вот здесь они показали всем шейк и рок-н-ролл. Мы пока танцевали чарльстон и твист, пробовали рок-н-ролл - тоже запрещенные танцы, а шейк был для нас в новинку, хотя многие, в том числе и я учились танцевать дома, и хвалились в школе по углам новыми движениями. Как потом узнали, Марина с Николаем тайно разучивали совместные движения в рок-н-ролле и шейке, и это было красиво.

       Наши танцы прервались так же быстро, как и начались. Появились Зоя Павловна – завуч, она выключила проигрыватель и забрала пластинку с песнями зарубежной эстрады, где была песня «Марина, Марина!», под которую мы и танцевали. Затем она просмотрела всю стопку пластинок, лежащих рядом, и взяла пластинку с песнями Радмилы Караклаич, и громко заявила:
       - Я запрещаю всякие кривляния на школьном вечере. Пластинки будет в учительской, заберете завтра. – И здесь она сделала замечания учителю биологии, дежурившей на вечере (Я не помню, как ее звали, вроде Надежда Васильевна).
       – Надежда Васильевна, вы дежурная здесь и обеспечиваете порядок, почему вместо нормальных танцев какие-то дикие кривляния и дрыгалки?!
       - Зоя Павловна, у наших семиклассников избыток энергии, пусть лучше они расходуют ее в этих, как вы сказали, диких кривляньях, чем в диких поступках. К тому же, я, как биолог, вижу в этих танцах прекрасную физкультуру. Пусть развивают свою пластичность и мышцы тела.
Завуч что-то прорычала в ответ и ушла. Радости не было предела, увидев поддержку биологички, пробовать танцевать стали даже те, кто весь вечер кучковались по углам.
.
      - Ну что, ребята, прозевали пластинки, под что будете теперь танцевать? – Улыбаясь, спросила  Надежда Васильевна.
      - Как под что? У нас ещё есть. – Заявил Костя Королёв – наш звукооператор на этом вечере, и как факир вынул откуда-то рентгеновский снимок, - А теперь танцуем с Элвисом Пресли, - прокричал Костя, и положил гибкую пластинку на проигрыватель.
      Танцы продолжились

      В седьмом классе, мы немного по-другому смотрели на жизнь. Произошла какая-то психологическая перестройка в наших мозгах. Мы неожиданно стали осознавать себя взрослыми.  Дело в том, что в тот год в нашем селе была открыта новая средняя школа. Ученики нашей школы разделились - половина учащихся перешла в новую школу. Год назад у нас была  пять шестых классов – А,Б,В,Г,Д, а после раздела осталось только два.
      Наша старая школа на некоторое время стала восьмилетней, потому что это был период перехода средней школы на одиннадцатилетний срок обучения. Для двух наших классов осталась старая программа обучения и, закончив восьмой класс, мы получили Свидетельство неполном среднем образовании. А в новой школе наши сверстники такое свидетельство могли получить на год позже, только после девятого класса, потому что с седьмого класса они учились по новой программе, а Аттестат о среднем образовании после одиннадцатого класса. Через два или три года наша школа вновь стала средней. И все, кто шёл следом за нами, учились по новой 11-летней программе.

          В седьмом классе мы вдруг превратились в старшеклассников, и восьмой класс для нас стал выпускным. Поэтому изменились и требования к нам и сами мы стали другими. Стали задумываться – что делать после выпуска. Пойти в девятый класс, а это значит - километр пешком до остановки автобуса, затем две остановки на автобусе до школы. Или пойти в техникум, если удастся поступить, а нет – то на завод к станку. Но впереди был год учебы и мысли о будущем возникали пока редко.

         А вот погоня за модой продолжалась, в те шестидесятые, брюки-дудочки неожиданно стали превращаться в клёш. Обидно было – я только что заузил в дудочку свои единственные на выход брюки, как мода потребовала надевать брюки-клёш. У меня ведь не было Саранцевых тетушек, которые жили и работали только для него, одевали своего племянника у спекулянтов и фарцовщиков, а у моей старшей сестры была своя семья и она ещё не обшивала меня.

         Помог случай. Я решил перекроить свои брюки-дудочки в брюки-клёш – вставить по бокам штанин клинья. Распороть-то я распорол свои брюки по швам, даже нашел ткань для клиньев, но вот, как это сделать правильно, чтобы не испортить окончательно, я пошел за советом к Марии, моей сестре.
        - Маша, помоги, - начал я просить ее, рассказав о своей проблеме. Она сопротивлялась не долго, согласилась.
      - Ладно, оставь. Завтра возьму на работу, с девочками посмотрим, что можно сделать.
      - Маша, ты что? А в чем я в школу завтра пойду? В шароварах что ли?
      - А о чём ты думал, когда распарывал свои брюки? И, вообще – этого лоскута вряд ли хватит на четыре клина. У клёша специальный крой, и он начинается от бедра, а твоя вставка будет от колена, даже чуть ниже. Это будет плохо смотреться. – Рассуждала сестра, прикладывая, принесенный мною, лоскут к распоротым штанинам.
      - Маша, пожалуйста, как получится, - канючил я.

      Я прыгал от радости, когда сестра встала из-за машинки и подала мне брюки:
      - На, примерь. Лучше всё равно не сделаю. Ну, ничего. Сойдет, как самоделка. Погладить ты сам сможешь.
Я поблагодарил сестру и, когда уходил, она вдруг остановила меня.
      - Постой, я вот что решила – завтра после уроков приезжай ко мне на работу. У меня одна ученица не начала шить контрольное задание. Попробуем сшить на тебя вечерний костюм. И если он нам понравится, то после показа я тебе его подарю к восьмому классу…  Ну, всё, всё! Беги! Благодарить еще рано.

      Через месяц я красовался в новом костюме голубого цвета перед комиссией из администрации и мастеров ателье «Руслан», где пока работала Мария. Она еще не была преподавателем училища, так как этого училища пока в Пензе не было. Оно открылось чуть позже. Но у нее в ателье, как у мастера-модельера были ученицы, которые и шили контрольные задания, как экзамен перед самостоятельной работой. Вот только вечерний голубой костюм мне поносить не пришлось. Молодая закройщица-портниха так старалась подчеркнуть «стройность» моей фигуры (так она оправдывалась), что костюм мне был просто в обтяжку. Перед комиссией я старался не дышать и не делать резких движений, не приседать, иначе он просто разошёлся бы по швам.

       Это было первое моё выступление в роли модели в четырнадцать лет. Через два года мои показы экзаменационных работ молодых модельеров-закройщиков продолжились в училище, где уже работала моя сестра, и продолжались до ухода в армию и пару лет после армии.

       Вот и в тот августовский день 1969 года я решил что-то сделать со своими лохмами, изрядно отросшими после армейской стрижки. В ближайшее время я собирался заняться трудоустройством и, по совету друзей надеялся устроиться на работу в институт НИИКИПмаш, который находился в двадцати минутах быстрого хода от моего дома. Ну, а чтобы понравиться кадровикам, хотя бы внешне, я подумал, что надо выглядеть более серьезным и хорошая прическа не помешает.

       Я зашел постричься в мужской салон в центре Пензы. Сел в очередь, от безделья листаю журнал. Вдруг вышла одна из мастеров, я подумал, сейчас меня позовет в кресло. Но она внимательно посмотрела на меня и ушла. Следом за ней вышел другой мастер, затем третий – они внимательно смотрели на меня, переглядывались, кивали друг другу головой и ушли. Меня это начало волновать, хотя я не был пугливым юношей при женщинах. Я встал, подошел к зеркалу и оглядел себя со всех сторон – вроде все в норме, неплохо выгляжу, одежда в порядке, правда, голова немного лохматая, волосы ветром взъерошило. Я вынул расческу и, как мог, немного их пригладил.

       И тут ко мне подошла солидная женщина:
       - Простите, молодой человек, я заведующая этим салоном, - она назвала свое имя, но я его уже не помню. – Я прошу вас пройти ненадолго ко мне в кабинет.
       - Я что, что-нибудь нарушил? – здесь я даже немного растерялся.
       - Нет, что вы… Просто у нас есть к вам одно предложение. Девочки заходите.
И тут я набрался наглости и пошутил:
       - О, нет! Я скоро женюсь, а к вам зашел постричься, а не свататься.
       - Ну вот, вы еще и с юмором, нас это устраивает. У нас к вам деловое предложение. Простите, вас как зовут?
       - Виктор, - ответил я, разглядывая трех молодых парикмахерш, вошедших в кабинет вместе с нами. Мне стало любопытно, что они увидали во мне такого, что побросали клиентов на своих рабочих местах.
       - А предложение, вот какое, - продолжила заведующая, - Можно, мы вас пострижем завтра, а сегодня просто причешем? Причем, все это будет для вас бесплатно.
       - Это у вас новая услуга такая? Мышеловка с сыром? – Вновь пошутил я.
       - Нет никакой мышеловки. Просто завтра областной конкурс парикмахеров, а у конкурсантки нашего салона нет модели, парень, с которым она работала уже год, неожиданно уехал из города. Выручите нас, хотя бы один раз. У вас очень хорошие волосы, густые, яркие. Они очень хорошо будут держать прическу.

И тут началось… Девчонки наперебой стали уговаривать меня:
       - Соглашайтесь…
       - Ну что вам стоит…
       - Посидите в кресле, мастер вам сделает хорошую прическу.
       - На вас посмотрят члены жюри…
       - Вот и всё…
       - А что я для этого должен сделать? – неожиданно согласился я, мысленно думая – «А почему бы не попробовать!?»
       - Сейчас подъедет ваш мастер, мы ей позвонили. Она уже едет, и вы с ней обо всем поговорите, - заявила заведующая, - А вот и Лидочка. Лида, знакомься, это Виктор - твоя модель.
       - Здравствуйте, Виктор. Меня зовут Лида. – Она не вошла, она влетела в кабинет. Пухленькая женщина, лет тридцати пяти – «Старуха», - подумал я.
       - Виктор, пойдемте в зал, в кресло. Я подготовлю ваши волосы к завтрашней стрижке, и мы обо всем договоримся.

      Лидия усадила меня в кресло, стала руками трогать мои волосы, пыталась уложить их расческой
      - Зря стараетесь, - сказал я, - Мои волосы только мокрыми можно уложить или с бриолином. Я недавно вымыл голову, а ветер сделал свое дело, высушил, как попало.
      - Что вы, Виктор, у вас очень хорошие волосы – густые, толстые, темно русые, почти черные, с хорошим природным окрасом. Подарок, а не волосы. Любую прическу можно сделать. Ведь тонкие и редкие волосы в прическе можно удержать только толстым слоем лака, а ваши при правильной укладке сами удержатся даже без лака. – Она долго гладила мои волосы руками, как гребешком и расчесывала их расческой, а я просто балдел, обожаю, когда кто-то шевыряется в моих волосах.

        - Ну, что? Поработаете моей моделью только завтра или договоримся и на будущее?
        - А в чем разница?
        - Если только завтра, то продемонстрируете мою работу один раз, и мы с благодарностью с вами распрощаемся. А если согласитесь, стать моей постоянной моделью, то у вас будут некоторые обязанности.
       - Какие, например?
       - Вы дадите мне слово, что раз в неделю будете посещать наш салон. Я буду следить за вашей головой - поправлять прическу, стричь, если надо, экспериментировать, делать новые прически, готовиться к показам или конкурсам. И все это бесплатно. А вы будете участвовать в показах и конкурсах, если таковые будут. Ну, как – готовы?
       - А если я не смогу каждую неделю?
       - Семь дней – это относительно. У вас будет график моей работы, можно всегда подстроиться. Просто не надо будет допускать больших перерывов. Я хочу, чтобы вы были всегда аккуратно пострижены, с красивой прической, то есть моей визитной карточкой.
       - Хорошо. Договорились.

       - А теперь по завтрашнему конкурсу. Конкурс будет проходить на арене цирка в 15 часов. Вы должны там быть за полчаса до начала или за два часа можете приехать сюда, в салон.
       - Я приеду в цирк.
- Хорошо, я встречу вас на входе в 14-30. И по одежде – у вас есть темный костюм и какая-нибудь однотонная цветная рубашка, только не белая? Я не знаю, какое задание мне достанется по жребию, поэтому пусть лучше одежда будет не яркая, нейтральная.
       - Костюм у меня, конечно, есть, а вместо рубашки можно надеть синюю водолазку.
       - О, это как раз то, что нужно. Водолазки сейчас как раз в моде и подойдут под любую молодежную стрижку. Договорились. Жду вас завтра на входе в цирк в 14 часов 30 минут. Постарайтесь не опоздать, а то я сойду с ума.

       Так я стал моделью самого престижного мужского салона города Пензы.
В то время конкурсы парикмахеров проводились в Пензе каждый год на арене цирка. Вся арена была заставлена рабочими местами парикмахеров, члены жюри ходили между ними, наблюдая и оценивая работу конкурсантов.

       Своё первое участие в конкурсе мужских причесок в качестве модели я очень хорошо запомнил. Возможно, потому что это было мое первое дефиле по кольцевому ограждению арены цирка под хорошую музыку и комментарии парикмахера, который рассказывал о только что законченной стрижке. А возможно из-за кровавого инцидента, который чуть не завершил наше участие в конкурсе раньше времени.   

       Произошло вот что. По жребию моему мастеру досталась молодежная повседневная прическа. Технология этой стрижки разрешала использовать в процессе работы, любые расчески, лезвия типа опасной бритвы, фен и лак для укладки, и никаких машинок и ножниц. Я впервые видел такой способ стрижки волос, когда волосы захватывались расческой и по ней срезались лезвиями бритвы, закрепленными в специальной державке типа ножа.

       Лида, мой мастер, очень волновалась, видимо от того, что накануне не постригла и не проредила лишние волосы на моей голове.  И теперь она непрерывно расчёсывала пряди моих волос, срезая их по миллиметру. Она так часто проводила металлической расческой по одному и тому же месту, задевая при этом ухо и царапая нежную кожу за ухом. Мне стало больно такя. что я понял – сейчас появится кровь.
       - Лида, вы скоро отрежете мне ухо своей расческой, – прошептал я, когда мне стало очень больно, но Лида меня не поняла, и через два – три движения ее расчески за моим ухом открылась ранка и потекла кровь.

       Здесь-то она растерялась по-настоящему. Она вытирала кровь ватным тампоном, но кровь продолжала бежать по шее тоненькой струйкой, видимо был порезан какой-то сосудик.  Увидав ее растерянность,  подошли из зала ее подруги, стали советовать присыпать каким-то порошком, но его у мастера не оказалось – забыла. На помощь пришла одна из конкурсанток она брызнула на ранку какую-то жидкость, промокнула тампоном и присыпала каким-то порошком.
      - Вот и всё! – Успокоила она Лидию, добавив, - Не трогайте это место, пока не подсохнет совсем.

      Лида волновалась так, что забыла поблагодарить за помощь, ее руки просто дрожали.
      - Лида успокойтесь, мне не больно, и продолжайте работать, Иначе, время выйдет, и вы не успеете закончить.
Лида продолжила колдовать над моей головой, но руки ее дрожали до самого конца. По истечении времени, выделенного на работу мастеров, модели демонстрировали свои прически, проходя по барьеру вокруг арены.

     Я, дефилируя по круглому барьеру, вел себя как бывалая профессиональная модель. Я не просто шёл, я шёл медленно, останавливался и поворачивался. Потом, расстегнув пиджак, я правой рукой уцепился за лацкан, а левую руку сунул в карман брюк. Несколько раз останавливался и крутился. Затем я снял пиджак, левой рукой закинул его на плечо, правую руку сунул в карман брюк. Остановился и поворачивался, показывая себя зрителям. Моё дефиле понравилось, было много аплодисментов.

     Работа моего мастера заняла второе место – это была победа, которую Лидия не ожидала. Она говорила, что это мой показ ее работы спас от провала.   После конкурса я был приглашён в ресторан «Волга» на обед со всей командой мужского салона, где поздравляли Лиду с победой на конкурсе и благодарили меня за участие и выдержку «омытую кровью» и главное - за профессиональную демонстрацию прически.

     Быстренько перекусив и пообещав приехать с парикмахерскую через неделю, я с трудом вырвался из этой веселой компании, и уехал домой, так как мы с друзьями договорились  пойти в парк им. Белинского погулять, покататься на аттракционах и остаться на танцы. Танцплощадка центрального парка была самой посещаемой в Пензе после нашей - Терновской. Но нашу танцплощадку снесли и на ее месте  уже возводились стены строящегося Дома культуры.

      Первое время мне нравилось раз в неделю посещать своего парикмахера, быть всегда аккуратно и модно постриженным. У меня, то закрывались, то открывались уши, то закручивался на голове кокон, то мои волосы стриглись под ёжика. А однажды на очень аккуратной прическе появилась седая прядь, что придало солидности моему молодому лицу. Издевательство над моими волосами привело к тому, что к двадцати пяти годам я начал седеть по настоящему, и на моей голове была уже не искусственная, а настоящая седина. Конечно, в этом нет никакой связи, и я уже года два, как не появлялся у своего парикмахера. Просто после очередного участия в конкурсе, в 1971 году, я не прощаясь, уехал.  Мастеру найти меня было невозможно, телефонов не было, адрес свой  я никому не давал. На эту ерунду у меня просто не было времени. Работа, семья, ребенок, строительство дома, еще и вторая работа художником в кинотеатре – чтобы содержать семью и строить дом, нужны были деньги.

  09.03.2026 г.

Примечание: :  Все события – это мои воспоминания. Имена и фамилии подлинные.