настёнкин проулок 1ч

                Настенкин проулок.
                1
Странна человеческая натура- хочется знать и успеть сделать все, или хотя бы максимально из того, что задумал, и ведь прекрасно понимаем – всей жизни не хватит на исполнение этих планов, но упорно будем биться в ворота, ломать рога. И ко всему, в жизни многое приходиться делать то, что ни когда даже не предполагал. И с нашим настырством мы все равно это делать будем.
      Ну, например, все, хотя бы только о своей работе, знать не возможно. Но что б во время успевать обходить на своем пути «подводные рифы и камни», и пусть их тоже все не обойдешь- кто скажет, что там ждет за поворотом, все же  стремиться к этому тоже будем. Ну, а раз так- пошли. И ведь дорогу- то  и осилит идущий.
 Вот уже более двух недель, как Андрей Васильевич вступил на должность сельского главы. Не думал, не мечтал, а пришлось. И первое, что решил сделать, без чего крайне трудно будет определить основные направления в работе, вплотную познакомиться с проблемами населения- конкретных людей, у кого всегда есть свое, личное. Из этого, как он считал, и складываются проблемы всего общества.
Объект его новой деятельности- несколько деревень. И хоть  большую часть жителей своей Ананьевки он давно считает если не земляками, то хотя бы близкими для себя людьми, о жителях остальных сел он так сказать не мог. Две недели не один день, но оставалось пройти несколько домов на последней улице Осиновки- Настенкина проулка и беды и заботы, выложенные на страницы распухшей тетради, хотя б приблизительно, обозначат границы его новой деятельности.
 Он устало загребал ненатоптаный январский снег, что лежал перед ним, как чистые листы его недописанной тетради, но с интересом оглядывался по сторонам. На этой одичалой улочке ему как- то  не приходилось бывать ранее. Дома здесь, постройки разных времен выглядели сиротливо, неприветливо, прячась в зарослях давно не кошеного бурьяна. Прореха в щетине сухих стеблей, запушенных свежим инеем, обозначала тропинку. Иногда на ней появлялось мохнатое лающее создание, говоря о том, что дом этот пока обитаем, и звонкий, заливистый голос можно считать приглашением, посетить его.
Но собачка, похожая на изодранную ушанку, которая выбралась из- под двери скособоченного сарая, того, что грустно приткнулся углом к убогим сеням близлежащего дома, подтрусила, но лаять не стала, а скорее не смогла. Открыв пасть, пару раз хрипло зевнула, и покачиваясь потрусила обратно. Андрей Васильевич остановился, удивленно посмотрел ей в след и решительно направился к дому. « То ли больна, то ли голодная? »- с сомнением подумал он.
Покрутив щеколду удостоверился- дверь заперта. Несколько раз постучал ладонью по шершавой некрашеной двери. Ответа не последовало. Хотел развернуться и идти дальше, но секунду спустя в тишине сенец раздался тонкий, словно плачущий старушечий голос:
-Иду…иду…
Андрей Васильевич разгреб ногою у порога пушистый снег, постучал ботинками друг о друга, готовясь войти. Дверь долго не отпиралась. Наконец что то по ней зашаркало, дверь скрипя, слегка приоткрылась и в узком проеме появилось серое лицо, точнее его часть. Из темноты сенец смотрел, прищуриваясь, строгий недоверчивый взгляд. Андрей Васильевич терпеливо помолчал, дав себя рассмотреть и спросил:
-Здравствуйте бабушка! К Вам можно? – в  ответ- молчание, только взгляд из глубоких глазниц упорно продолжал изучать его. Новоиспеченный глава слегка смутился, но попробовал еще раз:
-Вы меня не знаете, я новый сельский…
Старушка, словно ожидая только этих слов, неожиданно засуетилась, услужливо заохала, отодвигая скребущую по земляному полу сенец дверь. Затем стала в сторонку, пропуская:
-А я гляжу- ни как ко мне, да не познаю, не свой. А про сельского слыхала…-она неуклюже повернулась и опираясь о стену, болезненно волоча ноги, молча пошла к открытой двери избы.
Переступив порог, Андрей Васильевич будто попал в иной мир. Правда, все эти две недели он находится в странном состоянии- ему, человеку, рожденному и прожившему в деревне большую часть своих немалых лет, начинало  казаться, что он не знает как живут люди в деревне. Настолько разнилась их жизнь.
 Однако теперь же ему просто не хотелось верить своим глазам- может он попал в девятнадцатый век? Он с трудом прикрыл за собою дверь. В просторных бревенчатых сенцах не было окон, хотя было довольно светло- свет поступал из многочисленных щелей в стенах. Только пройти вслед за старушкой оказалось нелегко. Весь пол был завален различным хламом. Тут были и колотые чурками и разбросанные поленьями дрова, и сваленные в беспорядке различные мешки и деревянные бочки, посреди сенец- остатки большой плетеной корзины- плетушки. А в углу, слегка припорошенная снегом, высится горка угля и на ней же, среди драных тряпок валяются топор и вилы.
 В дополнение ко всему по стенам сенец, от крыши до нагромождений на полу рваными клоками висит пыльная паутина.
Стараясь как можно аккуратнее переступать между препятствиями, Андрей Васильевич, следом за хозяйкой пробрался до двери избы. Войдя же в нетопленную комнату, он от удивления просто открыл рот- такого за всю свою жизнь он никогда не видел. Верилось с трудом, что здесь живет человек, и видимо долго.
 Первое впечатление- черный пол, черные стены, черная постель и на этом фоне солнечным бликом, почти белоснежная кошка- прервалось колючим взглядом старушки. Андрей Васильевич внутренне от него содрогнулся- так же жутковато- строго, как через дверь сенец, смотрели на него из под низких бровей темные, непонятного цвета глаза этой странной женщины, но щеки и губы улыбались.
Наконец он собрался с мыслями, представился и спросил- как ее зовут.
-Настенка, как же? Проулок то мой- и тут же поправилась- Настасья Митривна. Светлова я.
Андрей Васильевич хотел, было задать дежурный вопрос: «Как поживаете?», но быстро спохватился, поняв всю его нелепость.
-Вы одни живете- спросил он.
-Ды я привыкла- старушка отвечала стоя, так же исподлобья улыбаясь. Вдруг слегка обернулась и буквально упала на стул, при этом спокойно заговорила:
-Ноги не держат- через секунду продолжила, перейдя на «ты»- я  позучор ходила в сельсовет, тебя не было. Угольку бы мне, на зиму не хватит. Да и дровец надо.
Андрей Васильевич уже слегка оправился от шока и решил подождать с ответом:
-А как же Вы, Анастасия Дмитриевна дошли до сельсовета, далеко все- таки?
-Туды кое как дошла, а назад- пройдусь-пройдусь и на дороге посижу. А с дороги скатилась…
У Андрея Васильевича снова помутилось в голове. Он представил , как эта старая женщина в рваной одежде отдыхает, сидя на снегу, или беспомощно скатывается с заснеженной обочины дороги.
«Да, людей то по селу сейчас мало, но найти бы выход можно было. В конце концов передать с соседями, те б позвонили и мог  сам к ней прийти. Да и так пришел. Впрочем, что рассуждать, тут реальная помощь нужна.»- про себя вздохнул он.
Он раскрыл тетрадь сделать запись о угле и дровах. В комнате было не очень светло из- за инея, что холодным пушком прикрыл и без того мутные от пыли и копоти оконные стекла. Тогда он решил подойти ближе к окну, где стоял стол.
 Только тут он увидел уложенную на двух кирпичах самодельную электроплитку. Провода неизолированными концами безобразно торчали, грозя в любой момент непредсказуемыми неприятностями. «Жиденькая»  спираль, не отключаясь, видимо, сутками, служила и источником тепла и местом приготовления пищи. У Андрея Васильевича вдруг возник вопрос, за который он уцепился, словно утопающий за соломинку:
-А что Вы едите?
-Ды вот, макароны кончились, а воду из снега топлю…на ней- она указала в сторону плитки.
Тут бы у него опять возник шок, если б не зародилось крохотное сомнение:
-Анастасия Дмитриевна, а ведь на Вашей улице водопровод есть, и если колонка далеко, можно б у соседей попросить…
 Старушка вдруг загадочно поманила его рукой, приглашая подойти поближе и нагнуться, затем таинственно прошептала:
-Тут милай не суседи- звери. Воду не дают, во!
Андрей Васильевич со скрытым сомнением выпрямился:
-Ладно, я поговорю с ними.
-Токо милай, не говори, что я сказала, съедят, во!
Что то неприятное щекотнуло в душе: «Ладно, надо получше все выяснить,  но человека в таком положении оставлять нельзя»- и предложил:
-Давайте мы Вас поставим на обслуживание по линии соцобеспечения, как?
-Милай, у мине уж Зинка была. Ходила редко, ни чего не делала, а деньги воровала.
«Опа! Что то тут не так.»- Сомнения у Андрея Васильевича росли:
-А кого- то другого?
-Там усе воры.
Все стало ясно. Только не ясно- как быть? Как помочь человеку, который разуверился в людях, и может тем самым привел себя на грань выживания ?
Уходя, Андрей Васильевич, пообещал в ближайшее время прийти к Анастасии Дмитриевне снова и с добрыми вестями. Выйдя на улицу, с облегчением вдохнул свежего воздуха, но тяжелые мысли остались.
Проходя мимо сарая, покосился на дверь- на этот раз собачка не показалась. Андрей Васильевич покачал головой: «Бедолага.»
Оставалось посетить  два дома. Первый оказался на замке, но по расчищенным дорожкам можно было определить, что дом обитаем и хозяева временно отсутствуют. Андрей Васильевич постучался в соседний- беленый, крытый под железо, старинной постройки.
Приятный женский голос пригласил в дом. Шел по сияющему свежей краской полу коридорчика и снова покачивал в недоумении головой- два дома рядом, но словно две разные планеты.
Открытая дверь избы встретила теплом и запахом домашнего уюта.
-Проходите, да не разувайтесь, ну что же вы, снег то не грязь- слегка полноватая хозяйка пенсионного возраста убирала со стола словно огромный лунный диск, раскатанный круг лапши. Заторопилась- а я вот тут затеяла, захотелось что-то свойской. Счас все уберу.
-Да что Вы, продолжайте, я не хочу Вам мешать- Андрей Васильевичу стало неудобно- не во время я к Вам вошел.
-Нет, нет, такой гость, а мы вот чайку поставим, а может чего покрепче, а?
Андрей Васильевич не ожидал такого теплого приема, за чай поблагодарил, а от «чего покрепче» скромно отказался- с этого свою работу он начинать не хотел. Но все равно, приятно было находиться в гостеприимном доме. Где, как в его родительском, со стен добродушно смотрели старые фотографии, перемежаясь с современными, молодые со стариками. И все празднично обвешано расшитыми рушниками и заставлено горшочками с цветами разных сортов и размеров. 
Познакомились. Анна Степановна, так звали хозяйку, почти сразу перевела разговор на тему жизни ее престарелой соседки:
-Что ж старость у нас не в почете, вон соседка моя не живет, а существует-Анна Степановна, не прерывая разговора, накрывала на стол. На вышитой, видимо ее руками скатерти появилась ваза с конфетами и домашними печеньями, тарелочка с медом, блестящий, только что с газовой плиты, чайник- ну понятно, тяжелый характер, но ведь живой же человек. Хоть Вы б ей чем помогли, ей бы хоть угольку, да дровишек, а там бы мы и сами справились.
Андрей Васильевич удивленно поднял брови:
-Анна Степановна, а какие отношения у Вас с Анастасией Дмитриевной, если не секрет?
-Да какой секрет, дорогой Андрей Васильевич, нормальные отношения. Она, конечно, не подарок. Принесешь что из магазина- то не так, это не этак. Бывает возьмешь что то постирать- отматюгает в награду! Ну так что ж, мы не обижаемся, наоборот, с соседкой Марусей, посмеемся. Ну, бывает, деньги забудет отдать, мы ее понимаем. У нее ж беда- ее внук. Ох, горе-Анна Степановна непритворно вздохнула, усаживаясь напротив .
-А она что ж, не одинока? - Андрей Васильевич с удивлением слушал женщину, отпивая горячий чай.
-Вы знаете, у бабы Насти, так мы ее зовем, трудная жизнь была. Кто тут виноват- теперь трудно судить, а нам тем более. Сама то, она, без мужика всю жизнь. Да дочь ей четырехлетнего сынка оставила, когда ей было уже около шестьдесяти. А сама куда то с хахалем смылась. А потом прислала письмо, просила еще девочку лет двенадцати забрать. А куда уж ей- тогда на восьмой десяток перевалило. Вот и ответила, мол, не могу. А дочь от нее отказалась.
-Простите, что перебил- тут Андрей Васильевич не утерпел- А внук то теперь уже взрослый? Где он?
-Вот и весь вопрос то в этом внуке- Анна Степановна недобро ухмыльнулась- тьфу! Тут, в районе. Лодырь несусветный и беспробудный пьяница. Как только пенсию бабке получать- он как из под земли вырастает, ни за что не пропустит. Или его жена приедет. Ну, та ладно, у нее двое пацанят на шее. А мужик то ее, этот самый внук, ни где не работает. Хоть бы бабке что помог, ведь палец о палец не ударит. Настена жалеет их. Поддудолит им пенсию, а самой хоть лапу соси. На нас надеется. Но вроде на уголь то и дрова у нее, кажись деньжата были, не вымозжил этот идиот. Вы уж постарайтесь ей с углем- топит печь через день и та дымит.
-Конечно- Андрей Васильевич отставил стакан- и с углем и с дровами, а может и печью, я думаю, справимся, я вот только еще хотел у Вас спросить- как у нее с водой?
Анна Степановна рассмеялась: 
-Мы ей по очереди носим, но только на полдня задержимся, она всем жалуется- снег мол, топила.
-Как, всем, кому она может дома у себя рассказать?
Анна Степановна опять заулыбалась:
-Почему ж дома, она знаете как по деревне гоняет- дай Боже! Андрей Васильевич удивленно смотрел на хозяйку:
-Она ж еле на ногах держится…
-Это она умеет, артистка!
Андрей Васильевич слушал и не верил своим ушам- не доверять этой женщине он не имел права, а если так поступает ее соседка старушка, вопреки всякой логике- зачем ей, старому человеку это надо- трудно понять.
-Послушайте, Анна Степановна, но она пожаловалась, что у нее нет еды, правда, я заметил баночку с молоком, но она о ней промолчала.
-Так у меня ж козочка, молока то нам хватает, и она его неплохо ест. Да за еду Вы не беспокойтесь, с голоду она у нас не помрет. А если можно, вот с внучком ее поговорите. Он, гад, и ее высушил в нитку, и уж до нас добирается. Мы то, иной раз купим ей что поесть, а он подгребет у нее, ну мы ругаться, а он нам, дескать, я на вас в милицию заявлю, что вы у нее деньги воруете, а бабка мол, подтвердит. А мы- то с Марусей и боимся, с ней все станет, она ж за него горой.
Анна Степановна рассказывала, а Андрей Васильевич внимательно слушая, пытался разобраться во всех странностях- как жизнь связала этих разных людей в один клубок. Он не знал еще, какую то «Марусю», но она ему уже представлялась веселой, добродушной пенсионеркой, которая на пару с подругой взяла шефство над престарелой соседкой. И не испугались ни ее необычного поведения, ни шантажа забулдыги- внука.
Зимний день короток. За разговорами и не заметили, как под окнами засинело. Андрей Васильевич глянул на часы, засобирался:
-Большое Вам спасибо за теплый прием, за Ваше доброе отношение к соседям. Постараюсь Вам и Анастасии Дмитриевне в самое ближайшее время помочь. А Вы тоже заглядывайте к нам в сельсовет, не сможете сами, передайте с кем- то ваши проблемы, или позвоните.
   Анна Степановна накинула платок проводить гостя и уже на пороге заключила:
-Мы, конечно будем звонить, а вы б знали как нам приятно, когда сам глава в гости заглянул, о нас, простых женщинах беспокоится- ей хотелось что то еще сказать новому главе, но тот уже с хрустом зашагал по дорожке, помахав на прощание рукой.
Проходя мимо дома Анастасии Дмитриевны, Андрей Васильевич  инстинктивно поежился- как там бабуля будет ночевать в нетопленом доме? И что же это за личность такая, этот внук, что за циник? Обязательно в ближайшее время надо его отыскать. И уголь! Вопрос по дровам и углю надо решить завтра же, незамедлительно.
Катил домой в уютных «Жигулях», уже дома, при свете настольной лампы рассматривал записи, а из головы не выходила Анастасия Дмитриевна-  боже, как люди живут! Как вообще можно так жить? Какие в голове могут быть планы, заботы, живя в таком содоме? Может во всем старость виновата, или мы, власть, что- то не видим, не успеваем? Но ведь рядом живут тоже не молодые, одинокие люди, но совсем по- другому, по- человечески. В чем же дело? Представил, а если б его родители попали в такую яму? Жутко. Каким камнем нужно стать, что б видеть это и не пытаться изменить, не помочь?
Наутро быстренько перекусив, Андрей Васильевич позвонил в сельсовет,