Лягушка и Царевич обратное превращение

Когда-то давным-давно Царевич поцеловал Лягушку, и, как водится, она превратилась в прекрасную девушку. Все радовались, музыка играла, фейерверки сверкали, свадьба длилась три дня, а потом наступил четвёртый — тот самый, про который в сказках обычно ничего не пишут.
Прекрасная девушка постепенно начала скучать по болотной жизни. Нет, не по запаху тины и комарам, конечно, а по свободе — по утренним кувшинкам, по ветру, по ощущению, что можно просто сидеть и квакать в своё удовольствие, не думая, как ты выглядишь и соответствует ли твой наряд дворцовому этикету.
Царевич, между тем, тоже был не без странностей. Ему нравилось, когда всё предсказуемо, когда график завтраков совпадает с расписанием охоты, а эмоции — с его планом на день. Он любил порядок, но с каждой неделей всё чаще замечал, что его жена вдруг задумывается, смотря в окно, где виднелась крошечная зелёная лужа.
- Всё ли тебе нравится, моя дорогая? — спрашивал он с тем самым благородным вниманием, которое больше похоже на контроль.
- Конечно, — улыбалась она, хотя в уголке души ква… кхм, шевелилось сомнение.
Однажды она всё-таки не выдержала и тайком сбежала — не насовсем, а просто в лес, где пахло влажной травой и свободой. Сняла корону, села у воды и впервые за долгое время молчала. И это молчание было не обидой, не отчуждением, а отдыхом от необходимости быть кем-то.
Через несколько часов Царевич нашёл её. Долго стоял, не решаясь подойти, потом сел рядом. Молчали вдвоём, пока он не сказал тихо:
- Я ведь не тебя тогда поцеловал. Я поцеловал идею, что всё теперь будет просто.
Она улыбнулась.
- А я поверила, что счастье начинается после чуда. А оно, кажется, просто продолжается, если не мешать ему течь.
Они так и сидели, пока солнце не опустилось ниже, и в воде не отразились два лица — не принца и не принцессы, просто двух людей, у которых хватило терпения немного расплавить свои чары.

Мораль:
Иногда любовь начинается с волшебства, но живёт не благодаря ему, а вопреки. Важно не искать чудо в другом человеке, а позволить себе быть с ним без заклинаний, не превращая близость в вечный экзамен на совершенство.