Набросок. Ахматова

Меня называли дикаркой с босыми ногами в песке,
Где волосы девы сливались с бескрайним простором моря.
И эта лазурная глубина всегда обдавала мечтой.
Когда я тебя написала,
 мой первый стишок родной,
То папе так стыдно стало,
 Что ты отдаёшься моде той,
 — Что этот модерн опасен
— Чарует глупой тоской…
Я имя себе сменила,
 Лишь только б остаться с тобой.
Ахматова!
Ах!
Матова!
Ахматовой!

Ах, пели мне жаркие песни,
Окутывая окна души серенадами.
 Среди них был один голос настойчивее остальных.
Он кричал о любви и плакал,
 Даже с жизнью расстаться спешил,
 А потом принес коробку и чулками меня покорил!
 Гумилёв?
Гу
Ми
Лёв.

Называл он меня русалкой милой,
 Ну а сам захватил в полон.
 Поженились.
 Так стало жалко мне свободы,
 Потерянной — стон.
Он уехал в далёкую Африку,
 Ну а я покорилась судьбе,
 всё ждала у окна в одиночестве,
А потом ушла с Моди, с красавцем шагала
По французским улочкам, тень волоча.
 Он служил музе кисти, ну а я — фее пера.
 Оттого наши встречи позабыть с годами нельзя…
 Он выгуливал жёлтый костюмчик,
Его нежно звали Моди.
Он писал мне такие письма,
Что сгорала в горниле любви…
А потом рисовал картины, Называя своей мечтой,
 Целовал мою тень у оконца
И шептал о любви неземной.
Всё проходит, и это исчезло,
 Оставляя картин миражи.
Я твою бесконечную нежность
 В стихах пишу не от души.
 Пусть кричат, что он был забулдыга,
 Что другими болеет давно…
 Я в его последних картинах о себе нашла полотно:
Этот клоун с моей чёлкой,
Стан девицы наполнен мной…
О тебе не промолвлю и слова, неземной Художник мой.

А потом началась бытовуха:
Муж серьёзен и не принял всего: Особенно малинового варенья И дна моих истерик.
Мы ещё пообщались немного, А потом разошлись навек. Не любил ты моих творений, Славе горькой поэта назло.
 Что потом… бесконечные встречи…
Расставаньям нет числа…
То меня берут в писатели,
 То вычёркивают навсегда…
Слава, война, безнадёга…
 Как за сына болела душа!
Только матери можно доверить
 Раны писать, да времени пустоту.
Всё теперь пронеслось понемногу
 — Я известна, мясиста, Красна.
 Как богиня, могу писать даже Богу,
 Таковы почитателей слова.
 Только сердце всё чаще стонет,
 Оборачивается с верой назад.
Я зову тебя, прошлое, вспомни,
Путешествуя во времени вспять.
И пройду в свои печали,
Вспомню радость былых дорог, а потом Постою на могиле,
Прошепчу Моди (Модильяни) Пару строк…
То, что спрятано между нами,
 знает полночь И стихов красота…
В моей жизни не нужно точек,
 Только радости светлой черта!